2) Широко распространённое осознание мирового гражданства, которое станет результатом этого единства.

Подразумевал ли Абдул-Баха, что «в нынешнем столетии» разовьются оба эти явления или только первое из них, для меня не совсем ясно из Его формулировки. Как бы то ни было, но можно предположить, что расцвет глобального стиля мышления, предсказанный Абдул-Баха, будет предшествовать официальному созданию действующего мирового правительства. На мой взгляд, это пророчество отнюдь не говорит о том, что политические институты Малого Мира возникнут к концу 2000 года.

Более чёткую формулировку этого обещания мы находим в газетном интервью Абдул-Баха, опубликованном в Канаде во время Его турне по Северной Америке. Абдул-Баха спросили: «Есть какие-либо признаки того, что прочный мир будет установлен в сколько-нибудь разумные сроки?» Журналист так записал Его ответ: «Он будет установлен в этом веке. В XX веке он станет всеобщим. Все народы будут вынуждены принять его». На вопрос о том, не станет ли решающим фактором здесь экономическое давление, Он якобы сказал:

Да: народы будут вынуждены прийти к миру и согласиться на отмену войны. Ужасное бремя налогообложения для военных целей превысит пределы человеческой выносливости.[221] Это устное замечание, сформулированное так, как его запомнил и понял репортёр и передал переводчик, не может считаться столь же авторитетным, как официальные письма и стенограммы выступлений Абдул-Баха. Как и неподтверждённые заметки паломников, такие заявления, сколь бы интересными или глубокими они ни казались, не считаются частью признанных Писаний бахаи и не несут в себе обязательных для верующих заповедей. Тем не менее, если относиться к ним без фанатизма, то подобным сообщениям вполне можно доверять, если они кажутся правдоподобными. Данное интервью относится именно к этой категории, а его сходство со Скрижалью про «семь светочей» не вызывает сомнений.

Шоги Эффенди заявил, что с укреплением Малого Мира должен «синхронизироваться» ещё один процесс — возведение административных зданий для основных институтов Всемирного Центра Бахаи.[222] Этот смелый проект, в настоящее время находящийся в начальной стадии реализации, планируется завершить примерно в конце этого столетия. Этот график строительства, конечно же, не более чем план; проект вполне может быть отсрочен в результате событий внутри или за пределами мира бахаи. Кроме того, синхронизация может означать лишь то, что эти два процесса движутся вместе по направлению к своей конечной цели,— они не обязательно должны закончиться одновременно. Несмотря на все эти неопределённости, Всемирный Дом Справедливости приводит многочисленные признаки того, что «Малый Мир не может быть слишком далёк от нас».[223] Что касается точного времени этих событий, то секретарь Шоги Эффенди писал от его имени:

Мировое правительство возникнет, но мы не знаем дату этого события.[224] Всё, что мы знаем — это что Малый Мир и Величайший Мир наступят, однако точные даты этих событий нам неизвестны.[225] Какова должна быть роль Веры бахаи в этом процессе? В письме, написанном от имени Всемирного Дома Справедливости, указываются следующие моменты:

Что касается Малого Мира, то Шоги Эффенди объяснил, что поначалу это будет политический союз, достигнутый решением правительств различных стран, и будет установлен без прямого участия общины бахаи. Это не означает, однако, что бахаи стоят в стороне и ждут наступления Малого Мира, ничего при этом не делая для мирного процесса. Действительно, продвигая принципы Веры, без которых мирное сосуществование просто невозможно, и совершенствуя орудия Административного Порядка бахаи, представляющие, по словам возлюбленного Хранителя, модель будущего общества, бахаи своими каждодневными усилиями закладывают основу для прочного мира во всём мире, устремляясь при этом к своей высшей цели — Величайшему Миру.[226] Тяжкое испытание для человечества Мало какие по-настоящему ценные вещи достаются нам легко — и уж точно не мир во всём мире. Бахаулла чётко даёт понять, что путь к миру будет тернистым и болезненным. Мы уже приводили Его слова о том, что «солнце справедливости взойдёт на небосклоне» только «после вселенского потрясения», и что только «насущная необходимость» со временем заставит мировых лидеров заключить мирный договор. В Писаниях бахаи часто говорится, что одним из ключевых факторов в возникновении нового мирового порядка будет некое страшное бедствие или катастрофа, которое встряхнёт человечество и выведет его из состояния апатии.

Многие из этих ссылок на грядущее бедствие — всего лишь намёки или аллюзии. Как и большинство других концепций из Святого Писания, «бедствие» имеет несколько значений,— некоторые из них аллегорические, другие следует понимать буквально. Для бахаи величайшее бедствие — духовное, когда народы и мировые лидеры слышат весть о Бахаулле, но при этом отказываются исследовать или даже просто всерьёз рассматривать Его заявление о том, что Он есть Посланник Божий для нынешней эпохи. Особо трагичный аспект этого бедствия — это фанатичный материализм, пронизывающий все аспекты современной жизни и навлекающий невыразимые страдания и бедствия на людей как на духовном, так и на физическом уровне.

