и пьет из чаши Совершенной Истины и созерцает Проявления Единого. На сей ступени он проницает завесы множественности, покидает плотские миры и достигает небес единосущия. Божиим слухом он слышит, Божиим оком постигает таинства Божественного творения. Он вступает в святилище Друга и как наперсник делит шатер с Возлюбленным. Он простирает десницу правды из рукава Совершенной Истины; он раскрывает тайны власти. Он не различает в себе ни имени, ни славы, ни чина, но находит хвалу себе в восхвалении Бога. В своем имени прозревает он Божее имя, для него «любая песня исходит от Царя» и всякий напев - от Него. Он восседает на престоле, называемом «Скажи: "Все - от Бога", и отдыхает на ковре "Нет силы и мощи, кроме как у Бога"». Он взирает на все оком единости и видит, как яркие лучи Божественного солнца с восхода Сути озаряют равно всякую сотворенную вещь, и огни единосущия сияют над всем творением.
СЕМЬ ДОЛИН И ЧЕТЫРЕ ДОЛИНЫ
ДОЛИНУ ЕДИНСТВА
ДОЛИНУ ЕДИНСТВА
Тебе известно, о досточтимый, что разнообразие, наблюдаемое странником в царствах бытия на разных стадиях путешествия, обусловлено его собственным видением. Мы приведем пример, дабы значение сего стало совершенно ясным. Возьми зримое солнце; хотя оно изливает единое сияние на всякую вещь и по воле Царя Проявлений дарит свет всему сотворенному, однако в каждом месте оно проявляется по-разному и дары его соразмерны возможностям сего места. Так, в зеркале, благодаря чувствительности его, солнце являет свой диск и форму, в кристалле оно возжигает огонь, в других же вещах отражается лишь отблеск его света, а не диск. И все же воздействием своим, по велению Творца, как ты мог заметить, оно придает форму всякой вещи сообразно ее качествам.
Подобным образом мы различаем цвет всякого предмета в зависимости от его природы. Так, от желтого светильника исходят желтые лучи, от белого - белые, а от красного видятся красные. Значит, отличия сии определяются самим предметом, а не светом, проходящим через него. А если некое место заграждено от света стенами или кровлей, оно и вовсе не удостоится великолепия света, и солнце там не воссияет.
Так и иные слабые души оградили страны знания стенами себялюбия и страстей, покрыли их тучами невежества и слепоты и занавесились от света сокровенного солнца и таинств Предвечного Возлюбленного; сбившись с пути, они удалились от самоцветной мудрости, что от ясной Веры Повелителя Посланников, не были допущены в святилище Прекраснейшего и отлучены были от Каабы великолепия. Вот цена людям века сего!
И если соловей, оторвавшись от глины себялюбия, взмоет ввысь и найдет пристанище в розовой беседке сердца, и арабскими напевами и нежными персидскими песнями возвестит о таинствах Бога - коих единое слово пробуждает мертвых к свежей новой жизни и наполняет Духом Святым тленные кости сего существования - ты узришь, как тысяча когтей зависти и бессчетное множество клювов злопамятства погонятся за Ним, горя желанием умертвить Его.
Ведь для жука сладким благоуханием кажется зловоние, а для страдающего насморком приятные духи - ничто. Посему для руководства несведущих сказано:
Насморк из ноздрей изгони И дыхание Бога вдохни.
Итак, различия предметов теперь разъяснены. Посему, если странник обращен только к месту явления, то есть, когда он смотрит только на разноцветные светильники - он узрит и желтое, и красное, и белое; вот причина того, что распри возобладали в мире и темная пыль от ограниченных душ покрыла все сотворенное. И все же иные обращают свой взор к сиянию света, а некоторые, что вкусили вина единости, не видят ничего, кроме солнца.
Итак, восприятия и слова путников не совпадают оттого, что странствуют они по трем разным равнинам; вот почему знамения распри столь часто омрачают землю. Ибо иные из них обретаются на равнине единости и повествуют о тамошнем мире, иные живут в царстве ограниченности или в различных обителях собственного «я», а иные полностью окутаны завесой. Так невежды, не причастившиеся света Божественной Красоты, во все дни притязают на то или иное, и во всякий век и круг времен навлекают на людей, пребывающих у моря единости, то, что заслужили сами. «Если бы Бог покарал людей за прегрешения, то не оставил бы на земле ничего живого. Но Он отсрочивает им до времени ...»
Брат мой! Чистое сердце подобно зерцалу; очисти его жаром любви и отрешения от всего, кроме Бога, дабы воссияли в нем истинное солнце и вечный рассвет. Тогда ты уяснишь, что значит: «Не вместит Меня ни земля Моя, ни небо, но сердце верного слуги Моего вместит Меня». И сожмешь ты жизнь свою в горсти и в бесконечном томлении положишь ее к ногам нового Возлюбленного.
