Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает её способною рождать и произращать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест,— так и слово Моё, которое исходит из уст Моих,— оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его.[309] Иисус формулирует это весьма просто: «Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь».[310] Бахаулла уподобляет Божественное слово «хлебу с небес», «живительной влаге» и солнечному свету, которые заставляют семя человеческого сердца идти в рост и набирать силу. Касательно его влияния на развитие личности Он говорит:

Чрез Учение сего Дневного Светила Истины всякий человек будет совершенствоваться и расти, пока не достигнет положения, что позволит ему проявить все скрытые силы, коими наделена его истинная внутренняя сущность.[311] Теперь рассмотрим второй отличительный признак Божественного Слова:

Сокровенные тайны Бахаулла утверждает, что Слово Божье скрывает не только бесконечные созидательные силы, но и бесконечные смыслы: «Знай же доподлинно... что смысл Слова неисчерпаем вовеки».[312]. Каждое из Богоявленных высказываний, учит Он, можно воспринять на бесчисленных уровнях, а в пределах каждого уровня есть бесчисленные следствия из него,— некоторые завуалированные, другие очевидные.

В Своих Собственных комментариях к предыдущим Писаниям Бахаулла часто возвращается к этой теме. Так, Он пишет касательного одного стиха из Евангелия: «А теперь сей слуга поделится с тобой каплей из бездонного океана истин, сокрытых в сих священных словах...»[313] Затем Он на нескольких страницах раскрывает цели и намерения, заложенные автором в эту единственную фразу. Касательно аналогичного стиха из Корана Он говорит: «Когда бы изъяснили Мы внутренний смысл его и раскрыли его сокровенные тайны, то не хватило бы и вечности, дабы исчерпать их значение, и Вселенная была бы не в силах внять им».[314] Наконец, что касается Его Собственных слов, Он делает следующее поразительное утверждение:

Моё святое, Моё явленное свыше Откровение можно сравнить с океаном, в глубинах коего таятся бесчисленные жемчужины великой ценности и несравненного блеска. Долг всякого ищущего — воспрянуть и устремиться к берегам сего океана, дабы, соразмерно рвению в сих поисках и усилиям своим, приобщиться к тем благам, что предопределены в непреложных и сокровенных Скрижалях Божиих.[315] Более того, ни один ищущий не обязан ограничиваться лишь «берегами сего океана», ибо в другом месте Бахаулла пишет: «Погрузитесь в океан Моих слов, дабы разгадать его тайны и распознать все жемчужины мудрости, что сокрыты в его глубинах».[316] Ныряя в Божественный Океан Когда мы ныряем в настоящий океан в поисках жемчуга, мы обретаем там не только жемчуг: мы также прикасаемся к силе и красоте самого океана. То же самое относится и к «жемчужинам мудрости», обретаемым в символическом Океане Откровения,— «Океане, Чьи воды, по Воле Божией, освежают души людские».[317] Ища более глубокие смыслы и неочевидные следствия, вытекающие из содержащихся в Писаниях Бахауллы утверждений, мы непосредственно испытываем их оживляющую силу. Мы никогда не сможем почувствовать этого воздействия, если всего лишь скользнём по поверхности,— Бахаулла чётко даёт это понять в следующей молитве:

Не сочти меня среди тех, кто читает слова Твои, но не в силах отыскать Твой сокровенный дар, который, как предписано Тобой, содержится там, и который оживляет души созданий Твоих и сердца Твоих слуг.[318] Что это означает в практическом плане для ищущего, который стремится определить, откуда исходят слова Бахауллы,— от Бога или от человека? Всё просто: погрузитесь в самостоятельное изучение Его Писаний! Не полагайтесь на мнения, толкования и комментарии отдельных бахаи: идите непосредственно к источнику. Читайте Бахауллу с открытой душой и открытым сердцем; загляните под поверхностный слой, чтобы определить, действительно ли Его слова содержат «скрытые жемчужины» смысла; если вам покажется, что так и есть, то исследуйте эти глубинные смыслы и размышляйте о них. Это ни в коем случае не означает, что любой ищущий должен начать с того, чтобы уверовать в Бахауллу; в конце концов, именно этот момент мы и пытаемся выяснить,— можно Ему верить или нет. Не означает это и того, что непредвзятый читатель должен обязательно согласиться со всем, что говорит Бахаулла. Если в какой-то момент человек убедится в дарованной свыше власти Бахауллы, то, логически рассуждая, он должен уверовать и в Его учение,— но исследователь не обязан давать таких обязательств. Дело не в том, чтобы согласиться,— мы стремимся к тому, чтобы понять; и, в поисках такого понимания, мы пытаемся ощутить, способно ли это учение принести нам духовную трансформацию.

