Вскоре после Первой мировой войны Абдул-Баха написал:

Недуги, от которых сегодня страдает мир, будут множиться; окутывающий его мрак будет углубляться. Новорождённые движения, всемирные по охвату, будут всеми силами стремиться к продвижению своих замыслов. «Движение левых» приобретёт большое значение. Его влияние будет распространяться.[101] «Движение левых» — это коммунизм и социализм, которые пришли к власти в России благодаря Большевистской Революции 1917 года. Неисчислимые бедствия и сгущающиеся над послевоенным миром тучи способствовали тому, что левая идеология, предсказанная Абдул-Баха, распространилась молниеносно. Пустив первые корни в Советском Союзе, это движение привело к возникновению коммунистических правительств в Восточной Европе, Китае и множестве других стран Азии и Африки, а также установлению его западных форпостов на Кубе и в Никарагуа. Левацкие идеи пользовались горячей поддержкой и вызывали столь же горячее неприятие далеко за пределами этих стран. Сдерживание коммунизма стало основной заботой некоммунистических стран, и с обеих сторон страсти достигли истерического накала во время так называемой «холодной войны».

Вдохновляемый учением Карла Маркса, коммунизм опирался в пропаганде своих идей на страстную мечту о «бесклассовом обществе». Этот термин означает общество, в котором частная собственность упразднена, а орудия производства и его плоды принадлежат равно всем гражданам. Богатство надлежит распределять согласно классической марксистской формуле: «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Поскольку потребности у всех людей более или менее одинаковы (если не брать случаи болезни, инвалидности и т. д.), то на практике это выливается в принудительное выравнивание зарплат и стандартов жизни. Подобная политика, дополненная этикой радикальной уравниловки, стала основной чертой коммунистических обществ по всему миру. В этих странах систематически насаждался, через образовательную систему и политическую пропаганду, климат глубокой враждебности, со стороны как государственных органов, так и общественности, к любому человеку, получающему доход или процветающему в результате личной инициативы. Неожиданным результатом этого, в каждом случае, стало подавление инноваций, снижение производительности труда и дефицит услуг,— и при этом не удалось ни в малейшей степени победить корыстные устремления или эксплуатацию населения со стороны правящей элиты.

Само собой разумеется, что предсказать экспансию коммунизма (или любого другого движения) не означает одобрить его. Писания бахаи называют коммунизм одним из трёх «ложных богов», которым люди поклонялись на протяжении всего XX века.[102] (Два других — расизм и национализм.) Хотя вера бахаи предлагает ограничить вопиющие крайности богатства и нищета, она при этом поддерживает право на частную собственность и считает как несправедливыми, так и нежизнеспособными любые схемы, насаждающие жёсткое экономическое равенство.* Ещё в 1905 г., задолго до коммунистической революции в России, Абдул-Баха сказал:

* Бахаулла не предписывает никакой конкретной, «идеальной» экономической системы. Тем не менее, Он однозначно утверждает, что экономика должна прочно опираться на духовные принципы; Он также перечисляет и некоторые из подобных принципов. Два отличных эссе по этой теме можно найти у Уильяма С. Хэтчера в «Экономика и нравственные ценности» (журнал «Миропорядок», зима 1974-1975 гг., стр. 14-27 — William S. Hatcher, 'Economics and Moral Values', World Order magazine, Winter 1974-5, pp. 14-27) и у Грегори Дала в «Экономика и учение бахаи (журнал «Миропорядок», осень 1975 г., стр. 19-40 — Gregory C. Dahl, 'Economics and the Bahá'í Teachings', World Order magazine, Fall 1975, pp. 19-40).

