Баб, со Своей стороны, обращается в Каюм-уль-Асма к Мохаммад-шаху с такими словами: "О царь Ислама! Встань на сторону истины и, признав Книгу, помоги Тому, Кто есть Величайшее Поминание Наше, ибо предназначил Бог в День Судный для тебя и приближенных твоих особую миссию на Стезе Его. Богом клянусь, о шах! Если станешь ты врагом Тому, Кто есть Поминание Божие, то в День Судный предаст тебя Бог пред всеми царями геенне огненной, и, воистину, не будет тебе заступника, кроме Бога, Преславного. Очисти же, о шах, святую землю (Тегеран) от тех, кто отверг Книгу, пока не застал тебя врасплох страшный День - День, когда по велению Господа Наивысочайшего придет Поминание Божие и явит могущественное Дело Его. Воистину, повелел тебе Бог склониться пред Тем, Кто есть Поминание Его, и принять Дело Его - по велению Его и силою правды - и подчинить Ему земли, ибо в этом мире был ты милостиво наделен величием власти, а в мире будущем вместе с жителями Райского Сада Его благоволения вступишь в Обитель Святости. Не обманывай же себя собственным величием, о шах, ибо каждой душе суждено вкусить смерти; воистину, так повелел Бог в Книге Своей".

Кроме того, в Скрижали, обращенной к Мохаммад-шаху, Баб писал: "Я есмь Исходная Точка, откуда вышло все Созданное. Я есмь Лик Божий, чья слава никогда не померкнет, Свет Божий, Чье сияние никогда не угаснет... Все ключи от небес Господь по воле Своей вложил в Мою правую руку, а все ключи от ада - в Мою левую руку... Я один из столпов, на коих покоится Изначальное Слово Господа. И кто признайт Меня, тот познайт, в чем истина и правда, и достигает того, в чем заключено благо и достоинство... Господь создал Меня не из глины, как других людей, а из иного вещества. Он даровал мне нечто, чего вовек не постичь мудрецам и не познать правоверным...

Жизнью Моею клянусь! Если бы не обязанность утвердить Дело Того, Кто есть Свидетельство Бога... Я никогда не открыл бы этого тебе... В тот же год (60-й) Я отправил тебе Книгу с нарочным, дабы мог ты поступать в согласии с Делом Того, Кто есть Свидетельство Божие, как и подобает твоему величию...

Клянусь истиной Божией! Если б знал обидчик Мой, с Кем он так обращался, то навсегда потерял бы он надежду на счастие. Воистину, Я помогаю тебе постигнуть суть происходящего - это подобно тому, как если бы заключил он в темницу сразу всех Пророков, всех праведников и всех избранников Божиих... Горе ему, ибо руки его творят зло, и благословен тот, чьи руки творят благо...

Богом клянусь! Не прошу я у тебя никаких благ земных, будь они хоть с горчичное зернышко... Клянусь истиной Божией! Если б ведал ты о том, что ведомо Мне, ты отказался бы от величия и в этом мире, и в мире ином, дабы снискать расположение Мое чрез послушание Истинному... А если откажешься ты поступить так, Владыка мира подымет следующего, дабы возвысил он Дело Его, и Завет Его, воистину, исполнится".

Возлюбленные друзья! Какая грандиозная панорама открывается взору, когда вчитываешься в эти Божественные, проникающие в самую душу, красотой своей подобные сверкающим драгоценным камням Послания! Какие будят они воспоминания! Какие возвышенные провозглашают идеалы! Какие вселяют надежды! Какие рождают предчувствия! И все же насколько незначительны эти отрывки, выбранные нами для первого ознакомления читателя с темой, в сравнении с полным текстом Посланий, вызывающим ощущение мощного, низвергающегося с огромной высоты потока! Он, Наместник Бога на земле, обращаясь к владыкам земным, в которых воплотилось все величие, блеск и могущество мирской власти, в тот критический момент истории, когда Его Откровение приближалось к зениту, не вправе был ни на гран, ни на йоту уменьшить накал Своих пророческих Посланий, ибо таково было веление времени. Ни грозящие Ему опасности, ни могущество власти, которым во времена абсолютной монархии были наделены и императоры Запада, и восточные владыки, не могли помешать Изгнаннику, Пленнику Адрианополя, донести до двух Его венценосных гонителей, равно как и до других монархов, всю мощь Его Откровения.

Широта и многоплановость темы, неопровержимость аргументации, смелость звучащих как вызов формулировок, совершенство слога завораживают нас, пленяют наше воображение. Императоры, короли и наследные принцы, канцлеры и министры, сам папа римский, священники, монахи, философы, толкователи учений, парламентарии и депутаты, владетельные особы, последователи всех религий, народ Баха - никого не обошел Своим вниманием Создатель этих Посланий, и каждый, в соответствии со своими достоинствами, получил необходимый совет или наставление. Не менее поразительно и многообразие тем, затронутых в этих Посланиях. В них утверждается трансцедентное величие единого непостижимого и недостижимого Бога-Творца и провозглашается единство сути всех Его Посланников; в них показан уникальный характер, всеохватность и могущество Веры Бахаи и объяснены цели и характер Откровения Баба; в них раскрывается смысл изгнания и страданий Бахауллы, описываются бедствия, обрушившиеся на Провозвестника Его и Того, Кто носил то же имя, что и Он *, и говорится о Его стремлении принять венец мученичества, который неисповедимым провидением был возложен на обоих. В них предсказаны грядущие удивительные события и непреходящая слава, уготованная Его Возглашению. В них говорится о волнующих и загадочных эпизодах Его жизни, имевших место в разные годы Его пастырства, и настойчиво повторяется мысль о бренности мирской славы, богатства и владычества. В них мощно и властно звучит призыв утвердить высокие нравственные принципы в отношениях между отдельными людьми и целыми народами, отказаться от позорных договоров и несправедливых деяний, препятствующих счастью, прогрессу, благополучию и единству человеческого рода. В Посланиях порицаются монархи, осуждается духовенство, обвиняются чиновники и уполномоченные властей, и при этом неоднократно и прямо утверждается, что Его приход и есть Пришествие Самого Отца. В них также предсказано насильственное свержение нескольких из названных королей и императоров, причем двоим из них на это указано недвусмысленно, многим дано предостережение и ко всем обращен призыв прислушаться к Его словам.