Покойный доктор Даниэль Джордан (Dr Daniel C. Jordan), психолог и педагог-бахаи, написал прекрасную статью «Обретение истинного "Я"» (Becoming Your True Self), в которой он анализирует этот процесс трансформации. Он подчёркивает один особенно важный момент:

Именная личная трансформация и есть истинная причина того, что люди тянутся к Вере, стремятся обрести убеждение в её истинности и, наконец, стать бахаи. Причина этого проста. Люди, вступающие в контакт с Верой и чувствующие, как она меняет их, получают цепочку положительной обратной связи. Никто не сможет отнять у них приобретённый ими опыт и никакие интеллектуальные аргументы не могут обесценить его или заставить их считать, что испытанные ими чувства незначительны или нереальны. Чувствовать, как ты становишься лучше и достигаешь вершины того, чем ты мог бы стать,— разве не в этом высочайшее счастье? Это укрепляет чувство собственного достоинства, устраняет необходимость проявлять враждебность к окружающим и гарантирует воспитание в человеке эм- патического сострадания; всё это — предпосылки всепланетного единства и мира во всём мире.[319] Погружаться в «океан» Писаний Бахауллы легко,— но, тем не менее, это требует определённых усилий. Бахаулла, в процитированном выше отрывке, говорит, что человек обретёт от этого погружения выгоды «соразмерно рвению в сих поисках и усилиям своим». Бахаи изучают свои Священные Тексты всю жизнь. Эта задача требует, среди прочего, готовности принимать новые идеи, и по мере того, как растёт их понимание, отбрасывать дорогие нашему сердцу предрассудки и неправильные представления. Шоги Эффенди пишет:

Чем больше мы читаем Писания, тем больше истин мы можем найти в них и тем чаще мы обнаруживаем, что наши прежние представления были ошибочны.[320] Как именно каждый из нас будет вести это исследование, неизбежно зависит от наших интересов и духовных наклонностей. Например, тот, кто уже верит в Бога и чувствует потребность в молитвенном обращении к Нему, может попробовать воспользоваться явленными Бахауллой молитвами. На сегодня переведено уже несколько томов этих молитв, охватывающих все мыслимые потребности и темы — молитвы для прозрения, для духовного развития, о помощи и содействии, молитвы хвалы и благодарения, для знаменательных событий, для друзей и семьи и для бесчисленного множества других целей. Бахаи могут молиться и своими словами, но они считают, что молитвы Бахауллы, будучи явлены свыше, обладают особым потенциалом, с которым не может сравниться ни одна человеческая речь. Агностик или атеист, с другой стороны, наверняка использует другой подход, поскольку было бы лицемерием обращаться к существу, в которого ты не веришь. Скорее всего, он будет просто размышлять над Писаниями. Сам Бахаулла утверждает, что «один час такого размышления лучше, чем семьдесят лет благочестивого поклонения».[321] Можно выбрать определённую тему — жизнь после смерти, мир во всём мире, природу Бога или любой другой предмет, который вас интересует,— и исследовать, что именно Бахаулла говорит о нём, сведя воедино Его заявления из разных источников. [Поиск по ключевым словам в современных компьютерных компиляциях Писаний предоставляет для этого обширные возможности.— Прим. перев.] Используя такой способ, нередко можно прийти к внезапному озарению, когда ты вдруг понимаешь, что, казалось бы, не связанные друг с другом заявления, на самом деле, имеют прямое отношение к некоторой проблеме. Или можно взять конкретную книгу Бахауллы и изучить её от корки до корки,— такой метод отлично подходит, например, для «Книги Несомненности», где Бахаулла раскрывает символическое значение старинных пророчеств; можно взять также Его «Сокровенные Слова», излагающие основы добродетельного характера и духовного развития; «Семь долин», где Он определяет смысл истинного мистицизма; или Его «Послание к Сыну Волка», в котором Он вспоминает о событиях Своей жизни и представляет мини-антологию Своих ранних работ. Имеется также ряд сборников Его самых важных писем и эссе. Не столь важен подход, как приложенные усилия, ведь Бахаулла обещает помощь свыше любому человеку, искренне пытающемуся отыскать правду: «По стезям Нашим,— цитирует Он Коран,— Мы, без сомнения, поведём его».[322] Если Бахаулла действительно олицетворяет Глас Божий, то путём такого эксперимента, действуя непредубеждённо и с разумной толикой терпения, мы должны достаточно скоро почувствовать ту сверхчеловеческую силу и то могущество, которыми, как Он утверждает, наделены Его слова: «Пусть вначале не будет заметно ему воздействия сих слов, но по данной ему благодати отзовутся они, в своё время, в душе его». Лично проверив это обещание, мы получим самое непосредственное и важное свидетельство на пути к нашей цели.

