В одном из самых замечательных мест Лаух-и-Фуад, где упоминается смерть Фуад-паши, турецкого министра иностранных дел, вновь безошибочно предсказано падение султана: "Скоро Мы повергнем того, кто ему подобен, и наложим руку Свою на властителя земли сей, ибо Я, воистину, Всемогущ и Неодолим".

О реакции султана на эти слова, в которых открыто указывалось на него самого, его империю, его трон, его столицу и его министров, можно судить по невзгодам, вскоре обрушившимся на Бахауллу, о чем уже было кратко рассказано в начале этой книги. А угасание "внешнего блеска" могущественной империи - это тема нашей следующей главы.

Разрушительный процесс, определяющий едва ли не весь ход новейшей истории, начался с того момента, когда Бахаулла, в то время пленник Константинополя, отдал Послание к султану Абдул-Азизу и его министрам в руки турецкого офицера, который должен был доставить его великому визирю, Али-паше. Это Послание, по словам самого офицера, засвидетельствованным Набилем, произвело на визиря ужасное впечатление - прочитав его, он смертельно побледнел. Еще один толчок этот процесс получил накануне последнего изгнания Основателя Веры - из Адрианополя в Акку - когда Он написал Лаух-и-Раис. Неумолимый, губительный, набиравший зловещую силу процесс все нарастал, круша престиж империи, расчленяя ее территорию, низвергая султанов, постепенно уничтожая династию, разоряя землю, лишая халифа его славы, расшатывая устои религии, гася блеск державы. "Больной пасынок" Европы, чей недуг безошибочно определил Божественный Врачеватель, предсказав неизбежность его угасания, стал жертвой роковых потрясений, которые имели место в период правления сменявшихся один за другим пятерых султанов - все они оказались негодными правителями и были низложены. Турецкая империя, принятая при султане Абдул-Маджиде в европейский союз и вышедшая победительницей из Крымской войны, при преемнике его, Абдул-Азизе, быстро пришла в упадок, и, вскоре после ухода Абдул-Баха, окончательно распалась - и свершилось сие по приговору Божьему.

Период правления тридцать второго по счету представителя династии Оттоманов - деспотичного, ограниченного, невероятно жестокого и ни в чем не знавшего меры - был отмечен восстаниями на Крите и на Балканах. Восточный кризис вступил в свою наиболее острую фазу. Неумелое правление вызвало к жизни всякого рода политические движения протеста, что было чревато для империи серьезными последствиями, а непрерывные гигантские займы довели страну почти до банкротства, позволив иностранным державам установить контроль над финансовой системой государства. Бесконечные заговоры вылились наконец в дворцовый переворот, лишивший султана власти. Фетва муфтия объявила его промотавшимся расточителем. Четыре дня спустя он был убит, и на трон взошел его племянник Мурад V, чей рассудок был помрачен длительным пребыванием в камере-клетке и пристрастием к спиртному. Через три месяца Мурад V был объявлен недееспособным, и его сменил хитрый, изворотливый, подозрительный, деспотичный Абдул-Хамид II, который оказался самым бесчестным, коварным, лживым и жестоким тираном во всей долгой истории Оттоманской династии. О нем писали: "День проходил за днем, но никто не знал, кто тот человек, по чьему совету султан снимал своих министров, - то ли это была любимая жена из его гарема, то ли евнух, то ли какой-то фанатик-дервиш, то ли астролог, то ли шпион". Начало мрачного правления этого "великого душегуба" ознаменовалось зверствами в Болгарии, которым ужаснулась Европа и которые Гладстон назвал "самыми подлыми, самыми черными преступлениями в истории этого столетия". Война 1877-1878 годов ускорила процесс распада империи. Около одиннадцати миллионов людей освободилось от турецкого ига; российские войска заняли Адрианополь; Сербия, Черногория и Румыния провозгласили независимость; Болгария получила самоуправление, хотя и оставалась подчиненной султанату; Кипр и Египет подверглись оккупации; французы получили протекторат над Тунисом; Восточная Румелия была передана Болгарии. Массовые погромы армян, в которых прямо или косвенно пострадали сотни тысяч людей, оказались лишь предвестием куда более страшных и кровавых событий, которые произошли во время правления следующего султана. Позднее Австрия потеряла Боснию и Черногорию; Болгария обрела независимость. Всеобщая ненависть и презрение к преступному монарху, которую в равной мере разделяли все его подданные - и христиане, и мусульмане - в конечном итоге вылилась в быструю и разрушительную революцию. Комитет младотурков добился от Шейх-уль-Ислама осуждения султана. Отвергнутый, одинокий, проклинаемый подданными, презираемый правителями соседних стран, он вынужден был отречься от престола и стал пленником в собственной стране - таков был конец правления, "которое принесло самые катастрофические, хотя и не самые последние территориальные потери, и самое очевидное ухудшение условий жизни подданных за весь период владычества двадцати трех султанов, правивших после смерти Сулеймана Великолепного".

Но конец этого позорного правления оказался лишь началом новой эпохи, которой, несмотря на ее кажущееся благополучие, суждено было увидеть крах обветшавшей, прогнившей изнутри Османской империи. Брат Абдул-Хамида II Мухаммед V, который был абсолютным ничтожеством - ничего не предпринял для того, чтобы улучшить условия жизни своих подданных. Безумная политика его правительства привела государство к окончательному упадку. Война 1914-1918 годов стала последним актом этой драмы. В результате военных неудач во главе империи оказались люди, деятельность которых подрывала самые ее устои. Бегство во время войны шерифа Мекки и восстание в арабских провинциях привели к кризису, сильно ослабившему турецкий трон. А позорное отступление и разгром армии Джамал-паши, главнокомандующего войсками в Сирии, - того самого, который после своей победы в Египте клялся, вернувшись, сравнять с землей Усыпальницу Бахауллы и публично распять на константинопольской площади Средоточие Завета, - возвестило о том, что возмездие свершилось и держава повергнута. Девять десятых огромной турецкой армии было уничтожено. Четвертая часть населения погибла в результате военных действий, а также по причине голода, болезней, гражданской смуты.