В Лаух-и-Султан (Послании к владыке Персии) Бахаулла заявляет: "Если бы только изъявил Его Величество шах желание, каковым украсился бы мир, и повелел, чтобы сей Слуга предстал пред ученейшими мужами века сего и явил все свидетельства и доказательства в присутствии Его Величества шаха! Сей Слуга готов исполнить это и, уповая на Господа, надеется, что подобная встреча, если она состоится, поможет прояснить истину, дабы она открылась Его Величеству шаху. Тебе - повелевать, а Я лишь стою в ожидании у престола владычества твоего. Решай же - за Меня ты или против Меня".

Кроме того, в Лаух-и-Раис Бахаулла, вспоминая беседу с турецким офицером, которому было поручено препроводить Его в город-крепость Акку, пишет: "Обращаюсь к тебе с одной просьбой, которую ты, если посчитаешь возможным, передашь на рассмотрение Его Величеству султану, дабы позволил он Юноше сему предстать пред ним хотя бы на десять минут и потребовал предъявить любые доказательства, какие только сочтет необходимыми, с помощью которых Юноша мог бы подтвердить в его глазах правоту Того, Кто есть Истина. И если Господь Бог позволит Ему явить таковые, пусть тогда Его Величество освободит этих несправедливо обиженных, предоставив их самим себе". "Он обещал, - пишет далее Бахаулла, - передать султану это послание и переслать Нам его ответ. Тем не менее Мы ничего не получили. Хотя и не подобает Тому, Кто есть Истина, пытаться представить оправдания перед кем бы то ни было - ибо все твари созданы для послушания Ему, - Мы, учитывая горестные обстоятельства жизни малых детей и женщин, оторванных от родных мест и друзей, пошли и на такой шаг. Увы, это не принесло результата. Умар жив, его можно найти. Расспроси его, дабы и тебе открылась правда".

О Своих Посланиях, обращенных ко всему сонму монархов земли, - Посланиях, которые Абдул-Баха назвал "чудом", Бахаулла писал следующее: "Каждому из них было дано особое название. Первое названо "Раскаты", второе - "Порыв", третье - "Неотвратимое", четвертое - "Равнина", пятое - "Катастрофа", другие - "Громовой глас трубы", "Надвигающееся событие", "Великий страх", "Труба", "Зов" и так далее, дабы уверились люди земли, дабы узрели они взором внешним и внутренним, что Тот, Кто есть Владыка Имен, торжествует и будет торжествовать - всегда и везде - надо всеми созданиями Своими... Никогда со времени сотворения мира не давалось людям столь явственного Послания... Да будет восславлена Мощь Его, воссиявшая в мироздании! Проявление в сей день Того, Кто есть Начало Начал, возымело два следствия. Оно заострило мечи неверных, и оно же сняло печать с уст тех, кто обратился к Нему, поминая Его и вознося Ему хвалу. Таково было действие животворящих ветров, о которых упоминается еще в Лаух-и-Хейкаль. Вся земля сейчас в ожидании. Близится день, когда увидит она лучшие свои плоды, когда взрастут на ней благороднейшие древа, украсят ее прекраснейшие цветы, осенят небесные благословения. Несравненной чистоты дуновение исходит от покровов Господа нашего Славного! И несет оно благоухание и обновляет все, чего ни коснется! Благо тому, кто постигает сие. Совершенно ясно и очевидно, что Тот, Кто есть Господь Откровений, ничего не искал в этом для Себя. И хотя знал Он, что это навлечет на Него беду и явится причиной бесчисленных горестей и суровых испытаний, Он - в знак любви и благосклонности Божией, ради воскрешения мертвых и искупления грехов всех живущих - отказался от собственного благополучия и претерпел такое, чего не довелось и не доведется вынести ни одному смертному".

Наиболее важные строки Своих Посланий, обращенных к монархам, Бахаулла повелел записать в виде пятиугольника, символизирующего храм человеческий; таким образом Он подвел итог, подчеркнув значимость этих Посланий, в которых прослеживается прямая связь откровений Бахауллы с пророчествами Старого Завета: "Руками, исполненными силы и могущества, воздвигли Мы Храм, ведайте о том. Этот Храм обещан Книгой, приблизьтесь же к нему. Только это и пойдет вам во благо, если бы вы могли постичь сие. Судите же справедливо, о чада человеческие! Который храм лучше - этот ли или храм из глины? Обратите лица свои к нему. Так повелел вам Господь, Помощник в опасности, Самосущный. Следуйте Его наставлениям и возносите хвалу Господу Богу вашему за то, чем Он одарил вас. Он один и есть Истина. И нет Бога, кроме Него. Являет Он то, что пожелает, через слово Свое: "Будь и свершилось"".

Обращаясь к той же теме, Он в одном из Своих Посланий призывает последователей Христа: "О уверовавшие в Сына! Воистину, воздвигнут Храм руками воли Господа, Всемогущего и Всеблагого. Так внемлите же, о люди, тому, что Я скажу: который храм лучше - тот, что из глины, или тот, что воздвигнут руками Господа, Открывшего священные стихи? Се Храм, обещанный вам в Скрижалях. Он вопиет: о последователи Божественных вероучений! Поспешите же достичь присутствия Того, Кто есть Всему Первопричина, и не слушайте неверных и сомневающихся".