Община бахаи Хотя личный опыт и самоанализ — лучшие способы убедиться в созидательной силе любого предполагаемого Откровения, их нельзя назвать единственными. Следовало бы ожидать, что столь масштабное явление будет иметь, в том числе, и некие социальные последствия, которые мы можем исследовать эмпирически. «Такова,— говорит Бахаулла,— связующая сила Слова Божиего, что объединяет она сердца тех, что отрешились ото всего, кроме Него...»[323] Это утверждение может вызвать удивление. Существует мнение, модное в некоторых кругах, что религия есть основная причина войн в мире, разобщённости и нетерпимости; что любые шаги на пути развития человечества делались не благодаря, а вопреки религии; и что обществу действительно было бы куда лучше без неё. Бахаи решительно заявляют, что всякий раз, когда религия перестаёт быть источником любви и единства, её существование становится бессмысленным; они считают, что главная цель религии — воспитание любви и единства. Вопрос в том, удаётся ли ей это, или правы циники, утверждающие противоположное?

Бахаи ответили бы на это, что религия служит объединяющей силой до тех пор, пока её сторонники остаются верными принципам и духу Богоявления, создавшего её. Истинная религия — это не только и не столько величественные здания; это не просто официальное вероисповедание и обряды; это куда больше, чем хоры или витражи, или любой другой из внешних атрибутов, которые мы привыкли ассоциировать с ней. Все эти вещи сами по себе не плохи,— но важно понимать, что они не составляют внутреннюю суть религии. «Суть религии,— говорит Бахаулла,— свидетельствовать о том, что явил Господь, и следовать тому, что предписано Им в Его могущественной Книге».[324] Если пренебречь религиозными учреждениями, а вместо этого обратиться к историческим следствиям возникновения мировых Священных Книг, что же мы увидим?

С безошибочной ясностью перед нами предстанет тот факт, что эти Книги — все вместе, как феномен,— играли роль самой мощной объединяющей и цивилизующей силы в человеческой истории. Каждая мировая религия начиналась во мраке безызвестности со слов некоего никому не ведомого человека,— Христа, Будды, Мухаммада и так далее,— Который утверждал, что был избран рупором невидимого Высшего Разума. Затем учение Основателя оформлялось в книгу, которая становилась объединяющим фактором для своего религиозного сообщества. Каждая религия медленно росла, обычно в течение нескольких столетий, всегда преодолевая жестокое сопротивление, чтобы затем утвердиться в качестве основной силы в обществе. Каждая из них, в процессе своего развития, объединяла сотни ранее враждебных племён, народностей, культур и культов, требуя от своих членов верности более высоким идеалам и воспитывая в них дух братства под сенью единого Бога. Этот объединяющий импульс всегда порождал новую цивилизацию, более прогрессивную, чем все бывшие ранее.

Эти повторяющиеся циклы — непреложный исторический факт. Более того — это центральный, важнейший исторический факт. К сожалению, каждый цикл включает не только стадию восхождения, но и упадка. Упадок начинается в тот момент, когда человечество теряет связь с чистым источником Учения Основателя религии. Проповеднический энтузиазм сменяется акцентом на соблюдении обычаев и самоуспокоенностью. Затем во имя Христа начинают организовываться крестовые походы и разжигаются костры инквизиции, хотя Сам Он велел «подставлять другую щёку»[325] и «вложить меч в ножны»[326]. Во имя Мухаммада ведутся святые войны, а за выход из Ислама по закону начинает полагаться смертная казнь, хотя Он использовал силу только в целях самообороны и решительно заявлял: «Пусть не будет принуждения в религии».[327] Именно тогда любой интел- лектуал, видя упадок веры, может осудить её как источник ненависти и фанатизма.

Именно поэтому, как полагают бахаи, религия и должна периодически обновляться. Это обновление не может произойти путём экуменических движений, обращённых в прошлое и мечтающих вернуть первозданную чистоту своей веры. Почти все такие движения приводят к возникновению лишь ещё одной секты, как правило, более фанатичной и враждебной к «неверным» и «неспасённым». Обновление может прийти только от Бога, только из уст нового Посланника, являющего Свои законы сообразно требованиям новой эпохи и устанавливающего новые принципы, соразмеряя их со степенью готовности к ним человечества.