Наследовал Мухаммеду V его брат Мухаммед VI, последний из двадцати пяти султанов выродившейся династии. Империя уже трещала по всем швам. Последний удар нанес Мустафа Камаль. Турция превратилась в небольшое азиатское государство с республиканским правлением. Султан отрекся от престола, и таким образом оттоманскому Султанату пришел конец - государственная система, просуществовавшая шесть с половиной веков, прекратила свое существование. От империи, простиравшейся от центра Венгрии до Судана и Персидского залива, от Каспийского моря до Орана в Африке, остался лишь крошечный обломок - рядовая азиатская республика. И сам Константинополь, бывший главным городом Оттоманов и почитаемый после падения Византии наравне с великолепной столицей Римской империи, после ухода победителей потерял свою пышность и славу, став немым напоминанием о долгом правлении тиранов, запятнавших позором его престол.

Таковы, в кратком изложении, страшные и трагические свидетельства справедливого возмездия, постигшего Абдул-Азиза, его преемников, его трон и его династию. Что же случилось с Насир-ад-дин-шахом, еще одним участником заговора царей, вознамерившимся подрубить корни и обрезать ветви едва принявшегося древа Веры? Его отклик на Божественное Послание, доставленное ему бесстрашным Бади, который добровольно вызвался исполнить это поручение и позднее был назван "Гордостью Мучеников", достаточно ясно свидетельствует о его безудержной ненависти к Вере, никогда не угасавшей в его груди.

Божья кара, постигшая Каджарскую династию

Мы уже упоминали о том, что французский император отбросил в сторону Послание Бахауллы и повелел своему министру - как свидетельствует Сам Бахаулла - написать Ему дерзкий ответ. Великий визирь Абдул-Азиза, как известно из достоверных источников, читая письмо, адресованное своему владыке и его министрам, побледнел и произнес следующие слова: "Словно царь царей указует ничтожнейшему из своих вассалов, как ему себя вести". Говорят, королева Виктория, прочитав обращенное к ней Послание, произнесла такую фразу: "Если сие от Бога, оно пребудет вопреки всему, если же нет, то оно ничем не грозит". Что же касается Насир-ад-дин-шаха, то, не имея возможности обрушить свой гнев на Бахауллу, он, по наущению богословов, решил отыграться на семнадцатилетнем юноше - он приказал заковать его в цепи, подвергнуть пыткам и затем уничтожить.

Именно этому деспотичному правителю, которого Бахаулла назвал "князем гонителей", предсказав, что скоро судьба его станет "горьким уроком для всего мира", Бахаулла писал: "Воззри же на Юношу сего оком справедливости, о владыка, и по правде суди обо всем, что выпало Ему. Воистину, сделал тебя Бог тенью Своею среди людей и знаком могущества Своего на земле". И вновь: "О владыка! Если склонишь ты слух свой к призывам Пера Славы и к воркованию Голубки Вечности... поднимешься к такой вершине, откуда тебе откроется, что все в мире суета и прах, кроме сияния Лучезарного, и поймешь ты, сколь ничтожна власть твоя, и отдашь ее любому, кто пожелает ее, и обратишься лицом к Горизонту, где уже занялся свет Лика Его". И далее: "И все же Мы уповаем на то, что Его Величество шах пожелает самолично изучить это дело и тем самым даст надежду нашим сердцам. А обращение Наше к твоему Величеству, воистину, лишь во благо тебе".

Но этим надеждам не суждено было свершиться. Во времена правления Насир-ад-дин-шаха был казнен Баб, а Бахаулла заключен в тегеранскую подземную тюрьму Сиях-Чаль; благодаря его стараниям Бахаулла пережил несколько изгнаний; при нем было замучено не менее двадцати тысяч последователей новой Веры. Трагическая гибель шаха, павшего от руки убийцы, жалкое царствование последних представителей Дома Каджаров и угасание династии явились знаком Божественного возмездия за все эти чудовищные злодеяния.

В свое время Каджары, принадлежавшие к иноземному туркменскому племени, узурпировали персидский трон. Основатель династии шахов, правитель-евнух Ака Мохаммад-хан - самый жестокий, алчный и кровавый тиран во всей истории Персии - был заслуженно проклят народом. История правления первых шахов этой династии отмечена внутренними междуусобицами, варварством, неповиновением и восстаниями племенных вождей, разбоем и средневековыми зверствами; при последних Каджарах началось вырождение нации, проявлявшееся почти в полной неграмотности населения, продажности и некомпетентности правительственных чиновников, скандальных интригах царедворцев, развращенности принцев, безответственности и неумеренности самих шахов, постыдно раболепствовавших перед духовенством, утратившим всякие моральные принципы.

Преемник Ака Мохаммад-хана, женолюбивый, оставивший после себя многочисленное потомство Фатх-Али-шах, прозванный "Дарием своего времени", был совершенным ничтожеством - пустым, заносчивым и безнравственным субъектом; он снискал известность благодаря огромному количеству жен и наложниц, которых у него было более тысячи, а также несчетному потомству, и оставил по себе печальную память, разорив за время своего правления всю страну. Именно он приказал бросить своего визиря, которому был обязан восшествием на трон, в чан с кипящим маслом. Что же касается его преемника - фанатичного, узколобого Мохаммад-шаха, то одним из его первых шагов был приказ - недвусмысленно осужденный пером Бахауллы - удушить первого министра Каим Макама, блестящего деятеля своей эпохи (то же перо обессмертило его имя, назвав его "князем града государственности и изящной словесности"); на место убитого был назначен Хаджи Мирза Агаси, человек низкого происхождения, законченный негодяй, который привел страну на грань разорения, вызвав бунт в народе. Это он, Мохаммад-шах, отказался встретиться с Бабом; это по его приказу Баба заточили в крепости в горах Азербайджана. В возрасте сорока лет шах скончался от тяжелой болезни, и его смерть приблизила закат, предсказанный в Каюм-уль-Асма: "Богом клянусь, о шах! Если станешь ты врагом Тому, Кто есть Поминание Божие, то в День Судный предаст тебя Бог пред всеми царями геенне огненной, и, воистину, не будет тебе заступника, кроме Бога, Наивозвышенного".