Нельзя забывать, что помимо этих Посланий, обращенных к монархам земли - всем вместе или к кому-то в отдельности, - Бахаулла оставил и другие Послания (ярким примером может служить Лаух-и-Раис) и что в обширном Его наследии постоянно встречаются как непосредственные обращения к высокопоставленным вельможам, к правительствам и к их полномочным представителям, так и всякого рода упоминания о них. Мы не будем сейчас останавливаться на этой теме, ибо, как бы ни были эти обращения значимы и актуальны, все же они не несут в себе того заряда, которым наделены воззвания, непосредственно обращенные Явителем Божиим к верховным правителям Его эпохи.

Возлюбленные друзья! Сказанного здесь достаточно для того, чтобы вы могли ясно представить себе картину бедствий, ставших уделом Тех, через Кого было явлено столь величественное Откровение, которым мир, к несчастью для себя, пренебрег. Достаточно внимания было уделено Посланиям Баба и Бахауллы, обращенным к верховным владыкам разных стран, - и к тем деспотичным правителям, которые сознательно подвергали гонениям Явителей Божиих, и к тем, кто в силу своей власти мог бы смягчить трагические последствия этих гонений или каким-то образом повлиять на ход событий, однако не сделал этого. Обратимся теперь к тому, что последовало за всем этим. Ранее уже упоминалось, что реакция венценосных особ на пророческие воззвания Баба и Бахауллы в целом была достаточно однозначной, несмотря на некоторые отличия, и, как показало время, в конечном итоге послужила причиной катастрофы. Один из наиболее прославленных монархов отнесся к Божественному Воззванию с явным пренебрежением, отделавшись кратким и вызывающим письмом, которое написал за него один из министров. Другой приказал схватить вестника, доставившего ему Послание, - тот был подвергнут пыткам и издевательствам и в конце концов предан жестокой казни. Остальные предпочли хранить надменное молчание. Ни один не поднялся, ни один не протянул руку помощи, чтобы исполнить свой долг. Двое, подстегиваемые одновременно страхом и злобой, еще более ужесточили меры, направленные на то, чтобы искоренить Дело, которое они оба ненавидели. Один из них приговорил Божественного Пленника к новой ссылке, отправив Его в место "отвратительное для глаз, с губительным климатом и зловонной грязной водой"; другой, будучи не в состоянии добраться до Главного Вестника ненавистной ему Веры, подверг ее сторонников из числа своих подданных несправедливым и жестоким гонениям. Бедствия, выпавшие на долю Бахауллы, о которых Он поведал в Своих Посланиях, не пробудили сострадания в их сердцах. Его воззвания, подобных которым не знает ни история Христианства, ни история Ислама, были с пренебрежением отвергнуты. Его суровые предостережения подверглись высокомерному осмеянию. Его смелый вызов остался без ответа. Обещанное Им наказание сочли не заслуживающим внимания.

Так можем ли мы не задумываться над событиями, явившимися прямым следствием постыдного и полного пренебрежения к Нему со стороны всех венценосных особ, к которым Он обращался; можем ли не видеть, что цепь этих событий, которыми отмечен первый век Эры Бахаи (и в особенности, завершающий его период) - век жестоких гонений и яростных нападок на непризнанную Веру Бахауллы, тянется и в наше время? Рассыпались во прах империи, низвергнуты монархии, уничтожены целые династии, обесчещены королевские фамилии, царствующих особ убивают, травят ядом, изгоняют из их владений, лишают прав в их собственных странах; при этом немногие уцелевшие еще троны содрогаются и колеблются под звуки падения соседних. Можно утверждать, что этот процесс, столь всеохватный и разрушительный, начался одной памятной ночью, когда в безвестном уголке Шираза Баб в присутствии того, кто первым уверовал в Него - Первой Буквы Живого, написал первую главу Своего знаменитого толкования Суры Юсуфа (Кайюм-уль-Асма), в котором огласил Свое Обращение к монархам и к их наследникам. Прошло время, и тайное стало явным - исполнились пророчества Бахауллы, до времени сокрытые в Суре-и-Хейкаль, и объявленные незадолго до драматического падения Наполеона III и добровольного заточения в Ватикане папы Пия IX. Позже, уже во время пастырства Абдул-Баха, великая война привела к гибели династии Романовых, Габсбургов, Гогенцоллернов, разрушив освященные временем монархии. Процесс еще более ускорился после ухода Абдул-Баха, что проявилось в падении династии Каджаров в Персии и одновременном крушении Султаната и Халифата. Еще и теперь в Европе идет жесточайшая борьба, и неумолимый рок на наших глазах сметает коронованных особ с европейского континента. И всякий, кто беспристрастно наблюдает за проявлениями этого яростного революционного натиска, разразившегося в столь короткое время, неизбежно осознает, что последнее столетие было для царских династий самым трагическим за всю историю.

Из всех монархов, правивших в то время, когда Бахаулла, провозгласив о Своей Миссии, создал в Адрианополе Свою знаменитую Скрижаль Суре-и-Мулюк, самыми могущественными и влиятельными были император Франции и папа римский. И тот, и другой были фигурами первостепенной значимости в своей области - политической и религиозной соответственно, и обоим в конце жизни пришлось пережить падение, которое было скорым и окончательным.