А когда свет от Явления Царя Единости утвердится на престоле сердца и души, сияние Его станет видимым в каждом члене и части тела. Тогда таинство славного предания воссияет из мглы: «Слуга тянется ко Мне в молитве, пока Я не отвечу ему, а когда отвечу, стану слухом его, коим он слышит...» Так Хозяин дома вошел к Себе, и все своды жилища озарились светом Его. Действие света и его проявление восходят к Светодателю; посему всякая вещь Им движется и Его велением поднимается. Сие - тот источник, от коего пьют близкие, по сказанному: «Источник, из коего пьют приближенные».
Однако пусть никто не толкует сии речения как придание Богу человеческого образа и не видит в них снижения Божиих миров до тварного уровня, и да не подтолкнут они тебя, о досточтимый, к подобным допущениям. Ведь Бог по Сути Своей свят, превыше всякого восхождения и нисхождения, Он не входит и не выходит; от начала веков свободен Он от всяких признаков человеческих существ и таковым пребудет вовеки. Никому не дано познать Его, ни одна душа вовек не нашла дороги к Существу Его. Всякий, кто причастен к тайнам, блуждал в долине познания Его, всякий святой сбивался с пути, стремясь постичь Его Сущность. Блажен Он превыше разумения мудрых; возвышен Он превыше знания знающих! Путь сей загражден, и искать его есть нечестивое деяние; Его доказательство - в Его знамениях; Его свидетельство - в Его бытии.
Посему влюбленные в лик Возлюбленного сказали: «О Ты, Чья Сущность одна указует путь к Его Сущности и Кто есть свят превыше всякого подобия Своим творениям». Как может явное ничто мчаться на скакуне по полю предсуществования или бренная тень достичь бессмертного солнца? Друг сказал: «Помимо Тебя нам не дано узнать Тебя», а Возлюбленный сказал: «... или достичь присутствия Твоего».
Воистину, сии упоминания о ступенях познания относятся к Явлениям Солнца Истинного Бытия, бросающего свет Свой на Зерцала. А величие света сего заключено в сердцах, хотя и сокрыто там под покровами смысла и условностей сей земли, будто свеча под железным колпаком; ведь только если снять колпак, обнаружится огонь свечи.
Подобно сему, если ты совлечешь пелену обманчивых мечтаний со своего сердца, обнаружатся огни единости.
Ибо очевидно: коль скоро даже для лучей нет ни истока, ни исхода, тем более нет их для Сущности Бытия и сей Вожделенной Тайны. О брат Мой, пусть ведет тебя по сим равнинам дух поиска, а не слепое подражание. Истинный путешественник не отступит под ударом слов и не спасует перед угрозой намеков.
От влюбленного любовь оградишь ли пеленою? Их едва ли разлучишь Александровой стеною.
Тайн много, но путников - неисчислимое множество. Объемистые тома не вместят неизреченного о Возлюбленном, не охватить того и на страницах сих, будь это даже единое слово, единое знамение. «Знание есть единая точка, но ее преумножили невежественные».
Подобным образом исследуй также различия между мирами. Хотя Божественные миры бесконечны, некоторые считают, что их четыре: мир времени (заман), то есть такой, у коего есть и начало, и конец; мир длительности (дахр), у коего есть начало, но чей конец не явлен; мир вечности (сармад), чье начало сокрыто, но о коем известно, что он конечен; и мир бесконечности (азал), начало и конец коего равно незримы. По поводу сего есть много разнящихся мнений, однако подробное их изложение было бы утомительным. Так, иные говорили, что мир вечности не имеет ни начала, ни конца, а мир бесконечности именовали невидимым и неприступным Эмпиреем. Иные называли их мирами Небесного Двора (Лахут), Горнего Неба (Джабарут), Царства Ангелов (Малакут) и тленного мира (Насут).
Исчислено, что на путях любви возможно четыре рода странствий: от сотворенного к Истинному, от Истинного к сотворенному, от сотворенного к сотворенному, от Истинного к Истинному.
Есть множество речений, принадлежащих провидцам тайн и ученым былых времен, кои Я не упомянул здесь, ибо не одобряю обильных ссылок на высказывания прошлого - ведь приведение чужих слов свидетельствует о приобретенных знаниях, но не о Божественном даре. Даже то малое, что упомянули Мы здесь, приведено из уважения к обычаям людей и привычкам друзей. Подобные вещи не будут более рассматриваться в сем послании. Наше нежелание излагать их речения вызвано не гордыней, скорее сие есть проявление мудрости и свидетельство милости.