Трон Мохаммад-шаха унаследовал эгоистичный, капризный, надменный Насир-ад-дин-шах, который в течение пятидесяти лет единолично вершил судьбами своей злосчастной страны. Беспорядочное управление провинциями, развал финансовой системы государства, мракобесие, интриги, мстительность, распутство изнеженных и завистливых царедворцев, роем окружавших шахский престол, деспотизм самого шаха, который был бы еще беспощаднее, если б не его стремление сохранить внешнюю благопристойность в глазах Запада и боязнь европейского общественного мнения, - вот, что отличало правление того, кто величал себя "тропой небес" и "прибежищем мироздания". Страна погрузилась во тьму беззаконий, нищеты и жестокости. Насильственная смерть самого шаха стала первым провозвестником будущей революции, которая ограничила права его сына и преемника и привела к отстранению от власти двух последних правителей из Дома Каджаров, тем самым положив конец династии. Насир-ад-дин-шах погиб от злодейской пули во время посещения усыпальницы шаха Абдул-Азиза в канун тщательно подготовленных торжеств по случаю его юбилея, который должен был ознаменовать вступление страны в новую эру; тело Насир-ад-дин-шаха было привезено в его резиденцию в царском экипаже; при этом мертвец, будто живой, сидел напротив великого визиря - таким образом власти пытались хотя бы на время скрыть от народа правду о его гибели.

"Был пущен слух, что день шахских торжеств станет величайшим днем в истории Персии, - писал один из участников праздничной церемонии, который стал свидетелем убийства. - Ожидалась всеобщая амнистия, по которой должны были получить свободу все без исключения узники; крестьянам была обещана отмена налогов, по меньшей мере на два года... обещали в течение нескольких месяцев раздавать пищу беднякам. Чиновники и министры уже вели придворные игры в надежде заполучить награды и звания. Сейиды и муллы пили откашливающие микстуры, прочищая глотки, чтобы погромче петь во славу шаха; усыпальницы и святые места готовы были распахнуть двери перед многочисленными гостями и паломниками. В мечетях подметали полы и готовились к большим молебнам за здравие монарха... Увеличивали площадь источников со святой водой; те, в чьем ведении они находились, с уверенностью предрекали, что в день юбилея возле этих источников совершится множество чудес... Шах объявил... что откажется от деспотической формы правления и объявит себя "могущественным отцом всех персов". Городским властям было разрешено ослабить свое неусыпное бдение. Не было сделано ни одной записи о собравшихся в караван-сарае бродягах, люди могли свободно разгуливать по улицам всю ночь". Согласно уверениям того же свидетеля, даже муджтахиды "решили на время прекратить преследования сторонников Баба и прочих неверных".

Таков был конец монарха, чье правление запятнано самым гнусным в истории преступлением - казнью Того, Кого Высочайший Явитель Божий назвал "Стержнем, вокруг Которого вращаются все Посланники и Пророки". В одной из Своих Скрижалей Бахаулла осудил его такими словами: "Среди них (земных царей) есть царь Персии, который пригвоздил к стене Того, Кто был Храмом Дела (Баба), и придал Его столь жестокой смерти, что плачут о Нем теперь все твари живые, все насельники обители райской и весь Сонм вышний. Но мало ему показалось, и он предал смерти соплеменников Наших, разграбил имущество Наше, предал семью Нашу в руки гонителей. Вновь и вновь заключал он Меня в темницу. Клянусь Богом истинным! Что Мне выпало на долю в Узилище, неведомо никому, кроме Бога Всеведущего, Всепостигшего, Всемогущего. Вновь и вновь изгонял он Меня с семьей, и прибыли Мы наконец в Ирак, исполненные печали. Там Мы пробыли до той поры, когда поднялся против Нас правитель Румский (турецкий султан) и призвал Нас к престолу могущества своего. И когда прибыли Мы туда, до Нас дошло, что и царь Персии тоже с ним. После вошли Мы в Узилище, и руки возлюбленных Наших, державшие края платья Нашего, оторвались от Нас. Так обращался он с Нами!"

Дни династии Каджаров были сочтены. Нация словно очнулась от тяжкого оцепенения. Правление наследника Насир-ад-дин-шаха, Музафар-ад-дин-шаха, человека робкого, слабого, неумеренно щедрого по отношению к своим придворным, вело страну к верной гибели. Движение в поддержку конституции и за ограничение прав монарха набирало силу; смертельно больной шах был вынужден за несколько дней до своей кончины подписать конституцию. Трон унаследовал Мохаммад-Али-шах, деспот в худшем смысле этого слова, алчный и беспринципный. Ненавидевший конституцию, он всеми своими действиями, включая и обстрел Бахаристана, где проходило собрание Ассамблеи, подготовил почву для революции, в ходе которой был отстранен от власти националистами. Выклянчив себе после долгого торга приличную пенсию, он с позором бежал из страны и в конце концов нашел убежище в России. Преемник его, Ахмад-шах, мальчиком посаженный на трон, был просто ничтожеством, неспособным и не желающим выполнять какие-либо обязанности. Вопиющие проблемы страны по-прежнему оставались нерешенными. Нарастающая анархия, беспомощность центрального правительства, состояние финансов, постоянное ухудшение условий жизни населения, практически брошенного своим правителем, который предпочитал блеск и развлечения светской жизни европейских столиц выполнению необходимых и тяжких обязанностей, диктуемых плачевным положением нации, - все это стало погребальным звоном по династии, потерявшей уже в глазах народа исконные права на трон. Во время очередного вояжа Ахмад-шаха в Европу парламент отстранил его от власти, тем самым положив конец правлению династии, более ста тридцати лет занимавшей персидский трон и заявлявшей о том, что она ведет свое происхождение от Иафета, сына Ноя - династии, все представители которой, за исключением одного, были либо убиты, либо свергнуты с престола, либо пали жертвой тяжелого недуга.

В стране оставалось многочисленное потомство Каджарских владык; это был настоящий "улей принцев крови", "рой царственных трутней", всегда служивший источником несчастий для нации. Теперь эти злосчастные отпрыски падшего Дома, лишенные всякой власти, униженные, подчас доведенные до нищеты, были живым напоминанием об отвратительных преступлениях, совершенных их отцами и дедами. Их участь была еще более горестной, чем участь потомков Дома Оттоманов, династий Романовых, Гогенцоллернов, Габсбургов, Наполеонов; в конце концов они рассеялись по всему свету, вряд ли осознав, какие силы определили поворот их судьбы, ввергнув в столь жалкое состояние.