Думаю, немногие станут отрицать, что Наполеон III, сын Луи Бонапарта (брата Наполеона I), был выдающимся монархом своего времени. Это о нем говорили: "Император и есть государство". Французская столица была самым красивым городом Европы, французский двор - "самым блестящим и самым роскошным двором XIX века". Исполненный тщеславия и несокрушимого самомнения, вдохновляемый примером своего прославленного венценосного сородича, Наполеон III намеревался продолжить и довести до конца незавершенные труды последнего. Мечтатель, заговорщик, человек переменчивый, лицемерный и безрассудный, наследник трона Наполеона Бонапарта, он, используя политические игры, направленные на то, чтобы разжечь вновь пробудившийся в обществе интерес к деятельности своего знаменитого предшественника, сам замышлял против монархии. Потерпев провал, он вынужден был уехать в Америку; позднее, после неудавшегося вторжения во Францию, был схвачен и приговорен к пожизненному заточению; бежал в Лондон, где прожил до 1848 года, когда свершившаяся революция сделала возможным его возвращение на родину; прийдя к власти, отменил конституцию, после чего провозгласил себя императором. Деятельный реформатор, он, однако, не обладал ни мужеством, ни проницательностью, необходимыми для того, чтобы довести до конца свои далеко идущие начинания.

К этому человеку - последнему императору Франции, который, даже вторгшись в страну с иноземными войсками, сумел внушить народу любовь к своей династии, который втайне мечтал о том, чтобы Франция стала центром новой Римской империи, - и обратил Свое Послание, заключавшее в себе и ясный призыв, и страшное пророчество, Изгнанник, уже трижды подвергшийся наказанию от рук султана Абдул-Азиза. Из застенков Акки звучал Его голос: "Мы же свидетельствуем, что не вопль о помощи (турок, сброшенных в Черное море) пробудил тебя, а голос твоих желаний, ибо Мы испытали тебя и знаем, что ты обуреваем честолюбием... Будь ты искренен в словах своих, ты не отбросил бы Книгу Божию *, посланную тебе Тем, Кто Всемогущ и Всемудр есть... За содеянное тобою будет царство твое ввергнуто в смуту, и в наказание за грехи утратишь ты империю свою".

Предыдущее Послание, переданное императору одним из его министров, было принято благосклонно, о чем мы можем судить со слов Самого Бахауллы, из Послания Сыну Волка: "Но он не ответил на него (первое Послание). Когда Мы прибыли в Величайшее из Узилищ, Нас настигло письмо его министра, начатое по-персидски, но дописанное его собственной рукою. Оно было исполнено сердечности и гласило: "Как Вы и просили, я передал Ваше письмо, но ответа до сих пор не получил. Тем не менее мы отправили нашему представителю в Константинополе, а также и консулам необходимые указания. Если у Вас есть какие-то просьбы, сообщите нам, мы их выполним". Из этих слов явствует, что по его мнению, сей Слуга добивался лишь материальной помощи".

В первом Послании Бахаулла, желая испытать искренность намерений императора, после подробного рассказа о пережитых страданиях обращается к нему намеренно кротко, увещевающе: "Два изречения, милостиво произнесенные монаршьими устами, достигли слуха гонимых. Речения эти истинно царственные, и никогда еще ни один владыка не говорил подобным образом. Первое из них - ответ на запрос русского правительства о причине начала войны. Ты ответствовал им: "На заре пробудил меня вопль обездоленных, безо всякой вины и греха сброшенных тобою в Черное море. Потому я и поднял оружие на тебя". Но гонимые сии подверглись большей несправедливости и познали бульшую печаль. Страдания тех людей длились один день, тогда как бедствия, выпавшие на долю сих слуг, продолжаются вот уже двадцать пять лет, ежеминутно принося с собою новые скорби. Второе твое заявление было поистине одним из самых поразительных, какие только слышал мир: "Наш долг - отомстить за обиженных и помочь беспомощным". Слава о честности и справедливости императора вселила надежду в души многих. Так и подобает поступать монарху этой эпохи - заботиться о судьбе обездоленных и помогать слабым. Но воистину, нет и не было на земле никого обездоленнее Нас и беспомощнее этих странников". Говорят, что, получив первое Послание, император, легкомысленный, лицемерный, опьяненный гордыней, отшвырнул его в сторону со словами: "Если в этом человеке воплотился Бог, во мне воплотилось два". Что касается второго Послания, то нам достоверно известно, что тот, кому было поручено отправить его, сумел обмануть бдительность суровых охранников и вынести из тюрьмы спрятанную в шапке рукопись, а затем передать ее жившему в то время в Акке французскому служащему, который - как свидетельствует Набиль в своем "Повествовании" - перевел письмо на французский язык и переслал его императору (впоследствии этот человек, увидев воочию исполнение столь удивительного пророчества, уверовал и сам).

Смысл загадочных намеков и мрачных предсказаний Бахауллы вскоре стал явен для всех. Тот, кто, движимый тщеславием и личной неприязнью к русскому императору, развязал Крымскую войну, кто в нетерпении разорвал Договор 1815 года, стремясь отомстить за поражение под Москвой, кто мечтал покрыть свой трон воинской славой, вскоре попал в водоворот трагических событий, в результате которых он потерял все, а Франция, утратив свое главенствующее положение, превратилась в четвертую по значимости державу Европы.