...Абсолютное равенство в размере состояний, в почестях, в торговле, земледелии и промышленности приведёт к неразберихе, к хаосу, к дезорганизации путей заработка и повсеместному разочарованию: порядок в обществе будет очень сильно нарушен.[103] Эти накапливающиеся беды — плоды семидесятилетнего эксперимента в искусственно созданной среде экономического равенства — в конечном итоге, в конце 1980-х, превысили критическую массу и обрушили коммунистический блок. Мир с трепетом наблюдал, как сбывалось, слово в слово, леденящее душу предсказание Абдул-Баха. Разрушение этой системы спровоцировало революцию, общественные беспорядки и крупномасштабную политическую и экономическую перестройку. К началу 1990-х годов большинство стран Восточной Европы покинуло коммунистическую систему. Советская коммунистическая партия, отчаянно пытаясь выжить, добровольно отказалась от монополии на политическую власть и стала проводить косметические реформы с целью изобразить свободный рынок. Не удовлетворённые этими половинчатыми мерами, недовольные республики провозгласили роспуск когда-то могущественного Советского Союза и рождение нового Содружества Независимых Государств. В странах Азии коммунистические режимы стали разными способами пытаться утихомирить ропщущее население: некоторые с помощью введения рыночных стимулов, другие — путём усиления централизованного контроля.

Пока ещё преждевременно делать какие-то выводы насчёт окончательного результата этих катаклизмов. Тем не менее, одно можно сказать точно: марксизм в его радикальной форме больше не воспринимается серьёзно теми массами, которые он когда-то обещал освободить. Редко когда в истории человечества некое движение испытывало столь стремительный расцвет и не менее стремительный упадок.

Иудеи: Родина и Холокост* Пророчество 14: Подъём Израиля как родины иудеев.

Пророчество 15: Преследования евреев на Европейском континенте (нацистский холокост).

Как Бахаулла, так и Абдул-Баха часто говорили о будущем подъёме и укреплении иудейской общины на Святой Земле. В выступлении, впервые опубликованном в 1908 г., Абдул-Баха сказал:

В этом цикле Израиль соберётся на Святой Земле, и... еврейский народ, рассеянный по Востоку и Западу, Югу и Северу, воссоединится. Вы можете видеть, как со всех частей света племена евреев приезжают на Святую Землю; они живут в деревнях и на участках, которые они забирают себе, и день ото дня их становится всё больше и больше, так что вся Палестина станет их домом.[104] Возвращение евреев на Святую Землю, куда им был закрыт доступ на протяжении почти двух тысяч лет, началось ещё при жизни Абдул-Баха. Однако немногие могли бы в то время представить себе, какую силу наберёт этот процесс, а уж тем более — предвосхитить создание в 1948 г. государства Израиль и ту стратегическую важность, которую приобретёт эта страна. Этот процесс существенно ускорился за последние несколько лет благодаря снятию ограничений на выезд евреев из республик бывшего Советского Союза, что позволило им начать массово эмигрировать в Израиль.

Впрочем, прогнозы Абдул-Баха насчёт еврейского народа отнюдь не были сплошь оптимистичными. В ходе Своего турне по Америке в 1912 г. Он намекнул на грядущий взрыв насилия против евреев в Европе и призывал к немедленным действиям с целью упредить эту катастрофу:

...Вам не следует полагать, что всё уже закончилось,— сказал он, ссылаясь на преследования, имевшие место в прошлом.— Не исключено, что наступит время, когда даже европейцы поднимутся против евреев.[105] * Библейские пророчества по этой теме см. Исаия 10:22.

Три десятилетия спустя Его предупреждения материализовались в Холокосте, когда около шести миллионов европейских евреев — третья часть или даже больше от общей численности всего этноса — погибло в нацистских концлагерях.

Межрасовая напряжённость в Америке Пророчество 16: Жестокие межрасовые конфликты в Америке.

Вероятность ожесточённых, а иногда и кровавых межрасовых конфликтов в Америке была настолько очевидна для Абдул-Баха в 1912 году, как если бы всё это произошло на Его глазах.

Вопрос союза белых и чёрных крайне важен,— предупреждал Он в ходе Своего путешествия по Америке,— ибо если его не удастся достичь, то вскоре вы столкнётесь с огромными трудностями и непростыми проблемами.[106] В 1912 г., в письме одному чикагскому бахаи, Он писал:

Если этот вопрос останется без внимания, враждебность будет нарастать день ото дня, что, в конце концов, приведёт к таким проблемам, которые могут закончиться кровопролитием.