Спустя годы внуки Насир-ад-дин-шаха и султана Абдул-Азиза, всеми отвергнутые и терпящие отчаянную нужду, обратились ко Всемирному Центру Веры Бахауллы в поисках политической и финансовой поддержки. И если в отношении политической поддержки они получили решительный отказ, то материальную помощь им оказали незамедлительно и без всяких оговорок.

Если мы проанализируем процесс упадка монархий в других странах, наблюдавшийся в первые годы после мировой войны и позднее, если задумаемся над судьбой Китайской империи, монархий Испании и Португалии, вспомним трудности, с которыми недавно столкнулись короли Норвегии, Дании и Голландии, если признаем тот факт, что их собратья в соседних странах давно уже утратили реальную власть, а уцелевшие еще троны дрожат и колеблются - разве не увидим мы связи между этими событиями и словами, с которых начинается Сурие-и-Мулюк, которые я, ввиду их исключительной значимости, позволю себе процитировать вторично: "Бойтесь Господа, о владыки венценосные, и тогда не будете лишены Его высшей милости... Обратите сердца к лику Божию, отриньте то, к чему влекут вас желания ваши, и да не окажитесь среди тех, кто обречен на погибель... Не пожелали вы узнать Дело Его (Баба), хотя для вас это было лучшим из всего, что ни есть под солнцем... Знайте же, кончилось время беспечности вашей... Лик Мой явился из-под завесы и озарил сиянием своим все, что ни есть на небе и на земле, но вы, созданные для Него, не обратились еще к Нему... Востаньте же... верните себе упущенное... Если же не послушаетесь вы советов, которые языком ясным и несравненным излагаем Мы в Послании сем, всюду обрушится на вас кара Божия, и приговор суда Его будет суров... Вот уже двадцать лет, о цари, как во всякий день Мы вкушаем смертную муку новых испытаний. Зная о наших муках, вы все же не остановили руку обидчика. Но разве ваш непреложный долг не в том, чтобы ограничивать тиранство угнетателя и править без пристрастия своими подданными, дабы ваше высокое чувство справедливости было явлено сполна всему человечеству?"

Неудивительно, что Бахаулла, претерпевший столь много несправедливостей от рук земных владык, написал следующие слова, уже приводимые в этой книге: "У двух сословий будет отнята власть - у царей и у духовенства". Позднее Бахаулла пошел еще дальше. В Своем Послании шейху Салману Он пишет: "Одним из признаков зрелости нашего мира станет то, что ни один человек не захочет возлагать на себя бремя царствования. Настанет день, когда никто не согласится нести в одиночку такой груз. И этот день возвестит о том, что человечество обрело мудрость. Только ради Дела Божия и распространения Веры Его может человек согласиться взять на себя столь тяжелую обязанность. Да будет благ тот, кто ради любви к Господу и к Делу Его, во имя Бога и провозглашения Веры Его решится подвергнуть себя великим опасностям и примет на себя сии тяжкие труды и заботы".

Мне не хотелось бы, однако, чтобы у кого-то сложилось неверное представление об отношении Бахауллы к институту монархии. Как бы сурово ни осуждал Он преследовавших Его монархов, какому бы строгому порицанию ни подвергал тех, кто уклонился от исполнения своего первейшего долга, отказавшись вникнуть в суть Его Веры и не пожелав остановить руку гонителя, Он ни разу не сделал заявления, открытого или завуалированного, которое можно было бы истолковать как отрицание или хотя бы просто умаление роли института монархии. Катастрофическое падение династий и крушение империй тех монархов, чью гибель Он предсказал, несчастья, преследовавшие венценосных правителей - Его современников, деятельность которых Он в целом не одобрял (и то и другое было закономерно обусловлено соответствующим этапом развития Веры), никоим образом нельзя рассматривать как будущую перспективу института монаршьей власти. Напротив, если мы углубимся в Писания Основателя Веры, то найдем там многочисленные примеры высказываний, в которых Он недвусмысленно одобряет монархию как способ правления, превозносит сан праведного и справедливого монарха, провидит подъем монархий, где будут соблюдаться принципы законности и права, и в особенности тех, где будет принята Его Вера, провозглашает священным долгом верующих всячески содействовать возвышению монархов - бахаи. Было бы совершенно неправильным считать, на основании приведенных здесь обращений Бахауллы к монархам мира и ввиду тех превратностей, которые постигли столь многих из них, что в Его Учении предсказывается или приветствуется падение института монархии как таковой.

Я позволю себе процитировать здесь изречение Самого Бахауллы, предоставив читателю право самостоятельно судить, насколько далеким от истины было бы подобное заключение. В Своем Послании Сыну Волка Он говорит о подлинной основе царской власти: "Относитесь к монаршьей власти как к предписанной свыше, о чем ясно свидетельствуют уже слова Пророков Божиих и Избранных Его. Однажды Того, Кто есть Дух Его (Иисуса), - да пребудет мир с Ним - спросили: "О Дух Божий! Позволительно ли давать подать кесарю?" И Он ответил: "Отдавайте кесарю кесарево, а Богу Богово". Он не наложил на это запрета. В глазах человека проницательного оба высказывания означают одно и то же, ибо если бы принадлежащее кесарю не исходило от Бога, Он запретил бы верующим поступать подобным образом. О том же говорится и в священном стихе: "Послушествуйте Богу, и послушествуйте Апостолу Его, и к тем, кто среди вас, относитесь с почтением". Под "теми, к кому следует относиться с почтением", в первую очередь подразумеваются Имамы - на них лежит благословение Божие. Воистину, они суть проявление могущества Божия, вместилище знания Его, восход заветов Его. Во-вторых, слова эти относятся к царям и правителям, ибо сияющим светом их справедливости озарены горизонты земные".

И вновь: "В Послании к Римлянам Святой Павел говорит: "Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению...". Потом следует: "Ибо начальник есть Божий слуга... отмститель в наказание делающему злое". Говорит Он, что и сам царь, и власть, и величие его - все от Бога".