Судьбу французского императора определила битва под Седаном. Его армия была разбита и сдалась в плен, после чего был подписан самый позорный в современной истории договор о капитуляции. Францией была выплачена огромная контрибуция. Сам император тоже оказался в плену. Несколькими годами позже его единственный сын, наследный принц, погиб в англо-зулусской войне. Империя пала, планы императора остались неосуществленными. Во Франции была провозглашена республика. Париж был осажден и капитулировал. Начался "страшный год", во время которого вспыхнула гражданская война, своей кровопролитностью превзошедшая франко-прусскую. Прусский король Вильгельм I был провозглашен императором Германии в том самом дворце, что являл собою "символ могущества и великолепия Людовика XIV - могущества, которым тот в какой-то степени был обязан унижению Германии". Пережив поражение "столь сокрушительное, что слух о нем разнесся по всему миру", этот лицемерный, хвастливый монарх до самой смерти влачил жалкое существование в ссылке - его постигла та же участь изгнанника, что и Бахауллу, о бедах которого он в жестокосердии своем не захотел и слышать.

Не столь скандальное, но имевшее еще больший исторический резонанс падение ждало и папу Пия IX. Именно ему, называвшему себя Наместником Христа, Бахаулла писал, что "слово, которое сокрыл Сын (Христос) стало явным", что "оно ниспослано свыше в виде храма человеческого", что Слово это и есть Он и что Он есть Отец. Именно ему, называвшему себя "слугой слуг Божиих", Обетованный всех времен после провозглашения Своей Миссии объявил: "Тот, Кто есть Владыка Владык, сошел на землю, сокрытый за облаком". Именно ему, называвшему себя наследником Святого Петра, напомнил Бахаулла: "Се день, когда Камень (Петр) восплачет и возопит... говоря: "Вот пришел Отец, и то, что было обещано вам в Царствии, исполнилось"". Именно ему, обладателю тиары, а впоследствии первому пленнику Ватикана, повелел Божественный Пленник из Акки "оставить дворцы свои тем, кто пожелает их", "продать все украшения свои", а деньги "потратить на Дело Божие", "отречься от власти мирской", оставить жилище свое и "обратить лице свое к Его Царствию".

Имя графа Маштаи-Ферретти, епископа Имолайского, 254-го, считая от Святого Петра, первосвященника римской церкви, взошедшего на папский престол через два года после Провозглашения Баба и занимавшего его дольше, чем кто-либо из его предшественников, чаще всего вспоминают как автора Буллы о непорочном зачатии (1854), провозглашенной основным догматом католицизма (о ней есть упоминание в Китаб-и-Икан), а также догмата о непогрешимости папы (1870). Человек от природы властный, но весьма посредственный политик, несклонный к компромиссам и более всего стремившийся сохранить всю полноту своей власти, Пий IX, несмотря на проведенный им догмат об ультрамонтанстве *, определивший его статус и укрепивший его духовный авторитет, в конце жизни не имел и малой доли той светской власти, которой до него в течение столетий обладал каждый глава Римской церкви.

С течением времени светская власть церкви постепенно ослабевала. Десятилетия, непосредственно предшествовавшие этому угасанию власти, были ознаменованы мрачными событиями. В то время, когда солнце Откровения Бахауллы поднималось к зениту своего великолепия, тени, нависшие над ветхим наследием Святого Петра, все более сгущались. Достаточно беглого взгляда на события тех десятилетий, чтобы увидеть, что это был закат папской власти, Послание же Бахауллы, адресованное Пию IX, лишь ускорило его. Еще Наполеон I лишил папу римского его владений. Венский конгресс восстановил его статус правителя Папской области, действовавшего через своих представителей на местах. Продажность духовенства, его несостоятельность, неспособность обеспечить даже внутреннюю безопасность, реставрация инквизиции - все это позволило одному историку заметить: "Ни одна область в Италии, да и во всей Европе, если не считать Турции, не имеет такого правления, как это церковное государство". Рим представлял собой "город-развалину, и в моральном, и в материальном смысле". Мятежи в Папской области послужили поводом для австрийского вмешательства. Пять великих держав потребовали проведения радикальных реформ, которые папа, вопреки своим обещаниям, так и не сумел осуществить. Тогда Австрия вновь заявила о своих притязаниях на папские владения, но на сей раз вмешалась Франция. Противостояние продолжалось вплоть до 1838 года, когда после ухода армий была восстановлена абсолютная монархия. Папская светская власть теперь подвергалась нападкам даже со стороны некоторых подданных папы, что предвещало ее окончательный закат, который и наступил в 1870 году. После провозглашения Рима республикой внутренние обстоятельства заставили Пия IX покинуть страну - он бежал глубокой ночью, переодевшись в платье скромного священника. Вскоре французы восстановили прежний статус Рима. Создание королевства Италии, переменчивая политика Наполеона III, поражение под Седаном, злоупотребления папского правительства, которые были преданы гласности Кларендоном на Парижском конгрессе, исход Крымской войны, названной "позором Европы", - все это окончательно определило судьбу пошатнувшейся твердыни.

В 1870 году, после того, как Бахаулла отправил Пию IX Свое Послание, король Виктор Эммануил I объявил войну Папской области, и его армия захватила Рим. Накануне вторжения папа, уже перешагнувший порог старости, на коленях вполз, обливаясь слезами, на "Скала Санта". На следующее утро, когда начался артиллерийский обстрел города, он приказал водрузить на соборе Святого Петра белый флаг. Даже потеряв всякую власть, он все же отказался признать то, что назвал "порождением революции", объявил об отлучении захватчиков от церкви, а Виктора Эммануила назвал "королем-грабителем", "забывшим веру, нарушившим право и преступившим закон". Рим, "вечный город, на котором почили двадцать пять веков славы" и которым церковные владыки безраздельно правили в течение десяти столетий, стал под конец местом рождения нового королевства и одновременно свидетелем позорного падения папы, предсказанного Бахауллой, - и навлек этот позор на свою голову не кто иной, как сам "ватиканский затворник".

"Последние годы жизни, - пишет его биограф, - были мучительными для стареющего папы, физические страдания которого усугублялись печальным сознанием того, что вера его попрана в самом сердце Рима, церковные устои низвергнуты, а епископы и священники лишены возможности выполнять свои обязанности".