Какие бы чувства мы ни питали насчёт религии, мы вряд ли можем отрицать, что самые влиятельные книги в истории — это великие религиозные писания: Бхагавад-гита, Упанишады, Зенд-Авеста, Библия, Коран. Именно они,— в несравненно большей степени, чем работы любого светского писателя или философа,— задавали направление развития цивилизации; именно они давали силы миллиардам людей прожить свои жизни достойно. Как однажды выразилась Марзи Гейл (Marzieh Gail): «Сколько существует на белом свете домов, где имелся бы "старый семейный Аристотель?"» Если взглянуть на ситуацию с этой стороны, нам сразу станет очевидно, почему Бахаулла говорил: «Слово Божие есть царь всех слов, и всеохватное влияние его неизмеримо. Оно всегда правило миром бытия и вечно будет править им».[328] Я предположил выше, что если слова Бахауллы — истинное Откровение свыше, то мы вправе ожидать, что их созидательная сила будет проявляться в наблюдаемых социальных феноменах. Теперь смысл этого заявления должен несколько проясниться. Если Бахаулла есть Тот, Кем Он претендует быть, то нарождающаяся всемирная община бахаи, на самом деле, представляет собой зародыш новой цивилизации,— такой же, какими были когда-то еврейская, христианская и мусульманская общины на соответствующих стадиях своего развития. В этом случае она должна демонстрировать живую сплочённость и эволюционный задор, резко контрастирующие с распадом традиционных общественных формаций в современном мире. Этот феномен может быть не сразу очевиден для стороннего наблюдателя: Арнольд Тойнби отмечает в своей книге «Исследование истории» (Arnold Toynbee. A Study of History), что христианская вера в эллинистическом мире второго века была заметна не больше, чем Вера бахаи в западном мире сегодня.[329] Тем не менее, признаки такого развития, если они существуют, должны быть видны всем, кто сознательно ищет их.

И эти признаки действительно весьма изобильны. Относительная новизна и малочисленность Веры бахаи ещё более ярко высвечивают две её самых ярких характеристики: её этническое разнообразие и её географическую распространённость.

Число различных рас, племён, народностей и этнических групп, представленных в общине бахаи, исчисляется тысячами, причём из-за неуклонного расширения рядов общины все официальные статистические данные устаревают задолго до того, как они могут быть опубликованы. Любая попытка классификации верующих выливается в многостраничные письма мелким почерком, и если мы попытаемся изучить эти страницы, то почти наверняка найдём там любую человеческую подгруппу, о которой мы когдалибо слышали, плюс бесчисленное множество таких, о существовании которых мы даже не подозревали.

Маркус Бах (Marcus Bach), бывший профессор сравнительного религиоведения в Университете штата Айова, решил проверить это разнообразие, посетив разные места на планете:

Куда бы я ни поехал, чтобы исследовать веру под названием «бахаи», я был удивлён тем, что я обнаруживал... Бахаи весьма интригуют меня... Среди них есть все основные культурные и этнические группы со всего мира, и они проникли в самые малоизвестные населённые пункты в отдалённых странах, где даже христианство практически неизвестно... Я встречал их в самых неожиданных местах — в истерзанной войной деревне в юго-восточной Азии, в африканских городах, в промышленном Мехико, среди руководителей крупной промышленной фирмы в Иране, в школах и колледжах разных стран, в американских городах и деревнях,— везде, где люди чувствуют свою причастность к вековой мечте о человеческом братстве под присмотром Бога-Отца... Во всех этих местах есть бахаи.[330] Как полагает Бах, приверженность бахаи идее разнообразия выходит далеко за рамки статистики: она формирует всю жизнь приверженцев этой веры. Задолго до возникновения движения за гражданские права на американском Юге или упразднения апартеида в Южной Африке общины бахаи в тех местах уже активно продвигали расовую интеграцию и смешанные браки. Вера собрала воедино брахманов и неприкасаемых в разделённой на касты Индии, протестантов и католиков в раздираемой религиозной ненавистью Северной Ирландии, евреев и арабов на Ближнем Востоке. Роберт Семпл, член Правления пресвитерианской церкви,— один из множества тех людей, от которых можно услышать комментарии, подобные вот этому:

...Трудно также удивляться быстрому росту в христианских странах новой всемирной Веры бахаи, которая также приобретает много приверженцев среди народов Азии и Африки,— ибо эта Вера приводится в движение силой горячей веры в Бога- Отца, в братство всех людей, всех вероисповеданий и рас, и,— это особенно важный момент,— подобно Христианской Церкви в самом её начале, она практикует то, что проповедует.[331] С этим разнообразием тесно связано удивительное географическое проникновение международной общины бахаи. Британская энциклопедия в своём ежегоднике за 1988 год и в последующих ежегодных изданиях публиковала таблицу сравнительных статистических данных по каждой из важнейших мировых религий. Сообщая, что Вера бахаи — одна из самых малых из них по численности, Британская энциклопедия поместила её на второе место после Христианства по количеству стран, где у неё имеется «значимое число последователей»!

В дополнение к этническому разнообразию и географической распространённости, всемирная община бахаи обладает также рядом других особенностей, которые свидетельствуют о созидательной силе богоявленного слова Бахауллы. Среди них — нерушимое единство административного порядка, через который бахаи, где бы они ни проживали, организуют и координируют свою деятельность. Насколько мне известно, ни одно другое широко распространённое и разнообразное по составу членов религиозное движение не могло сопротивляться разделению на секты и группировки более одного столетия.