И вновь: "Возрадуется царь справедливый, ибо ближе он к Богу, чем остальные. Об этом свидетельствует Тот, Кто взывает к вам из Величайшего Узилища".

О том же говорит Бахаулла в Своей Скрижали Бишарат (Благие Вести): "Величие монарха есть один из знаков Господних. Мы не желаем, - добавляет Он, - чтобы страны мира лишились сего".

В Китаб-и-Акдас Он определяет Свою цель и приветствует грядущего царя, который будет исповедовать Его Веру: "Правотой Бога клянусь! Мы отнюдь не желаем овладеть вашими царствами. Мы пришли в мир, дабы завоевать сердца людей и владеть ими. К ним обращены взоры Баха. О том свидетельствует Царство Имен, когда бы вы осознали сие. Следующий за Господом своим отрекается от мира и всего в нем сущего; насколько же полнее должно быть отрешение Того, Кто занимает столь возвышенное положение. Покиньте дворцы свои и поспешите войти в Царствие Его. Это, воистину, будет для вас благом в мире сем и грядущем. Сие подтверждает Господь вышних обителей, да будет вам ведомо. Сколь велико благословение, что ожидает царя, поднявшегося на помощь Делу Моему в Царствии Моем, того, кто отречется от всего, кроме Меня! Такой царь причислен будет к спутникам Багряного Ковчега - Ковчега, уготованного Богом для людей Баха. Всякому надлежит славить имя его, чтить сан его и помогать ему, дабы он отпер врата городов ключами Моего Имени, Всесильного Заступника тех, кто населяет царства видимые и невидимые. Такой царь есть само око человечества, сияющее украшение на челе творения, исток благословения для всего мира. О люди Баха, пожертвуйте в помощь ему имение ваше, нет - и самое жизнь".

В Лаух-и-Султан Бахаулла далее раскрывает значение монаршьей власти: "Справедливый царь есть тень Бога на земле. И каждый может найти себе приют и отдохновение под сенью справедливости и благосклонности его. Не принадлежит сие никому в отдельности и нет у него границ, ибо тень такова, каков Тот, Кто отбрасывает ее. Господь Бог - да славится каждое Имя Его - назвал себя Владыкой Вселенной, ибо взлелеял и лелеет в ней каждого. Да славится благодать Его, предшествовавшая творению, и милость Его, явленная следом за ним".

В одной из Скрижалей Бахауллы есть такие слова: "Единый Бог истинный, да возвысится слава Его, отдал земное правление царям. Никому не дано право поступать наперекор взвешенным суждениям власть предержащих. Себе же Он оставил города сердец человеческих, а ключи к ним суть возлюбленные Того, Кто есть Верховная Истина".

В следующем отрывке Он говорит: "Мы лелеем надежду, что один из царей земных поднимется по имя Бога, ради торжества этих униженных и гонимых. Возвысится в веках и навсегда будет прославлен такой царь. Повелел Господь гонимым сим помогать и служить всякому, кто поможет им, и хранить ему верность".

В Лаух-и-Раис Бахаулла с уверенностью предрекает появление такого царя: "Вскоре поднимет Господь такого среди царей, который поможет возлюбленным Его. Воистину, Он в каждой твари властен. Он наполнит сердца любовью возлюбленных Его. Так повелел Милосердный и Всемогущий, и веление Его непреложно". В Скрижали Ризван-аль-Адль, где Бахаулла превозносит справедливость как высшую добродетель, есть схожее пророчество: "Вскоре явит Господь миру царей, которые склонятся к ложу справедливости, и будут править своими подданными так, как если бы подданными были они сами. Они, воистину, среди избраннейших созданий всего творения".

В Китаб-и-Акдас Он предрекает возвышение трона, когда в Его родном городе, "Матери Мира", "Заре Света", явится царь, украшенный словно двойным узором - справедливостью и преданностью Его Вере: "Пусть ничто не печалит тебя, о Земля Та, ибо ты избрана Богом как источник радости для всего человечества. Если будет на то Его воля, Он благословит престол твой, посадив на него того, кто будет править справедливо и соберет воедино Божью паству, рассеянную волками. Сей правитель с радостию и ликованием обратит свой взор к людям Баха и одарит их своими милостями. Воистину, он в глазах Бога подобен драгоценному перлу среди человеков. На нем пребудет вовеки слава Божия и слава всех обитающих в царствии Его откровения".

Возлюбленные друзья! Одновременно с крушением монархий происходил еще один, не менее драматический процесс, связанный с падением духовных авторитетов. Поворотные события истории, ставшие причиной гибели множества империй и царств, сопровождались быстрым обветшанием несокрушимых, казалось бы, твердынь религиозной ортодоксии. Тот же самый исторический перелом, резкий и трагический, который привел к падению императоров и к исчезновению целых династий, затронул и духовных лидеров христианского и мусульманского мира, сокрушив их престиж и разрушив верховные институты их веры. Власть была действительно "отнята у царей и у духовенства". Слава первых угасла, власть последних была безвозвратно утрачена.

Бахаулла не раз обращался к высшим духовным иерархам со словами предостережения и укора, не менее ясными, чем те, в которых Им в Посланиях к монархам были предсказаны судьбы государств. Они же - в основном представители мусульманского духовенства - действуя заодно со светскими властями, отвечали на эти призывы гонениями, предавая анафеме Основателя Веры, ее последователей, ее идеалы и ее установления. Разве не духовенство Персии первым подняло знамя борьбы с Верой, настроив против нее невежественную, покорную ему толпу, разве не оно, прибегнув к проклятиям, угрозам, наветам, лжи, добилось от светских властей принятия указа об изгнании и введении дискриминирующих законов, разве не оно развязало карательные кампании, приведшие к массовой резне и казням, которые навсегда запятнали страницы исламской истории? Настолько гнусной и дикой была эта спровоцированная духовенством кровавая бойня, произошедшая в течение одного только дня, настолько явными были "бездушие негодяев и изобретательность врага рода человеческого", что Ренан, описавший этот день в своем труде "Les Apфtres"*, сказал, что "подобного ему, вероятно, не было во всей мировой истории".