Все попытки вернуться к статусу 1870 года оказались бесплодными. Архиепископ Позенский отправился в Версаль добиваться помощи Бисмарка в восстановлении папства, но встретил там весьма холодный прием. Позднее созданная в Германии католическая партия пыталась оказать политическое давление на канцлера. Но все было напрасно. Мощный процесс, о котором говорилось выше, продолжал неумолимо развиваться. Даже теперь, по прошествии более чем полувека, так называемая реставрация светской власти папы лишь подчеркивает бессилие этого некогда могущественного владыки, при имени которого трепетали короли, добровольно подчинявшиеся его двойной власти. Теперь власть над Римом безоговорочно принадлежала монарху, а папе приходилось довольствоваться границами крошечного Ватикана, но даже и это право - владеть Ватиканом - было дано ему только после официального признания им Королевства Италии, так долго им оттягиваемое. Латеранское соглашение, которое должно было раз и навсегда решить проблему Рима, на самом деле содержало весьма неопределенную формулировку о предоставлении светской власти "свободы действий в отношении города-государства", что было чревато опасными и непредсказуемыми последствиями. "Две души Вечного города, - говорит один писатель-католик, - разделились, чтобы столкнуться еще сильнее".

Не раз, наверное, перед мысленным взором римского первосвященника вставали картины из времен владычества самого могущественного из его предшественников - папы Иннокентия II, который за восемнадцать лет своего правления свергнул немало королей и императоров, указами которого целые нации были отлучены от христианской церкви, чей глас призвал христианский мир начать четвертый и пятый крестовые походы, перед легатом которого склонился сам король Англии, сложив к его ногам свою корону.

Не предвещал ли упомянутый выше процесс, который начался в те бурные годы в этой части земли и который имел поистине судьбоносное значение для всего человечества, потрясений еще более разрушительных, чем те, о которых здесь уже было сказано?

Драматическое крушение Третьей империи вместе с наполеоновской династией, окончательный закат светского владычества папы римского, произошедшие при жизни Бахауллы, были лишь предвестниками куда более страшных катастроф, которыми отмечен период пастырства Абдул-Баха. Подобной катастрофой стал и тот гигантский катаклизм, что привел в действие разрушительные силы, вся мощь которых поныне до конца не осознана, и положил начало ужаснейшей из войн. Ход военных событий 1914-1916 годов ускорил падение трона Романовых, окончание же войны предопределило крах Дома Габсбургов и Гогенцоллернов.

Родившийся в огне мировой войны, большевизм поколебал и в конце концов сокрушил державный трон русских царей. Александру II - которому в Своем Послании Бахаулла повелел "подняться... и призвать народы обратиться к Богу", которого трижды предупреждал: "Остерегись, дабы желания твои не отвратили тебя от лика Божия", "остерегись, дабы не променял ты вышнее на тлен", "остерегись, дабы владычество твое не заслонило от тебя Того, Кто есть Владыка Владык", - не суждено было стать последним русским монархом, однако именно он взял политический курс, оказавшийся роковым и для него самого, и для всей династии.

В последние годы своего правления Александр II проводил реакционную политику, которая вызвала недовольство широких слоев общества; это, в свою очередь, повлекло за собой распространение нигилистических настроений; страну захлестнула невиданная волна насилия; в результате, после нескольких неудачных покушений, царь был убит террористами. Весь период правления его воспреемника Александра III, чрезвычайно враждебно относившегося "ко всяким новаторам и либералам", отмечен жестокими репрессиями. Традиций бездарного абсолютизма и крайней религиозной ортодоксальности придерживался и Николай II - следующий, еще более жестокий правитель, который стал последним императором, взошедшим на русский престол; следуя советам человека, олицетворявшего собой "узколобый, упрямый деспотизм", опираясь на поддержку продажной бюрократии, он потерпел унизительное поражение в войне с соседней державой, что вызвало рост всеобщего недовольства - как среди крестьянства, так и интеллигенции. Это недовольство, временно загнанное внутрь и усилившееся затем в результате военных неудач, в конце концов выплеснулось наружу, породив в разгар Великой войны пожар революции, аналога которой не знает новейшая история - ни в отношении провозглашенных ею целей, ни в отношении ее разрушительного воздействия на общественные институты, ни в отношении меры зла, ею принесенного.

Гигантский шквал налетел на страну, до основания разрушив ее устои. Свет религии почти угас. Новая власть сметала со своего пути все институты веры, независимо от их конфессиональной принадлежности. Государственная религия лишилась своего достояния, подверглась жестоким преследованиям, целью которых было ее полное искоренение. Огромная империя оказалась расчлененной. Воинственно настроенный торжествующий победу пролетариат изгонял интеллигенцию, безжалостно уничтожал дворянство. Гражданская война и болезни окончательно опустошили страну, которая уже агонизировала в страшных муках и отчаянии. И наконец вихрь великой смуты подхватил и уничтожил самого главу прежде могущественного государства вместе с женой, детьми и другими членами семьи.

Буря, повлекшая за собой столь ужасающие бедствия для империи царей, в конце концов сокрушила и двух других императоров - всемогущего кайзера Германии и наследника некогда славной Священной Римской империи. Она подорвала самые устои имперской Германии, возвысившейся после падения Наполеона III, и нанесла смертельный удар австро-венгерской монархии.

За полвека до этоих событий Бахаулла, недвусмысленно предсказавший ранее позорный конец наследника великого Наполеона, обратился с суровым предупреждением к кайзеру Вильгельму, которого прославляли тогда как нового победителя, и в Своей пророческой строфе из Китаб-и-Акдас "К берегам Рейна", так же ясно и недвусмысленно, нарисовал картину тяжких бедствий, которые впоследствии должны были постигнуть столицу вновь образованной империи.