Организационное единство, однако,— это просто сосуд для гораздо более важного смыслового наполнения — духовного единения, которое оживляет сердца верующих. Рассмотрим эффект учения бахаи о поступенчатом Откровении. Последователи любой религии,— евреи, буддисты, мусульмане, христиане, индуисты или зороастрийцы,— сплачивающиеся вокруг Бахауллы, делают это без ущерба для своих духовных корней. Бахаи христианского происхождения, например, почитают Иисуса и Библию не меньше, чем те, что считают себя, так сказать, «эксклюзивными христианами». Чтобы принять Бахауллу как духовное возрождение Христа, нет необходимости отрицать Христа,— напротив, это означает последовать за Ним в момент Его Второго пришествия. Точно так же бахаи буддистского проис- хождения не должны отказываться от Будды; бахаи-выходцы из мусульман не предают Мухаммада, и т. д. Принимая Бахауллу как Обетованного всех религий, приверженцы различных конфессий находят общий язык, в то же время укрепляя и уточняя свои традиционные верования. В результате рождаются мощные узы братства, невозможные в эклектичном или экуменическом движении.

Ещё один признак сплочённости и жизненной силы общины — ощущение общей истории. Историк-бахаи Дуглас Мартин (Douglas Martin) так говорит о гордости, которую верующие-бахаи испытывают в отношении своего наследия. Им есть, что вспомнить,— например, двадцать тысяч мучеников:

Помимо живого интереса к духовным исполинам прежних Откровений, у них есть свои собственные архетипические герои и святые, в честь которых они называют детей, чья жизнь служит нравственным образцом и чьи духовные достижения уже начали постепенно отражаться в произведениях их художников, писателей и музыкантов. Сегодня в этой общей традиции воспитывается, по всему миру, целое поколение японских, итальянских, боливийских, угандийских, канадских и персидских детей.

Например, все они изучают рассказ о матери Ашрафа, юного персидского бахаи. Мать сидела в комнате с женой Ашрафа, которой на тот момент не было ещё и двадцати лет, когда обе женщины услыхали шум приближающейся толпы, выкрикивающей антибахаистские лозунги. Прежде, чем они смогли что-то сообразить, кто-то из толпы швырнул в комнату отрубленную голову Ашрафа. Девушка-подросток упала в обморок. Мать, однако, спокойно смыла кровь с головы сына, затем бросила её обратно в толпу со словами, которые бахаи помнят до сих пор: «То, что мы отдали Богу, мы не принимаем обратно!»

Ещё одна замечательная особенность жизни общины бахаи — её эффективность в качестве катализатора гармоничных социальных преобразований. Группы бахаи и отдельные верующие, действующие на самом низовом уровне в тысячах населённых пунктах по всей планете, воплощают идеалы Бахауллы в практические программы социально-экономического развития. Их достижения уже завоевали и продолжают завоёвывать не только восхищение, но и активную поддержку государственных и частных учреждений, с которыми они координируют свои гуманитарные усилия.

В сочетании с её удивительным разнообразием и географической распространённостью, эти характеристики — духовное и административное единство, чувство исторической общности и решительная приверженность социальным изменениям,— наполняют общину бахаи пульсирующей энергией развития. Чтобы поверить, нужно самому испытать это. Впрочем, даже увидев это воочию, мы можем толковать этот факт любым удобным нам образом; единственное, что у нас уже не получится сделать,— это проигнорировать его или отрицать его реальность.

Исходным пунктом для обсуждения этого вопроса стало учение Бахауллы о том, что Богоявленное Слово есть доказательство само по себе, в силу своих уникальных качеств, одно из которых — его способность порождать новую цивилизацию. Это смелое заявление привело нас к необходимости задаться вопросом: есть ли какие-то факты, подтверждающие мнение бахаи о собственной общине как о ядре и прототипе нарождающегося Нового Мирового Порядка? Разумно ли, учитывая обстоятельства ещё относительно молодой общины бахаи, приписывать её существование и направление её развития тому же духовному импульсу, который породил великие религии и цивилизации прошлого?

Конечно же, доказать это с математической точностью невозможно: социология может быть чем угодно, только не точной наукой. Но как бы мы ни толковали эти знаки, они однозначно указывают на впечатляющее влияние слов Бахауллы как в прошлом, так и в настоящем, причём на всё более широкий круг людей. Шоги Эффенди так резюмирует эту ситуацию:

Вера Бахауллы ассимилировала, благодаря своему творческому, регулирующему и облагораживающему воздействию, все многообразные расы, национальности, вероисповедания и классы, что стремились укрыться под её сенью и поклялись в беззаветной верности её делу. Она преобразила сердца своих приверженцев, сожгла в священном огне их предрассудки, успокоила их страсти, возвысила их представления, облагородила их мотивы, скоординировала их усилия и значительно расширила их кругозор. Поддерживая в них патриотизм и оберегая их чувство верности в менее глобальных аспектах, она воспитала в них любовь ко всему человечеству... Сохраняя в неприкосновенности их веру в Божественное происхождение своих религий, она дала им возможность чётче представить основную цель этих религий, раскрыть их достоинства и признать их преемственность, взаимозависимость, цельность и единство...