Затем он добавил, что до тех пор, пока межрасовые предрассудки не преодолены:

...Царство человечества не обретёт покой. Нет же, но разногласия и кровопролитные битвы будут ужесточаться день ото дня, и фундамент процветания человеческого будет уничтожен.[107] С высоты 1990-х годов подобные наблюдения могут показаться самоочевидными. Для белого населения Америки в 1912 году они казались немыслимыми. Тем не менее, возрождение «Ку-клукс-клана» в 1915 году и экономическая разруха, последовавшая за Первой мировой войной, скоро вывели межрасовые трения на новый уровень. Пик противостояния наступил «Красным летом» 1919 года, когда в разных городах вспыхнуло двадцать пять расовых бунтов.[108] Сам Абдул-Баха интерпретировал эти вспышки как не более чем первые признаки надвигающихся жестоких битв.

Настало время,— сказал он в 1920 г.,— когда американцы должны взяться за этот вопрос серьёзно и достичь сплочённости белого и цветного населения. А иначе ждёт вас впереди уничтожение! Ждёт вас впереди опустошение![109] Шоги Эффенди, вспоминая эти и многие аналогичные высказывания, писал в 1954 году:

...Наиважнейший, неизбежный и неотложный долг, о котором столь часто и наглядно говорил и который подчёркивал Абдул- Баха, перечисляя основные слабые места в социальной ткани этого народа,— пока ещё есть время, исправить, опираясь на революционные изменения в концепциях и в отношении рядовых белых американцев по отношению к их согражданам-неграм, эту ситуацию, которая, если её пустить на самотёк, приведёт, как указывал Абдул-Баха, к тому, что по улицам американских городов потекут реки крови...[110] Межрасовые столкновения 1960-х годов, когда чёрные американцы громко заявили о давно назревшей необходимости экономической и социальной справедливости, полностью подтвердили предсказания Абдул-Баха. В расовых бунтах, случившихся между 1965 и 1969 годом, согласно данным «Нью-Йорк Таймс», около 250 человек было убито, 12 000 получили ранения и 83 000 были арестованы.[111] В течение одного лета примерно 40 городов пылали в огне пожаров и по крайней мере в один — Детройт — были ведены федеральные войска.[112] Кровопролитие наверняка было бы куда более жестоким, если бы не успех преподобного Мартина Лютера Кинга, сумевшего направить движение за гражданские права в ненасильственное русло. Грустная ирония ситуации заключается в том, что именно убийство Мартина Лютера Кинга и спровоцировало открытые межрасовые столкновения в ряде крупнейших американских городов, когда и чёрные, и белые одинаково выплёскивали своё отчаяние, разочарование и долго сдерживаемый гнев.

Весной 1992 года четверо белых офицеров полиции были оправданы белыми присяжными, несмотря на представленную видеозапись избиения ими в Лос-Анджелесе автомобилиста Родни Кинга, которого они поймали после скоростной погони. Пять дней бушевали беспорядки, в результате чего 60 человек погибло, множество было ранено, и 7 тысяч было арестовано по обвинениям, связанным с неповиновением властям. Насилие охватило множество городов, вплоть до Атланты, Лас-Вегаса, Сан-Франциско, Майами и Сиэтла. Этот приговор и его жуткие следствия продемонстрировали, что шаткое перемирие предыдущих двух десятилетий лишь маскировало симптомы расизма, тогда как болезнь продолжала разъедать эту нацию изнутри.