"Помнишь ли ты того *, - обращается к кайзеру Бахаулла, - чья власть превышала твою власть и чье положение было выше твоего положения? Задумайся, о государь, над судьбою его и судьбою тех, кто, подобно тебе, завоевывал грады и правил людьми". И потом опять: "О берега Рейна! Мы видели, как на вас запеклась кровь, ибо клинки возмездия обратились на вас; сие предстоит вам и впредь. И мы слышим, как заплачет Берлин, хоть днесь пребывает он в явном почете".

Сам кайзер, переживший в старости два покушения, организованных сторонниками набиравшего силу социалистического движения, его сын Фридрих III, чье трехмесячное правление было омрачено тяжелой болезнью, закончившейся смертью, и его внук Вильгельм II, самоуверенный, высокомерный монарх, погубивший свою империю, - все они, в разной степени, несут ответственность за те ужасные события, о которых говорится в суровых пророчествах Бахауллы.

Вильгельм I, седьмой король Пруссии, первый император Германии, вся жизнь которого, начиная со дня восшествия на престол, вращалась вокруг армии, был правителем воинственным, авторитарным, придерживавшимся старых представлений; при поддержке выдающегося государственного деятеля, справедливо названного "одним из гениев своего столетия", он начал проводить политику, открывшую новую эру не только для Пруссии, но и для всего мира. Он следовал этой политике со свойственной ему педантичностью, прибегая к жесточайшим мерам, развязывая войны и ведя сложную политическую игру ради возвышения и упрочения своего положения - игру, которая оказалась чреватой столь ужасными последствиями для Европы.

Вильгельм II - властолюбивый по характеру, недалекий в политике, воинственный и лицемерный в своих религиозных убеждениях - пытался представить себя европейским апостолом мира, но на самом деле исповедовал доктрину "железного кулака" и "сверкающей брони". Фальшивый, безответственный, невероятно тщеславный, он начал свое правление с того, что удалил от дел того самого дальновидного государственного деятеля, который фактически и являлся создателем империи, - Бахаулла в свое время отдал дань его проницательности, тогда как Абдул-Баха оставалось лишь сожалеть о неблагоразумии и неблагодарности его монарха. Война сделалась для немецкой нации настоящим культом, а Вильгельм II, постоянно расширявший поле своей деятельности, встал на путь, приведший страну к катастрофе, в результате которой лишился трона он сам и его династия. Когда разразилась война и стало ясно, что его армия превосходит своей мощью армии противников, когда вести о его многочисленных победах разнеслись по всему свету и докатились до Персии, там раздались голоса, высмеивавшие пророчества Китаб-и-Акдас, в которых предсказывалось падение немецкой столицы. Но вдруг произошел резкий и непредвиденный поворот событий. Грянула революция. Вильгельм II, позорно бросив армию, вместе с наследным принцем бежал в Голландию. В стране воцарился хаос. Коммунистический флаг развевался над столицей, напоминавшей котел, в котором заваривалась гражданская смута. Кайзер подписал отречение. Веймарская конституция провозгласила республику - и гигантское строение, столь усиленно возводившееся на фундаменте политики "крови и железа", рухнуло наземь. Все прежние попытки повергнуть прусский престол, как изнутри - через законодательные механизмы, так и извне - путем вторжений и войн, предпринятые в разное время, с момента восшествия Вильгельма I на трон, потерпели провал. И когда был подписан договор, чудовищный по своей жестокости в отношении Германии, раздались "горькие сетования Берлина", так разительно отличавшиеся от восторженных победных кличей, звучавших пятьдесят лет назад в Зеркальном зале Версальского дворца.

Одновременно пал и трон габсбургской монархии - наследницы многовековой славы. А ведь именно Франца Иосифа упрекал Бахаулла за то, что тот не пожелал вникнуть в суть Его Дела, и более того - даже не попытался встретиться с Ним во время посещения Святой Земли, хотя для венценосного паломника добиться этого не представляло большого труда. "Ты прошел мимо, - сетует Он, - даже не спросив о Нем... Мы неотступно были с тобою и знаем, что ты крепко держишься за Ветви, забыв о Корнях... Открой же очи свои, дабы узреть тебе Въдение Славы и узнать Того, к Кому взываешь дневной и ночной порою, дабы устремиться к Свету, взошедшему над лучезарным Горизонтом".

С того момента, когда прозвучали эти слова, королевский дом Габсбургов, где высший титул передавался по наследству в течение почти пятисот лет, зашатался: его стали раздирать внутренние противоречия и были заронены первые семена внешних конфликтов - и в конечном итоге Дом не выдержал. Франц Иосиф, император австрийский, король венгерский, правитель крайне реакционных взглядов, восстановил прежние привилегии аристократии, ограничил права национальностей и вновь ввел бюрократическую централизацию - все это вместе взятое оказалось губительным для империи. Кроме того, правление его было омрачено целым рядом трагедий. Его брат Максимилиан был застрелен в Мехико. Кронпринц погиб при весьма странных обстоятельствах. В Женеве была злодейски убита императрица. Герцог Франц Фердинанд вместе с женой погиб в Сараево, что привело к войне, в ходе которой скончался сам император, - так завершилось царствование, которое по своим катастрофическим последствиям превзошло все, что знала нация за свою долгую историю.