…Эта мирообъемлющая система, это многоцветное и сплочённое братство, рождает в каждом привлечённом на свою сторону мужчине и каждой привлечённой на свою сторону женщине такую веру, такую надежду и такую энергию, которые нынешнее своенравное поколение давно уже утратило и совершенно бессильно восстановить. Те, что выбирают ближайшие направления движения в этом беспокойном мире, те, что несут ответственность за воцарившийся в нём хаос, за его страхи, сомнения и страдания, вполне могли бы, посреди своей растерянности, направить взоры и мысли на доказательства этой спасительной милости Вседержителя, которая находится от них на расстоянии вытянутой руки,— милости, что способна облегчить их бремя, рассеять их недоумение и осветить их путь.[332]

Громкие заявления требуют убедительных доказательств.

— Карл Саган О вы, судящие по справедливости! Если отвергнуть сие Дело, то какое ещё дело в сём мире можно будет поддержать или посчитать достойным приятия?

— Бахаулла Никто, как подчёркивается во введении к этой книге, никогда не принимал религию исключительно на основе рациональных доказательств. И никто, конечно же, не должен этого делать. Если сердце не откликается на призыв Пророка с такой уверенностью, которая выходит за рамки слов и логики, если этот призыв не звучит колоколом правды в самой сердцевине вашего бытия,— верить в неё будет и немудро, и неразумно.

Тем не менее, мы можем привести, по крайней мере, две убедительные причины в пользу отыскания логических доказательств религиозной веры. Во-первых, как говорит Абдул-Баха, «доводы указуют путь, и с их помощью сердце обратится к Солнцу Истины. А когда сердце обратится к Солнцу, откроются очи, и узнают они Солнце через само Солнце».[333] Вовторых, даже после того, как человек достигнет убеждённости в истинности конкретной религии, логические доводы могут подкрепить эту интуитивную уверенность и пролить дополнительный свет на различные частные аспекты веры. Абдул-Баха недвусмысленно призывал верующих: «…лучше прибегать к разуму, анализировать и логически изучать представленные факты, чтобы родилась уверенность и была обретена вера».[334] Он советовал им «обретать прочное знание» о Боге и Его Проявлениях «на основе доказательств и фактов, а не предположений».[335] Таким образом, мы видим, что к религии следует относиться с тех же позиций, что и к науке. Шоги Эффенди говорил, что Вера Бахаи «научна в своём методе».[336] Вероятно, он имел в виду, что она научна в своём методе поиска истины, поскольку чем ещё занимается наука, как не выяснени- ем истины? К тому же, «самостоятельный поиск истины» значится первым принципом Веры бахаи.

Человеку, не вращавшемуся в академической среде, может показаться, что научный метод — это что-то невероятно сложное и утомительное. На самом деле это не так. Научный метод, по большому счёту,— это просто упорядоченный здравый смысл. В главе 3 мы уже говорили об этом. Любой учёный занимается тем, что проверяет какое-то выдуманное им самим или кем-то ещё объяснение («гипотезу») с помощью данных, полученных из опыта. Собирая данные и примеряя их для объяснения какой-то гипотезы, учёный может — и даже должен — пользоваться всеми способностями своего ума и своей психики: делать наблюдения, строить логические конструкции, прислушиваться к своей интуиции и опираться на достойные доверия авторитетные источники. Желательно, чтобы этот процесс был открытым, то есть, чтобы сделанные одним человеком наблюдения мог повторить и проверить другой достаточно квалифицированный человек.

Любой набор фактов, сколь бы обширным он ни был, может быть объяснён совершенно по-разному. Это означает, что на самом деле нельзя стопроцентно доказать ни одну нашу теорию. Поэтому учёные идут от противного — они пытаются, всеми доступными им методами, разрушить эту теорию. Каждый раз, когда гипотеза стойко переносит испытание, которое могло бы её опрокинуть (или, по крайней мере, поставить под сомнение), в нас крепнет убеждение, что она соответствует истине. Если какая-то теория раз за разом с честью выходит из-под огня критики, выдерживая проверки с самых разных сторон, если она увязывает в стройную систему множество ранее казавшихся разрозненными фактов, если она правильно предсказывает новые и неожиданные явления, если она объясняет максимальное количество феноменов самым простым образом, то её вполне можно счесть истинной — конечно, пока не появится противоречащий ей факт.