Действия духовенства в отношении Веры посеяли семена раздора внутри их собственных институтов, которые в те времена, когда Вера только нарождалась, обладали такой славой и таким могуществом, что казались несокрушимыми. Именно на высшее духовенство, бездумно принявшее на себя бремя чудовищной ответственности, ложится вина за то, что на свободу вырвались страшные и разрушительные силы, потрясшие до основания весь мир и в конце концов сокрушившие царей, империи и целые династии, то есть вызвавшие те катастрофические события, которые и составили основные вехи истории первого века Бахаи.

Процесс упадка институтов традиционных религий, с самого начала поразительный по своим проявлениям, неумолимо продолжается до сих пор и, по мере роста оппозиции в отношении Веры и активизации всякого рода сил, противостоящих ей, будет лишь ускоряться, обнаруживая со все большей очевидностью свою разрушительную мощь. К сожалению, рамки данного повествования не позволяют мне осветить эту тему так, как хотелось бы, то есть во всех ее аспектах; вместе с тем, отношение духовенства к Вере, равно как и отклик монархов на Послание Бахауллы, является едва ли не самой яркой и поучительной страницей драматической истории Веры. Я хочу лишь напомнить о том, что яростная критика, с которой обрушились на Веру духовные лидеры Ислама, и, в меньшей степени, Христианства, в первую очередь подорвала прочность институтов их собственных религий. Но прежде чем начать разговор об этом, я хотел бы привести несколько фрагментов, отобранных из огромного наследия Бахауллы, в которых Он прямо или косвенно обращается как к исламскому, так и к христианскому духовенству, ибо именно эти строки проливают свет на причины катастрофических бедствий, постигших иерархов, - бедствий, которые до сих пор продолжаются и которые прямо или косвенно связаны с их отношением к Вере.

Не следует, однако, думать, что Бахаулла адресовал Свои исторические Послания только духовным лидерам Ислама и Христианства, что влияние этого всеобъемлющего вероучения на оплоты религиозной ортодоксии ограничивалось только этими двумя религиозными системами. "Время, предопределенное народам и племенам земным, уже настало, - возвещает Бахаулла. - Обетование Божие, записанное в Священных Писаниях, исполнилось... Этот День Перо Высочайшего восславило в Священных Писаниях. Нет такой строфы, где не прославлялось бы Священное Имя, нет такой Книги, где не приводились бы свидетельства возвышенности этого наивозвышеннейшего предмета". И далее Он добавляет: "Если бы Мы вознамерились упомянуть обо всем, что явлено в Божественных Книгах и Священных Писаниях относительно сего Откровения, Наше Послание разрослось бы до немыслимых размеров". Поскольку Откровение Бахаи предсказано в Писаниях религий прошлого, то именно к их последователям, в частности к их верховным иерархам, вставшим тогда между Ним и их паствой, обратился его Творец. "Один раз, - пишет Бахаулла, - обратились Мы к исповедующим Тору и призвали их устремить взор к Явившему строфы сии, ниспосланному Тем, пред Кем низко склоняются головы людские... Другой раз обратились Мы к исповедующим Евангелие и сказали им: "С Именем этим грядет Сам Всеславный, и Дыхание Божье пронеслось уже над землей"... А еще другой раз обратились Мы к исповедующим Коран, говоря им: "Бойтесь же Всемилостивого и не обвиняйте неправедно Того, Кто был истоком всякой веры"... Знай же, что Мы обратились даже к волхвам со Скрижалями Нашими и облагодетельствовали их Законом Нашим... Открыли Мы им суть всех намеков и символов, содержащихся в их Книгах. Воистину, Всезнающ и Всемогущ Господь".

Обращаясь к иудеям, Бахаулла писал: "Ниспослан Величайший Закон, и на троне Давидовом воцарилась Предвечная Красота. Так Перо Мое возвестило то, о чем свидетельствуют все Книги прошлого. Но на этот раз возопит Давид, говоря: "О Господь мой возлюбленный! Причисли же меня к тем, кто был тверд в Деле Твоем, о Господь, освещающий лица и путь указующий!"" И вновь: "Пронеслось Дыхание, повеяло Дуновением, и явилось с Сиона сокрытое, а из Иерусалима раздался глас Господа Бога нашего, Несравненного, Вездесущего". Далее в Своем Послании Сыну Волка Бахаулла говорит: "Устреми слух свой к песне Давидовой. Говорит Он: "Кто введет меня в Город Сил?" "Город Сил" - это Акка, названная Нами Величайшей Темницей, с ее крепостью и мощными укреплениями. О шейх! Вникни в сказанное Исаией. Говорит он: "Взойди на высокую гору, благовествующий Сион! возвысь с силою голос твой, благовествующий Иерусалим! возвысь, не бойся; скажи городам Иудиным: вот - Бог ваш! Вот, Господь Бог грядет с силою, и мышца Его со властью. Вот, награда Его с Ним и воздаяние Его пред лицем Его".* В День сей явлены все знамения. Снизошел с небес Град Великий, задрожал Сион, исполнившись радости, ибо услышал он со всех сторон Глас Божий и Откровение Божье".

Обращаясь к жрецам, обладавшим высшей духовной властью среди последователей Зороастра, тот же Глас, отождествлявший Себя с гласом обетованного Богом шаха Бахрама, возвестил: "О жрецы верховные! Даны вам уши, дабы могли вы вникнуть в таинства Несотворенного, и даны глаза, дабы могли вы узреть Его. Отчего же отвернулись вы? Явился к вам Друг Несравненный. Указует Он вам, в чем спасение ваше. Если бы стремились вы, о жрецы верховные, ощутить благоухание роз, доносящееся из сада понимания, то не искали бы никого, кроме Него, отвратили бы взор свой от вещей суетных и от тех, кто желает их, и поднялись бы, дабы помочь Ему". "Все, что было дано в Книгах прошлого, - отвечал Бахаулла последователям Зороастра, пожелавшим узнать подтверждения того, что Он и есть обетованный шах Бахрам, - открылось теперь и сделалось ясным. Отовсюду явлены знамения. В сей День слышен Зов Всемогущего, возглашающий явление Высших Небес". В другом Послании Он говорит: "Не тот это день, когда обретут новую власть жрецы верховные и смогут повелевать всеми. Сказано в вашей Книге, что в тот День уведут жрецы паству свою далеко от пути истинного и помешают людям приблизиться к Нему. Воистину, тот есть верховный жрец, кто узрит свет и поспешит к Возлюбленному". "Говорю вам, о жрецы верховные! - вновь обращается Он к ним. - Рука Всемогущего простерта к вам из-за облаков; вот она, пред глазами вашими. Открылись знаки величия и могущества Его; узрите взором незамутненным... Говорю вам, о жрецы верховные! Почитают вас за Имя Мое, а вы все же сторонитесь Меня! Вы верховные жрецы Храма. Будь вы верховными жрецами Самого Всемогущего, вы сумели бы соединиться с Ним и признали бы Его... Говорю вам, о жрецы! В сей День ни одно деяние человеческое не будет принято, если не отрешится человек от всех людей и всего, чем люди владеют, и не обратит лице свое к Всемогущему".