Прогнозируя эти события пятьюдесятью годами ранее, Абдул-Баха призывал обратить внимание на более глобальный и важный аспект этого конфликта. Он заявил, что если белые и чёрные американцы соединятся узами подлинного братства, их единство настолько усилит миротворческий потенциал нации, что она сможет «обеспечить мир во всём мире»[113]; если же этого не произойдёт, то межрасовые конфликты серьёзно ослабят Америку изнутри в то самое время, когда само её существование подвергнется опасности со стороны внешних сил. Если время будет упущено, добавил Он, это может запросто привести к «уничтожению Америки».[114] Шоги Эффенди повторил эти предупреждения в процитированном выше письме 1954 года, заявив, что американский народ «опасно недооценил» наступающий кризис. Так и вышло: межрасовые столкновения конца 60-х достигли своей кульминации в самые мрачные дни «холодной войны», когда враги Америки загнали её на край атомной пропасти.

Как мы сегодня знаем, Америка смогла пережить тот кризис. И «холодная война», и та формальная система расовой сегрегации, что породила движение за гражданские права, превратились в мёртвые реликвии прошлого. Дискриминация, хоть и поныне привычная, сегодня хотя бы поставлена вне закона; и политики уже не могут безнаказанно провозглашать расистские лозунги. Тем не менее, как показали последние события, эти косметические меры не обязательно указывают на те «революционные изменения» в мировоззрении простых американцев, о которых Абдул-Баха говорил как о единственной гарантии решения межрасовых проблем Америки. До тех пор, пока расизм остаётся заметной частью американской психологии, мы так и будем с опаской ожидать, когда же будет дописан последний акт этой трагедии.

БАХАУЛЛА И ЕГО ВЕРА Бахаулла и Абдул-Баха предсказали ряд поразительных событий и феноменов, связанных собственно с Верой Бахаи. Некоторые них описаны ниже.

Пророчество 17: Освобождение Бахауллы из тюрьмы города Акка и установление Его шатра на горе Кармель.

Венценосные враги Бахауллы — сулφβн ‘Абдул-‘Азиз и Нβτир ад- Дδн-шβх — имели все основания верить в то, что смогут уничтожить Его, заключив в тюрьму в Акке. Жуткие условия содержания в этой темнице были специально подобраны так, чтобы гарантировать раннюю смерть узников, а указ султана жёстко предписывал пожизненное заключение Бахауллы. Когда Он попал в эту тюрьму, Его здоровье уже было подорвано, Он был лишён материальных средств и окружён сонмищами шпионов и жестоких тюремщиков, решительно настроенных выполнить этот приговор. Его произведения этого периода показывают нам, что Он великолепно осознавал, как много тяжелейших страданий ждёт Его в грядущие годы.

Но при этом не успели на Его приговоре высохнуть чернила, а Бахаулла уже заверил Своих венценосных пленителей, что торжествовать, в конечном итоге, будет Он, а не они. Вскоре после прибытия в Акку в 1868 году Он писал Нβτир ад-Дδн-шβху:

Нет никаких сомнений в том, что все сии несчастия сменятся излияниями всевышнего милосердия, и за сими ужасными напастями последует изобильное процветание.[115] В самые мрачные дни Своего тюремного заключения Он писал Своим друзьям:

Не бойтесь. Сии двери откроются. Мой шатёр будет раскинут на горе Кармель, и наступит величайшее блаженство.[116] Жёсткие условия содержания Бахауллы под стражей соблюдались со всей строгостью на протяжении многих лет, и Он терпел неописуемые страдания. Однако со временем Его кандалы перестали держать Его столь жёстко. Невиновность и честность Бахауллы становились очевидны всему местному населению, хотя поначалу оно было настроено исключительно враждебно; доброжелательный дух Его Учения постепенно завоёвывал восхищение людей как высокого, так и низкого звания; и враждебные чиновники, один за другим, заменялись более доброжелательными или смещались со своих постов.

В Акке через некоторое время появился новый губернатор, «прозорливый и гуманный» Аψмад Биг Тауфδπ, который настолько восхищался ссыльными, что даже отправил своего сына учиться к Абдул-Баха. Всё чаще к Узнику Акки приезжали богословы и аристократы, ходатайствуя об аудиенции и свидетельствуя о Его величии. Турецкое правительство, обеспокоенное сообщениями о росте уважения к Бахаулле, время от времени отряжало в город-тюрьму недружелюбных чиновников с диктаторскими полномочиями, имеющих предписание о решительном исправлении ситуации. Но даже эти люди, так и не найдя себе помощников в реализации своих планов, вынуждены были расписываться в своём бессилии и так и уезжали из города, неспособные обратиться вспять волну симпатии к Бахаулле.