К сожалению, большинство людей вкладывает в слова «научное доказательство» совсем иной смысл. Они почему-то думают, что учёные в своих лабораториях отыскивают абсолютную истину — именно поэтому, например, журналисты часто изрекают фразу «учёные доказали, что…» чуть ли не со священным трепетом. Как только эта фраза звучит, все присутствующие должны, по их мнению, умолкнуть и не перечить. Любой хороший учёный, слыша эту фразу, вряд ли удержится от сарказма. В науке, как и в юриспруденции, можно надеяться доказать гипотезу «с разумной степенью уверенности»; но нам никогда не удастся избавиться от сомнений полностью. Но как только мы привыкнем к этой идее, мы обнаружим, что в ней нет ничего особенно ужасного. Эта мысль может быть освежающей и даже способна утешить нас: с одной стороны, этот факт позволяет нам следовать нашим убеждениям с высокой степенью уверенности; а с другой, он напоминает нам, очень мягко, что мы всегда должны оставаться открытыми для новых идей и доказательств.

У западной интеллигенции сложилось мнение,— и у верующих, и у скептиков,— что религия и наука несовместимы. Верующие обычно заявляют, что религиозное знание превыше научного, и поэтому любые попытки подвергнуть религиозные убеждения научному анализу приведут только к профанации их высоких и светлых чувств. Скептики придерживаются того же самого убеждения по прямо противоположной причине: они чувствуют, что религиозные постулаты либо имеют характер беспочвенных суеверий, либо настолько размыты и абстрактны, что нельзя придумать ни одного теста, который мог бы, даже теоретически, доказать их ошибочность. С научной точки зрения это автоматически означает, что их истинность также остаётся принципиально недоказуемой. Если некое заявление имеет настолько общий характер, что будет находиться в согласии с любым экспериментом, если оно столь туманно, что никакой реальный жизненный опыт не способен поставить его под сомнение,— значит, это заявление будет по самой своей природе ненаучным. Единственное, что мы можем сделать по отношению к нему — это пока воздержаться от вынесения окончательного вердикта. Современные материалисты изгоняют в это «чистилище» любые мистические или религиозные идеи.

Заявление Бахауллы бросает смелый вызов представителям как одного лагеря, так и другого. Он утверждает, с одной стороны, что принёс новое Откровение Божие и что Он исполнил все обетования и пророчества прежних религий. С другой стороны, Он формулирует Свои притязания настолько точным и научным языком, из Его высказываний вытекает столько конкретных и проверяемых на опыте следствий, что любой учёный полностью почувствует себя здесь в привычной ему среде. Например, Он заявляет, что следовавшие друг за другом «Богоявления» (т. е. Основатели религий и Родоначальники цивилизаций, череду Которых Он на данный момент завершает) все как один обладают рядом неотъемлемых качеств: Они непогрешимы, всезнающи, видят будущее, Им ведомы даже скрытые стороны физической реальности. Их знание врождённое, Они не приобрели его в какойто школе или у какого-то учителя,— а на самом деле, такому и невозможно нигде научиться. Их знания и совершенства заставляют Их выделяться на фоне обычных людей, как Солнце выделяется среди звёзд. Они отличаются безупречной честностью, и ничто в мире не способно Их испугать, даже уг- роза самых страшных страданий. Кроме того, Их слова наполнены животворящей силой — силой, способной преображать людей и менять ход истории.

Родившись среди удушающего мракобесия Персии XIX века, получив столь поверхностное образование, что его уровень никоим образом не дотягивал даже до базовой программы современной начальной школы, Бахаулла написал сотни книг и посланий, где затрагиваются самые сложные современные мировые проблемы,— причём в то время этими вопросами не задавались даже самые учёные из Его современников.

Кроме того, Он оставил нам в наследие пример Собственной жизни, подробно описанной очевидцами и сохранённой в бесчисленных документах.

Нынешние учёные могут поведать нам удивительные вещи: внутреннее устройство атома, химический состав звезды, до которой даже свет идёт миллионы лет, могут нарисовать, как выглядели животные, ходившие по Земле в невероятно древние времена. Они делают эти выводы на основе самых незначительных, на первый взгляд, фактов: мгновенного росчерка неуловимой частицы, пролетающей сквозь туман в стеклянной камере, лучика света, который шёл к нашей Земле через всю Галактику, пригоршни окаменевших костяных осколков. В случае Бахауллы, однако, свидетельства не просто значительны — они монументальны. Неужели этот удивительный научный метод, используемый этими бесстрашными исследователями реальности,— метод, способный раскрыть такие потаённые секреты природы,— не поможет нам узнать, кем же на самом деле был Бахаулла?