Если Хидр топит в море корабль, тогда Тысячью благодеяний обернется одна беда.
Впрочем, сей Слуга считает себя бесконечно малым и ничтожным даже пред лицом всякого из возлюбленных Бога и стократ меньшим в присутствии Его святых. Хвала Господу Моему Всевышнему! Ведь цель Наша - поведать о переходах в странствии путника, а не излагать разноречивые взгляды тех, кто стремится познать тайны.
Хотя уже было дано краткое пояснение о начале и конце относительного мира, мира признаков, добавим еще одно, дабы стал полностью явен смысл сего. Обратись, о досточтимый, к самому себе: относительно сына своего ты - первый, относительно отца - последний. Внешностью своей ты свидетельствуешь о лике силы в царствах Божественного творения, внутренним существом своим открываешь сокрытые тайны - Божественную сокровищницу, вложенную в тебя. Так, первое и последнее, внешнее и внутреннее в упомянутом смысле истинно присущи тебе, дабы в сих четырех состояниях, пожалованных тебе, ты смог уяснить четыре Божественных состояния, и дабы соловей твоего сердца со всех ветвей розового куста, что от бытия зримого и незримого, мог воскликнуть: «Он - первый и последний, Явный и Сокрытый...»
Утверждения сии соотносятся со сферой относительного по причине ограниченности людей. Но те, что одним шагом минуют мир относительного и ограниченного, утверждаясь на прекрасной равнине Совершенной Истины и разбивая шатер свой в мирах могущества и владычества, сжигают сию относительность единою искрою и смывают сии слова единою каплею росы. Они плывут по морю духа и парят в святом воздухе света. Какова же тогда жизнь слов на сей равнине, чтобы «первое» и «последнее» или иное было различимо и произнесено! Первое в сем царстве есть последнее, а последнее не что иное, как первое.
В своей душе зажги огонь любви, Все мысли и слова на нем дотла спали.
О друг Мой, взгляни на себя: если бы ты не стал отцом и не зачал сына, не услыхал бы и сих речений. А теперь забудь их все, дабы научиться от Учителя Любви в школе единости, и вернуться к Богу, и покинуть внутреннюю страну мнимости ради истинной ступени, и поселиться под сенью древа познания.
О дорогой! Стань бедняком, дабы войти в высокую обитель богатых; смири плоть свою, дабы испить из реки славы и постичь те стихи, о коих ты спрашивал, в их полном значении.
Разъяснено, что все переходы зависят от видения самого путника. Во всяком граде он узрит мир, во всякой долине найдет источник, на всяком лугу услышит песню. Но в груди у сокола таинственных небес есть много дивных песнопений духа, а птица Персии хранит в душе немало сладкозвучных арабских напевов; но сокрыты они и сокрытыми останутся.
Если речь продолжать - всякий ум изумится, Если стану писать - всякий писчий тростник искрошится.
Мир тому, кто завершает сие возвышенное путешествие и следует за Истинным по путеводным огням.
После того, как путник в сем горнем странствии пересечет высокие равнины, он вступит в
ДОЛИНУ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ
В сей Долине он ощущает, как ветер Божественного удовлетворения веет от равнины духа. Он сжигает покровы вожделения, внутренним и внешним оком постигает внутри и вовне каждой из вещей наступление дня, нареченного «Бог воздаст всякому от изобилия Своего». От скорби переходит он к блаженству, от страдания к радости. Горе и рыдания его сменяются веселием и восторгом.
Внешне предстает, что путники здешней Долины обитают во прахе, однако внутреннее око зрит их восседающими на высоких престолах сокровенного смысла; они вкушают от бесконечных даров внутренних значений и пьют тонкие вина духа.
Язык не в силах описать три Долины сии, ибо слов для этого не хватает. Перо здесь замирает, а чернила растекаются пятнами. На здешних равнинах у соловья сердца иные песни и тайны, от коих сердце волнуется, а душа вопиет, но эту тайну внутреннего смысла лишь одно сердце другому прошепчет, лишь одна душа другой доверит.
Только сердце может сердцу изъяснить восторг познанья. Не кричит о том глашатай и не шлют о том посланья. Немощный, я умолчу о многих вещах. Их речами не передать, умаляются на устах.