Габсбурги всеми силами пытались укрепить пошатнувшийся трон. Но было поздно - "обветшавшая империя", в составе которой перемешались государства, нации и языки, рушилась быстро и неуклонно. В стране сложилась крайне неблагоприятная политическая и экономическая ситуация. Поражение Австро-Венгрии в мировой войне было для нее похоронным звоном, ибо привело империю к развалу. Венгрия отделилась. Конгломерат государств распался, и от некогда могущественной Священной Римской империи осталась одна крошечная республика, которая влачила жалкое существование до тех самых пор, пока, в отличие от родственной ей нации, окончательно не зачахла, исчезнув с политической карты Европы.

Такова была судьба империй, принадлежавших династиям Наполеонов, Романовых, Габсбургов, Гогенцоллернов. К их главам, равно как и к владыке, занимавшему папский престол, непосредственно обращалось Перо Высочайшего, укоряя, предупреждая, порицая, осуждая и наставляя. Что же стало уделом тех правителей, под чьей непосредственной политической властью находились Основатели и приверженцы Веры, в чьих владениях она возникла и получила распространение, кто отдал приказ распять ее Провозвестника, истязать Основателя и жестоко преследовать ее сторонников?

Уже при жизни Бахауллы и позднее, в период пастырства Абдул-Баха, на венценосных владык из турецкой династии Оттоманов и персидской династии Каджаров, самых заклятых врагов новорожденной Веры, обрушились первые удары - предвестники медленно, но неуклонно свершавшегося возмездия. Султан Абдул-Азиз был свергнут с престола и умерщвлен вскоре после изгнания Бахауллы из Адрианополя, а Насир-ад-дин-шах пал от пули убийц, когда Абдул-Баха находился в заточении в городе-крепости Акке. Однако именно Веку Созидания Веры Божией - Веку зарождения и подъема Административного порядка, становление которого, как уже говорилось ранее, вызывает в мире гигантскую ломку, было суждено увидеть не просто ослабление обеих династий, но окончательную гибель государств-близнецов - Султаната и Халифата.

Оба правителя, о которых идет речь, отличались крайним деспотизмом, но Абдул-Азиз был наделен гораздо бульшим могуществом, власть его простиралась намного дальше, и потому его ответственность за несчастия и судьбу Основателя Веры была больше, а вина - тяжелее. Это по его указам трижды отправлялся в изгнание Посланник Божий, это во времена его владычества в течение целых сорока лет влачил Он существование узника. Это его правление и правление его племянника, Абдул-Хамида II, наследовавшего ему, было отмечено сорокалетним заточением в городе-крепости Акке Того, Кто был Средоточием Завета Божия - заточением, исполненным невзгод, лишений и нужды.

"Внемли, о владыка! - гласит обращение к султану Абдул-Азизу, - речам Того, Кто глаголет правду, Кто не просит тебя воздать Ему тем, чем Богу было угодно наделить тебя, Кто не сбиваясь шествует прямым путем... Держись, о владыка, всем сердцем и существом своим Божиих заповедей и не ходи путями угнетателя... Не полагайся на богатства свои. Обрати всю свою надежду на милость Божию... Не преступай границ умеренности, справедливо обходись с теми, кто служит тебе... Установи пред глазами непреложные Божии Весы и, как бы находясь в Его Присутствии, взвешивай на сих Весах деяния свои всякий день и всякий миг своей жизни. Подвергни себя отчету, прежде чем настанет День, когда призовут тебя к ответу, День, когда не смогут люди устоять на ногах, объятые страхом Божьим, когда сердца беспечных вострепещут".

"Близится день, - пророчествует Бахаулла в Лаух-и-Раис, - когда Таинственная земля (Адрианополь) и все, что за ней, изменится и будет отнято у царя, и начнется смятение, и раздадутся горестные стенания, и распространится смута, ибо предали здесь пленников в руки врагов и гонителей. Переменится ход событий, и станет жизнь столь тягостной, что пески одиноких холмов застонут и деревья в горах восплачут, и кровь будет сочиться отовсюду. И тогда ты увидишь народ в тяжкой скорби". "Вскоре, - пишет Он далее, - настигнет тебя карающий гнев, и зародится среди твоих подданных мятеж против тебя, и владения твои уменьшатся. Тогда будешь ты сетовать и скорбеть, но никто не придет утешить и поддержать тебя... Уже несколько раз обрушивались на тебя бедствия, но ты не стал осмотрительнее. Одним из них был великий пожар, пожравший огнем судным почти весь город (Константинополь), о чем сложено уже немало стихов, говорящих, что мир не знал подобных пожарищ, но ты и тогда остался беспечен... Потом разразилась чума, и ты снова не стал осмотрительнее. Внемли же, ибо гнев Божий уже готов обрушиться на тебя. Скоро постигнешь ты то, что ниспослано Пером Моего Повеления".

"Из-за деяний твоих, - пишет Он в другом Послании, предвещающем падение Султаната и Халифата, осуждая объединившихся против Него суннитов и шиитов, - твой народ лишился высокого положения своего, истины Ислама искажены, и могучий трон рухнул".

И наконец в Китаб-и-Акдас, объявленном Им вскоре после высылки в Акку, Бахаулла так обращается к престолу имперской Турции: "О Земля, раскинувшаяся на брегах двух морей! Воистину, установлен на тебе трон тирании и столь сильно разгорелось в груди твоей пламя ненависти, что горние Сонмы и те, что пребывают округ Вышнего Престола, стенают и плачут. Видим Мы, как безумец торжествует в тебе над мудрецом, как тьма превозносится над светом. Поистине, преисполнена ты явной гордыней. Тщеславишься ли ты внешним своим блеском? Клянусь Тем, Кто есть Господь человечества! Сие вскоре исчезнет без следа, и возрыдают дочери твои и вдовы, и все племена, что обретаются в тебе. Так возвещает тебе Всезнающий, Премудрый".