Но не этим двум религиям - Иудаизму и Зороастризму - будет уделено здесь основное внимание. Наша тема связана прежде всего с Исламом и - в меньшей степени - с Христианством. Так же, как некогда из недр Иудаизма вышло Христианство, так и Вера Бахаи стала новым побегом на древе Ислама - именно на его почве она возникла и утвердилась, именно из его среды вышли и продолжают выходить ее сторонники, и именно его иерархи неустанно преследовали и по сей день преследуют новую Веру. В свою очередь, Христианство - это религия, которая дала большинство верующих - бахаи немусульманского происхождения и в сфере влияния которой быстрыми темпами развивается Административный Порядок Веры, подвергаясь при этом непрестанной травле со стороны христианского духовенства. В отличие от Индуизма, Буддизма, Иудаизма и даже Зороастризма, которым до сих пор не открылась во всей полноте мощь вновь явленного Дела Божьего и чей отклик на Весть был весьма незначительным, Ислам и Христианство на протяжении всего периода становления Веры испытывали на себе заметное влияние этого нового могущественного Откровения.

Давайте остановимся на тех строках из Писаний Основателей Веры Бахаи, в которых Они непосредственно обращаются к признанным лидерам Ислама и Христианства или упоминают о них. Мы уже приводили отрывки, где говорилось о халифах константинопольских и о шахах Персии - владыках исламского мира, на которых были временно возложены полномочия ожидаемого Имама. Мы также упоминали о Послании Бахауллы римскому первосвященнику и Скрижали Суре-и-Мулюк, адресованной всем владыкам христианского мира. Не менее грозно звучал Его пророческий голос и тогда, когда Он обращался к мусульманским и христианским священнослужителям, предостерегая их и призывая к ответу.

В Китаб-и-Икан отчетливо прозвучали слова осуждения духовенства: "Главы религий, крепко держа в своих руках бразды правления, век за веком мешали пастве своей приблизиться к берегу вечного спасения. Иные вожделели власти, другие стремились достигнуть глубин знания и понимания, но все они ответственны за то, что люди были лишены благодати. По их вине каждый из Пророков Божьих, прежде чем воспарить к высотам славы, испил до дна чашу мученичества. С какой непередаваемой жестокостью обращались воссевшие на престоле власти и учености с истинными Властителями мира, Теми, в Ком воссиял свет Добродетели Божией. Удовольствовавшись владениями преходящими, они лишили себя владычества вечного". И далее в той же Книге: "Среди этих "покровов славы" есть ученые мужи и богословы, жившие во дни Явления Господа, кто из-за страсти своей к познанию либо из-за жажды власти не сумел признать Дело Божье и отказался склонить слух свой к Божественной Мелодии. "Они пальцами заткнули уши свои". Многие же, забыв Бога истинного, назвали этих напыщенных лицемеров своими хозяевами и без раздумий признали их власть над собою, ибо не имели ни зрения, ни слуха, ни сердца, дабы отличить ложь от истины. Презрев ниспосланные им свыше наставления Святых, Пророков и Избранников Божиих, говоривших о том, что каждый должен смотреть собственными глазами и слушать собственными ушами, они рабски последовали и по-прежнему следуют за своими пастырями. Вздумай человек бедный, безвестный, не имеющий облачения учености, обратиться к ним со словами: "Следуйте за Посланником Божиим, о люди!", они лишь изумятся подобному и ответят: "Как! Не хочешь ли ты сказать, что все ученые богословы, с их властию, блеском и авторитетом, заблуждаются и не в состоянии отличить ложь от истины? Не хочешь ли ты сказать, что ты и тебе подобные разумеют в том, что они не в силах понять?" Если бы количество и блеск регалий служили мерой правдивости и учености, то тогда людей прошлой эпохи, которых нынешним вовек не превзойти ни по количеству нарядов, ни по блеску, ни по могуществу своему, следовало бы считать высшими и более достойными существами". Далее следует: "Не было такого Пророка Божия, Кто, придя в сей мир, не стал бы жертвой священников, живших в Его дни, не испытал бы на себе силы их безграничной ненависти, не подверся бы с их стороны осуждению, нападкам и хуле. Горе им за беззакония, сотворенные руками их! Горе за то, что они и теперь творят! Какие покровы застят свет славы более, нежели эти сущие воплощения заблуждения! Праведностью Бога клянусь! Нет достойнее деяния, чем порвать покровы сии, и нет подвига доблестнее, чем уничтожить их, изорвав в клочки!" "В их устах, - пишет Он, - поминание Имени Божьего становится звуком пустым; в их руках Слово Божие лишь мертвая буква. Так велики притязания их, что угас в их душах светильник разума и сознания... Не найдете вы среди них и двух согласных между собою, единых в понимании одного закона, ибо взыскуют они не Господа, а исполнения желания своих, и следуют одним путем - путем заблуждения. Во власти видят они конечную свою цель, в гордыне и высокомерии усматривают высочайшую добродетель человеческого сердца. Темные дела свои ставят они выше того, что предписано Господом, не желая смириться пред волею Его, занимают себя лишь корыстными расчетами и ходят путями лицемерия. Всю власть и мощь свою употребляют они во зло, для достижения собственных ничтожных целей, более всего боясь потерять свой авторитет и утратить блеск своего величия".