О друг, доколе не войдешь в сад подобных тайн, никогда не пригубить тебе бессмертного вина сей Долины. А стоит тебе вкусить его, как ты заградишь свой взор от всего иного, и станешь пить вино удовлетворения, и освободишься от всяких уз, и привяжешься к Нему, и бросишь жизнь свою на Его стезю, и отрешишься от своей души. Однако нет в сем краю того, что тебе следует позабыть. «Был Бог, и не было с Ним ничего иного». Ибо на сей ступени путник видит красоту Друга во всякой вещи. Даже в огне прозревает он лик Возлюбленного. Во мнимости проницает он тайну истины и разгадывает в свойствах загадку Сущности. Ведь вздохом своим он сжег покровы и единым взором заставил спасть пелены; проницательный взгляд вперяет он в новое творение; просветленным сердцем постигает он утонченные истины. Сие убедительно засвидетельствовано словами: «И сделали Мы сегодня взор твой острым».
После странствий по равнинам чистого удовлетворения путник вступает в
ДОЛИНУ УДИВЛЕНИЯ
и погружается в океаны величия, и с каждым мигом удивление его растет. То он прозревает в обличии богатства саму бедность, а в сути свободы настоящее бессилие. То он застывает в безмолвии перед красотою Всеславного, то вновь сгибается под бременем жизни. Сколько таинственных деревьев вырвал с корнями сей смерч удивления, сколько душ исчерпал до дна! Ибо путник в здешней Долине повергнут в замешательство, хотя в глазах того, кто постиг, чудеса сии весьма почитаемы и любимы. Во всякое мгновение прозревает он дивный мир, новое творение, и переходит от восторга к восторгу, и забывается в благоговейном страхе перед делами Господа Единости.
Ведь если, о брат, мы исследуем всякую тварную вещь, то откроем для себя великое множество совершенных мудростей и усвоим великое множество новых и дивных истин. Одно из явлений сотворенного мира - сновидение. Видишь, сколько тайн в нем хранится, сколько мудростей сберегается, сколько миров заключается. Припомни, как заснув в доме с запертыми дверями, ты обнаруживаешь вдруг, что обретаешься в далеком граде, куда вступаешь, не двинув ногой и не утомив тела; не открывая глаз - видишь, не утруждая ушей - слышишь, не прибегая к языку - говоришь. И, быть может, по прошествии десяти лет во внешнем мире ты станешь свидетелем тех самых событий, что видел ныне во сне.
И еще много есть премудростей в сновидении, достойных размышления, кои могут быть познаны в их истинных началах лишь обитателями сей Долины. Во-первых, что такое сей мир, где, не имея ни ока, ни уха, ни десницы, ни языка, человек заставляет их служить себе? Во-вторых, как получается, что во внешнем мире ты наблюдаешь сегодня последствия того, что привидилось тебе в мире сна лет десять назад? Задумайся над различиями между сими двумя мирами и тайнами, кои они скрывают, дабы постичь тебе Божественные доказательства и небесные откровения и вступить в пределы святости.
Всевышний Бог поместил сии знамения в самом человеке, дабы философы не могли отрицать таинств иной жизни или преуменьшать то, что было обетовано. Ибо иные руководствуются рассудком и отрицают недоступное рассудку, и все же слабые умы никогда не поймут того, о чем мы толкуем; только Высший Божественный Разум может сие постичь:
Можно ли слабым рассудком Коран охватить? Может ли Феникса спутать паучья нить?
Все названные состояния можно наблюдать в Долине удивления, где путник во всякое мгновение желает большего и не пресыщается. Так, Господин Первых и Последних, изъясняя степени созерцания и выражая удивление, сказал: «Господи, умножь изумление мое пред Тобою!»
Задумайся также о совершенстве сотворения человека и о том, что все ступени и состояния в свернутом виде сокрыты внутри него.
Зачем ты мнишь, что ты - малый сосуд? Ведь в тебе сокрыт великий мир.
Оттого мы должны трудиться, дабы уничтожить животное состояние и явить на свет понятие человечности.
Так и Лукман, что испил из ручья мудрости и вкусил от вод милости, изъяснял сыну своему Натану ступени воскресения и смерти, приводя сновидение как свидетельство и пример. Мы упоминаем здесь об этом, дабы чрез ничтожного Слугу сего сохранилась память о юноше из школы Божественного Единства и о старце, искусном в наставлениях и причастном Совершенной Истине. Он сказал: «Сын мой, если ты можешь не спать, значит, можешь и не умирать. А если ты можешь не пробуждаться ото сна, значит, можешь и не восстать и после смерти».
О друг, сердце есть обитель вечных таинств, да не превратишь его в обиталище мимолетных мечтаний; не расточай сокровище бесценной жизни своей на увлечения сего преходящего мира. Ты пришел из мира святости, да непривяжешься сердцем своим к земле; ты пребываешь при дворе близости, да не изберешь родиной страну праха.
Итак, нет конца описанию сих ступеней, но зло, содеянное народами земли, отбило у сего Слуги желание продолжать.