На протяжении всего этого периода Бахаулла не пошевелил и пальцем, чтобы добиться Своего освобождения; напротив — Он неоднократно отказывался покинуть тюрьму, даже когда представлялась такая возможность. Сам губернатор Акки предложил Ему свободу; Бахаулла вежливо отклонил это предложение, настаивая, что Он по-прежнему узник. В конечном итоге, однако, строгий эдикт сулφβна превратился в мёртвую букву. Муфтий Акки — глава мусульманской религиозной общины — на коленях умолял Бахауллу покинуть городские стены и переехать в комфортабельный дом в сельской местности. «Кто может сделать Вас узником? — спрашивал муфтий.— Вы Сами держите себя в тюрьме». Он уговаривал Бахауллу целый час, прежде чем тот, наконец, согласился.

Бахаулла провёл оставшиеся годы Своей жизни в любимой Им с детства сельской местности, посвящая Своё время литературным трудам и занимаясь просвещением Своих последователей.

Правители Палестины,— говорит Абдул-Баха,— завидовали Его влиянию и могуществу. Губернаторы и мутиτаррифы, генералы и местные чиновники смиренно просили оказать им честь побывать в Его присутствии,— просьба, которую Он редко удовлетворял.[117] В результате этих невероятных событий Бахаулла смог, в последние годы Своей жизни, несколько раз съездить в Хайфу. Там, как Он и предсказывал за много лет до этого, Он раскинул Свой шатёр на горе Кармель. В ходе одного из таких путешествий Он указал Абдул-Баха место, где следовало воздвигнуть Гробницу Баба. В ходе другого визита Он явил удивительно красивую Скрижаль горы Кармель — хартию будущего всемирного административного и духовного центра Своей Веры, что должен был вырасти на этой горе.

Дом Бахауллы Пророчество 18: Захват и осквернение Дома Бахауллы в Багдаде.

Дом, который Бахаулла занимал во время Своей ссылки в Багдад, был назначен Им, в Его книге законов, центром паломничества для бахаи. Он Сам приобрёл его в личную собственность, и это здание оставалось в безраздельном и неоспоримом владении общины бахаи после Его отъезда из Багдада. Бахаулла, тем не менее, написал о нём следующее:

Не печалься, о Дом Бога, если покров твоего благочестия будет разорван неверными.[118] Воистину, в грядущие дни сей дом будет столь унижен, что всякое проницательное око восплачет. Так открыли Мы тебе то, что сокрыто завесою...[119] Почти через полвека после написания этих слов, когда Абдул-Баха только что покинул этот мир, шиитская мусульманская община Багдада, не обладавшая даже тенью прав на эту недвижимость, захватила её и выгнала оттуда бахаи. После ряда юридических битв иракский Апелляционный суд принял решение в пользу мусульман. Бахаи обратились в Лигу Наций, которая на тот момент управляла Ираком. Совет Лиги — высочайший мировой трибунал — единогласно принял решение в пользу бахаи, постановив, что как сам захват, так и последующий приговор апелляционного суда были мотивированы религиозными пристрастиями.

После этого было много лет задержек, протестов и уклонений. В итоге бахаи так и не восстановили права владения на своё имущество. Единственным утешением им служит ещё одно пророчество Бахауллы касательно Его дома:

В назначенный срок Господь силою истины возвысит его в глазах всех людей. Он сделает его Стягом Своего Царства, Святилищем, вкруг коего будет шествовать сонм верных. Так сказал Господь, Бог твой, прежде чем настал день плача.[120] Единство бахаи Пророчество 19: Провал всех попыток создать раскол в Вере Бахаи.