"Духовное сословие, - утверждает Бахаулла в другом Послании, - оправдывает и поддерживает тиранию. Приговоры, вынесенные этими надменными, заблудшими людьми, позволили царям земным сотворить то зло, о котором вам известно... Бразды правления невежественным народом держали и держат в руках люди, приверженные пустым и праздным фантазиям. Они вершат то, что пожелают. Воистину, они далеки от Бога, как далеки и от Нас, и от тех, кто свидетельствовал в пользу того, что открыло Перо Всевышнего на вершине Славы".

"Те, что считались вождями человеков, - говорит Он в другом месте, - неизменно стремились помешать своим подданным обратиться к Тому, Кто есть Океан безграничной щедрости Божией. Вспомни - Авраама, Друга Божьего, по приговору первосвященников века Его люди предали огню; Моисей, беседовавший со Всемогущим, заклеймен был как лжец и клеветник. Рассуди, как обошлись враги с Иисусом, Духом Божиим, воплощением кротости и сострадания. Столь яростно восстали они против Него - Того, Кто был Сущностью Бытия и Господом видимого и невидимого, что не имел Он места, где мог бы преклонить главу Свою. Всю жизнь скитался, лишенный постоянного пристанища. Поразмысли над тем, что выпало на долю Мухаммада, названного Печатью Пророков - да будет всякая жизнь выкупом за Него! Какие тяжкие бедствия выпали Ему, Господу всего сущего, от рук священнослужителей и книжников иудейских, когда возвестил Он Единство Божье и истинность Своего Посланничества! Правотой Дела Моего Клянусь! Перо Мое стенает, и всякая тварь рыдает великим рыданием, вспоминая муки, что претерпел Он от рук нарушителей Завета Божия, хуливших Его Заповеди, не принимавших Его доказательства и отрицавших Его знамения".

"Глупцы-богословы, - возвещает еще одно Послание, - отложили в сторону Книгу Божию и заняты тем, что сами измыслили. Океан Откровений предстал ныне, и разнесся клич Пера Высочайшего, а они, подобно червям земляным, ползают в глине фантазий и выдумок своих. Возвысились они над другими благодаря тому, что были служителями Бога истинного; и все же отвернулись они от Него! Благодаря Ему стали известными, но все же отгородились от Него завесой!"

"И языческие жрецы, и раввины иудейские, и христианские богословы, - написано в следующем Послании, - и в прошлые века совершали то, что вершат священники ныне, в век нового Возглашения Божия. Но ныне выказывают они жестокость еще большую и злобу еще более лютую. Каждый атом свидетель словам Моим".

К этим вождям, что "зовут себя лучшими среди людей, но почитаются наихудшими в глазах Истинного", что воссели "на престоле знания и учености, называя невежество знанием, а жестокость - справедливостию", что "поклоняются не Богу, а лишь желаниям своим, преданы злату и ничему более, окутаны в непроницаемые покровы мудрствований и потеряны в дебрях заблуждений", - к ним обратил Бахаулла такие слова: "О сонм священнослужителей! Не видать вам больше власти, ибо Мы отняли ее у вас, предназначив для тех, кто уверовал в Бога Единого, Всесильного, Всемогущего, Безграничного!"

В Китаб-и-Акдас мы читаем: "О законоучители! Есть ли среди вас муж, способный соперничать со Мною в въдении или постижении? Где сыскать такого, кто осмелился бы утверждать, что он равен Мне в речениях или мудрости? Клянусь Господом Моим Милосердным, нет! Все на земле минует, сие же Лик Господа вашего Всемогущего, Возлюбленного. Мы установили, о люди, что высший и непревзойденный венец всякого учения есть признание Того, Кто есть Предмет всякого знания; смотрите же, вы допустили, что ваше знание будто завесой закрыло от вас Того, Кто есть Утренняя Заря сего Огня, чрез Кого открывается всякая сокровенная вещь. Когда бы обнаружили вы источник, откуда исходит сияние сего речения, вы отрешились бы от людей земли и всего их имения и приблизились бы к благословенному Средоточию славы.

Скажи: Воистину, се рай, где хранится Матерь Книг, о если б вы постигли сие. Он Тот, Кто заставил Скалу возопить и Неопалимую Купину возвысить глас на Горе, возвышающейся в Святой Земле, и воскликнуть: "Царствие есть Божье, верховного Господа всего и вся, Всевластного, Любящего!" Мы не посещали школ и не читали ваших ученых рассуждений. Склоните слух ваш к словам Неученого, коими Он призывает вас к Богу Вездесущему. Сие для вас лучше всех сокровищ земных, поймите же".

"О сонмище богословов! - вновь обращается Он к священникам. - Когда ниспосланы были Мои стихи и когда открылись Мои ясные знамения, Мы увидели вас отгороженными завесою. Вот, поистине, удивительная вещь. Вы величаетесь во Имя Мое, но не признаете Меня, когда Господь ваш Всемилостивый является среди вас с доказательствами и свидетельствами. Мы порвали завесу. Горе вам, если установите перед людьми новую завесу. Во имя Господа всех людей сбросьте с себя оковы пустых мечтаний и не будьте среди тех, кто вводит в заблуждение. Если обратитесь вы к Богу и примите Дело Его, не пытайтесь внести в него смуту и не меряйте Книгу Божию меркою собственных корыстных устремлений. Вот, подлинно, увещевание Божие в прошлом и грядущем... Если б уверовали вы в Бога, когда Он явил Себя, люди не отвернулись бы от Него и Нас не постигло бы то, чему вы ныне свидетели. Бойтесь Бога и не будьте из нерадивых... Сие есть Дело, от коего... содрогаются ваши идолы... О сонмище богословов! Горе вам, если вы станете причиной раздоров в сей стране, как были вы причиной неприятия сей Веры в начале дней. Собирайте людей вокруг Слова сего, кое заставляет камни восклицать: "Царство Божие есть Восход всяких знамений"... Порвите завесы в клочья - так, чтобы звук сей услышали жители Царствия. Таково веление Бога во дни минувшие и в те, что грядут. Блажен муж, выполняющий то, что приказано ему, и горе нерадивым".