Эта книга показывает, что ответ на этот вопрос будет уверенно положительным — да, поможет. Конечно, если отбросить все «политические» соображения, абсолютно чуждые научному методу. Любой, кто пожелает выяснить для себя истину в этом вопросе, сможет сделать это без труда. Более того — в мире, столь удивительно многообещающем с одной стороны и столь опасном с другой, большой ошибкой было бы обойти этот вопрос молчанием. Нам действительно жизненно важно узнать, был ли Бахаулла Посланником от Бога или нет. Ставки исключительно высоки — фактически, на кон поставлена жизнь миллионов людей, которых убивает нынешний «плачевно несовершенный», по словам Бахауллы, мировой порядок. Более того, вопрос непосредственно касается и каждого отдельного человеческого существа. Очень жаль, что из-за предрассудков или просто из-за интеллектуальной лени «лидеры мысли», которым люди вручают свою судьбу и суждению которых склонны безоговорочно верить, на протяжении более чем ста лет отказываются подвергнуть заявления Бахауллы доскональной проверке.

Итак, вот краткое перечисление некоторых исторических фактов, которые могут быть задействованы в такой проверке:

Произведения Бахауллы (а также Баба и Абдул-Баха, о безошибочности Которых Бахаулла заявляет) содержат массу пророчеств. Эти пророчества детализированы и конкретны — в них упоминаются реальные исторические фигуры, реальные города и страны, причём часто указан и временной промежуток, в который они должны исполниться. Сам Бахаулла утверждает, что в них упоминается «большинство событий, свершившихся на сей земле», причём так, что «ни у кого не остаётся никакой возможности отвратиться или протестовать».[337] Большинство этих предсказаний противоречило общепринятым ожиданиям на тот момент. Все они были опубликованы заранее, так что у скептиков была возможность убедиться, заблуждается Бахаулла или Он действительно способен видеть будущее. Ни одно из пророчеств до сих пор не оказалось ошибочным, причём нередко исполнялись они в самый последний из возможных моментов, когда кое-кто уже спешил триумфально заявить об их провале. Есть и несколько пророчеств, которые ещё ждут своего исполнения, так что мы сможем наблюдать их осуществление своими собственными глазами.

Среди исторических пророчеств можно назвать следующие:

• неожиданное военное поражение и свержение с трона французского императора Наполеона III; • поражение Германии в двух кровавых войнах, приведшее к «плачу Берлина»; • необычайная успешность и стабильность правления английской королевы Виктории; • смещение ‘Алδ-пβши, премьер-министра Турции; • последующее свержение и убийство его повелителя, султана ‘Абд аль-‘Азδза; • распад Османской империи и угасание «внешнего блеска» её столицы, Константинополя; • печальная участь персидского шаха Нβτир ад-Дδна, ставшая «назидательным уроком» для всего мира; • ограничения, наложенные на властные полномочия персидского монарха в результате произошедшей в этой стране конституционной революции; • катастрофический упадок института монархии по всему миру и утрата им былого авторитета; • постепенная утрата духовенством своего политического и общественного влияния; • уничтожение института халифата, игравшего для мусульмансуннитов приблизительно такую же роль, какую играет для католиков римский папа; • распространение коммунизма — «движения левых» — и обретение им власти в мировых масштабах; • последующий стремительный упадок этого движения в результате его приверженности идее насильственного экономического равенства; • расцвет Израиля как еврейского государства; • преследование евреев на Европейском континенте, что исполнилось в результате нацистского холокоста; • жестокие расовые конфликты в Соединённых Штатах Америки, которые, как и предсказывало пророчество, поставили под угрозу само существование этого государства, вызвав раскол в обществе в самый напряжённый момент Холодной войны; • освобождение Самого Бахауллы из тюрьмы города Акка и воздвижение Его шатра на горе Кармель; • захват и осквернение мусульманскими фанатиками дома Бахауллы в Багдаде, святого для бахаи места; • полный провал всех попыток создать раскол внутри Веры Бахаи.

Вот пророчества бахаи, предрёкшие определённые научные открытия:

• резкое ускорение научного и технического прогресса; • открытие ядерного оружия — силы, способной отравить всю атмосферу Земли; • осуществление трансмутации элементов, давней мечты алхимиков, и смертельная угроза человечеству в результате этого (ни одному алхимику никогда не пришло бы в голову, что открытие способа превращать медь в золото может привести также к созданию оружия, способного сжечь целый город за доли секунды); • открытие того, что сложные элементы в природе образуются из более простых на стадии взрыва новых и сверхновых звёзд; • признание того, что планеты — нормальный продукт процесса образования звёзд, хотя многие учёные совсем недавно были уверены, что Солнечная система — уникальное или хотя бы редкое во Вселенной образование; • космические путешествия «со скоростью поднимающейся молнии», не только к другим планетам, но и «от земного шара к солнечному шару»; • признание заразности некоторых форм рака; • неудача любых попыток отыскать «недостающее звено» — общего предка человека и обезьяны; • крах теории механического эфира в физике и замена её идеей эфира как «умозрительной реальности» (в виде пространственно-временного континуума или физического вакуума); • крах механистических моделей устройства мира.