Дробление религий на секты — феномен настолько распространённый, что историки склонны считать его естественным и неизбежным. Поэтому никакой сторонний наблюдатель не смог бы предположить, наблюдая Веру Бахаи в её младенчестве, что она распространится по миру, сопротивляясь любым попыткам создать раскол в её рядах. Бахаулла, однако, предсказал именно такой уникальный (насколько мне известно) путь развития, неповторимый и беспрецедентный в анналах религиозной истории. Если бы даже Дело Бахаи не могло похвастаться ничем другим, одного только исполнения этого поразительного пророчества было бы достаточно для привлечения внимания всего мира.

Ясно, что этот момент имеет критическую важность, поскольку Вера Бахаи — первая из религий, заявляющая, что ей поручено Богом объединить весь мир. Понятно, что для реализации этого замысла ей нужно, для начала, хотя бы сохранить собственное единство.

Чтобы сохранить это единство, Бахаулла назначил Своим преемником Абдул-Баха и создал Административный порядок бахаи,— средоточие власти, к которому все бахаи должны обратиться. Эти защитные меры известны как Завет. Именно из-за наличия объединяющего Завета Бахаулла назвал Своё Откровение «Днём, за которым не последует ночь»,[121] «Весной, что не сменится осенью»,[122] и сказал об Административном Порядке такие слова:

Десница Всемощности воздвигла Его Откровение на нерушимом и вечном основании. Ураганы человеческих распрей бессильны подорвать его основы, и никакие причудливые измышления людские не смогут повредить его здание.[123] Абдул-Баха охарактеризовал усилия по подрыву единства бахаи такими терминами:

...Не более чем океанская пена... пена на поверхности океана неустойчива и скоро исчезает, океан же Завета вечно вздымает свои ревущие волны.[124] Шоги Эффенди писал, что Административный Порядок Бахаи:

...Беспрецедентным в истории прежних вероисповеданий образом должен защищать — и непременно защитит — от раскола ту Веру, из которой он вышел;[125] и заявил:

...Этот бесценный самоцвет Божественного Откровения, ныне всё ещё пребывающий в стадии зародыша, будет развиваться в оболочке Его Закона, а затем будет триумфально шествовать вперёд, единый и неделимый, пока не охватит всё человечество.[126] Конечно же, невозможно заявить об исполнении пророчества, которое гласит, что нечто «никогда не произойдёт». Можно лишь отметить, что этого пока ещё не произошло. Тем не менее, факт остаётся фактом: Вера Бахаи пережила, «единая и неделимая», все многочисленные попытки, со стороны могущественных внутренних врагов, создать раскол в её рядах. Ни одна из этих попыток не пережила того поколения, в котором она появилась.

Первым попытался расколоть Веру младший сводный брат Бахауллы, мδрзβ Йаψйβ. Когда Бахаулла объявил Себя тем самым Обетованным, о котором говорил Баб, и был принят в этом качестве большинством баби, Йаψйβ воспылал к Нему самой чёрной завистью. Он выступил с аналогичной заявкой, которую пытался продвигать путём воровства, яда, клеветы и подлога. Хотя он и доставил Бахаулле ужасные страдания, но Веру расколоть так и не смог. Его группа отколовшихся, известная как ‘азалδ, постепенно сошла на нет, а сам Йаψйβ умер в безвестности.

Абдул-Баха столкнулся с аналогичными нападками на Своё лидерство со стороны Муψаммада-‘αлδ — Его собственного сводного брата, а также со стороны Ибрахима Хайруллы — сирийца, отправленного Им учить Вере в Америку.

Шоги Эффенди вынужден был соперничать с прежним секретарём Абдул-Баха, Ахмадом Сохрабом, который пытался создать ответвления в Вере под названием «Общество новой истории» и «Караван Востока и Запада». После смерти Шоги Эффенди один выдающийся учитель-бахаи, Чарльз Мейсон Рими, пытался провозгласить себя Хранителем Веры, в явное нарушение завещания Абдул-Баха.