Некоторые отрывки из Писаний Бахаи, судя по всему, говорят о «погибели» в духовном смысле; другие могут относиться в целом ко всему периоду потрясений, отделяющему момент провозглашения Бахауллой Его миссии от наступления эпохи Величайшего Мира. Некоторые, однако, явно указывают (не вдаваясь при этом в детали) на некие конкретные будущие события. Бахаулла, например, пишет:

Мир пребывает в родовых муках, и его смятение нарастает день ото дня. Лик его обращён к своенравию и неверию. Ждёт его столь тяжкая участь, что раскрывать её сейчас неуместно и несвоевременно. Извращённость его продлится ещё долго. Когда же придёт назначенный час, вдруг явится то, от чего содрогнётся всё тело человечества. Тогда и лишь тогда будет развёрнута Божественная Хоругвь и Райский Соловей воспоёт свою песнь.[227] Хотя Бахаулла и не раскрывает природу этого жуткого события, которое «в назначенный час вдруг явится», Он, судя по всему, чётко выделяет его среди неких «родовых мук» и «смятения», ведущего к нему. Шоги Эффенди проводит похожее различие между «карающим бедствием», предсказанным Бахауллой, и шестнадцатью признаками, которые «должны или возвестить, или сопровождать» его:

Наблюдая эти болезненные возмущения, эту суматоху и несчастия эпохи родовых мук, мы вполне можем задуматься над зловещими пророчествами, изречёнными почти 80 лет назад Творцом нашей Веры, а также мрачными прогнозами, сделанными Тем, Кто есть безошибочный Толкователь Его учения: все они предвещают вселенскую смуту, не имеющую прецедентов в истории человечества по размаху и интенсивности.

Резкое нарушение равновесия в мире; дрожь, которая охватит всё тело человечества; кардинальное преображение человеческого общества; сворачивание нынешнего Миропорядка; основополагающие изменения, что затронут правительственные структуры; ослабление столпов религии; подъём диктаторских режимов; распространение тирании; падение монархий; упадок институтов духовенства; усиление анархии и хаоса; расширение и сплочение Движения Левых; превращение в пламя тлеющей искры расовых конфликтов; разработка адских машин для ведения войны; сжигание городов; загрязнение атмосферы Земли — таковы знамения и удивительные знаки, что должны или возвестить, или сопровождать карающее бедствие, которое, ...как указано Тем, Кто есть Судия и Искупитель человечества, должно рано или поздно поразить общество, в массе своей отказывающееся, в течение уже более чем ста лет, внимать Гласу Божиего Посланника для сего дня,— и это бедствие должно очистить человеческий род от скверны вековечных пороков и спаять его составные части в крепкое всемирное Братство...[228].

Может показаться, что Вторая мировая война, унёсшая 55 млн. человеческих жизней,— бедствие достаточной величины, чтобы считать предсказание Бахауллы исполненным. Тем не менее, только что приведённое заявление Хранителя было написано в апреле 1957 года, много лет спустя после войны. Ещё более чётко высказывается по этому поводу Шоги Эффенди в своём заявлении 1954 года, где он, ссылаясь на предупреждение Бахауллы о губительном воздействии материализма, описывает Вторую мировую войну не более как «предвестник» грядущего:

На самом деле, предвестником разрушений, которые этот «огнь поядающий» [материализм] будет сеять в мире,— так что будут опустошены города во многих странах, участвующих в этой трагической, захлестнувшей весь мир бойне,— стала последняя мировая война, возвестившая наступление второго этапа глобального хаоса, который, увы, неизбежно обрушится на человечество, забывшее о своём Боге и не обращающее внимания на явные предупреждения, высказанные назначенным Им Посланником для сего дня.[229] Вышеприведённое заявление указывает, что катастрофа будет как-то связана с «трагической, захлестнувшей весь мир бойней» между народами. Пророчества, однако, ничего не говорят о том, какую форму примет катастрофа — военную, экономическую, экологическую, или это вообще будет что-то совершенно непредвиденное и неожиданное. В письме 1949 г., написанном секретарём Шоги Эффенди от его имени, говорится:

У нас нет никаких указаний на то, какова будет природа этого апокалиптического переворота: это может быть ещё одна война... но изучение Писаний Бахаи ясно указывает — чем дольше «Божественному Врачевателю» (т. е. Бахаулле) мешают приступить к исцелению бед этого мира, тем более тяжёлыми будут кризисы, и тем страшнее будут страдания больного.[230] Что бы ни случилось, Бахаулла даёт понять, что это бедствие не уничтожит род человеческий и не помешает ему реализовать свою высокую судьбу, которая заключается в достижении мира и единства. Наоборот, Он указывает, что его последствия, сколь бы ни были они трагическими в краткосрочной перспективе, в конечном счёте окажутся благотворными. «Бедствия Мои,— пишет Он,— Моё провидение; по видимости они — огнь и возмездие, но сокрыты в них свет и милосердие».[231] Шоги Эффенди пишет:

Пламя, зажжённое по Его Божественной справедливости, очистит жестокосердное человечество и сплавит его взаимопротиворечащие и враждующие элементы так, как не сможет их очистить и сплавить воедино ни одна другая сила. Это не только карательный и разрушительный огонь, но дисциплинирующий и творческий процесс, цель которого — спасение всей планеты через её объединение. Мистически, медленно и неуклонно Бог реализует Свой замысел,— хотя зрелище, предстающее перед нашими глазами сегодня, свидетельствует о мире, безнадёжно запутавшемся в собственных сетях и не обращающим никакого внимания на Глас, что в течение уже целого столетия призывает его к Богу... [232] Бахаулла уподобляет текущее состояние мира периоду беременности. Применяя эту аналогию, мы можем толковать «родовые схватки» как повторяющиеся кризисы, сотрясающие человечество, рождение — как «апокалиптическую смуту», а собирающегося вот-вот родиться младенца — как Малый Мир, федеративное объединение мира. Продолжая аналогию с планетой в родовых схватках, Бахаулла пишет:

Близится день, когда она принесёт свои благороднейшие плоды, когда из неё взрастут высочайшие деревья и очаровательнейшие цветы и произойдут наисветозарнейшие благословения.[233] Шоги Эффенди объясняет:

Божия цель состоит исключительно в том, чтобы установить,— причём средствами, доступными только Ему и полное значение которых только Он может постичь,— Великий, Золотой Век для давно разделённого и от века страдающего человечества. Его нынешнее состояние,— а в действительности, и его ближайшее будущее,— мрачно, чудовищно мрачно. Его далёкое будущее, однако, лучезарно, ослепительно лучезарно,— настолько, что ничьё видение не способно представить такого сияния.[234] Учитывая эту перспективу, бахаи смотрят на катастрофические события нынешней эпохи с надеждой и оптимизмом. Несмотря на то, что, по их мнению, состояние мира будет и дальше ухудшаться, и только потом улучшится, их взор устремлён в светлое будущее. Они стремятся к золотой середине,— не слишком эмоционально реагировать на неопределённые опасности, ожидающие всех нас впереди, но при этом и не игнорировать их. Нижеследующее письмо, написанное от имени Шоги Эффенди бахаи Соединённых Штатов, описывает сбалансированную и конструктивную реакцию на сложившуюся ситуацию:

Он не думает, что бахаи должны попусту тратить время, размышляя о тёмной стороне бытия. Любой разумный человек может понять из опыта последней мировой войны, а также на примере вооружений, разрабатываемых современной наукой для будущей войны, что крупные города по всему миру будут в огромной опасности...

Кроме того, вне какой-либо связи с данной темой, он призывал бахаи, ради служения Вере, покидать эти центры всепроникающего материализма, где жизнь в наши дни столь тороплива и сумбурна, и разъезжаться по небольшим городкам и сёлам, чтобы донести послание до всех населённых пунктов Американского Союза. Он твёрдо верит... что бахаи в итоге окажутся счастливее, если поступят именно так, и что в случае начала войны они, само собой разумеется, будут там в большей безопасности,— как будет в большей безопасности любой другой человек, живущий в сельской местности или вдалеке от больших промышленных зон.

...Он не видит никаких причин для беспокойства, но он, конечно, считает, что бахаи должны взвесить все «за» и «против» и принять меры для распространения Веры Бахауллы,— а также, в конечном итоге, и для собственного счастья. На самом деле, эти две цели идут рука об руку.[235] Предназначение Америки В трудах Веры бахаи утверждается, что Америка призвана сыграть ведущую роль в установлении как политического единства в мире (Малого Мира), так и последующего духовного единства (Величайшего Мира).

Бахаулла в Китаб-и-Агдас обращается к «правителям Америки и президентам республик её», говоря:

Руками справедливости поднимите сломленных и сокрушите благоденствующего угнетателя жезлом заповедей Господа своего, Устроителя, Премудрого.[236] Абдул-Баха пишет:

Американский континент в глазах единого Бога истинного есть та самая земля, где будут явлены яркие лучи Его света, где раскроются тайны Его Веры, где будут обитать праведные и собираться свободные.[237] Американский народ,— сказал Он в ходе Своего визита в США,— воистину достоин первым воздвигнуть скинию великого мира и провозгласить единство человечества… Пусть от своих материальных достижений поднимутся они на такие высоты, чтобы небесный свет устремился из этого центра ко всем народам мира... Эта американская нация обладает силами и средствами исполнить то, что украсит страницы истории, ей будет завидовать весь мир и она будет благословлена и на Востоке, и на Западе благодаря триумфу своего народа... Американский континент выказывает знаки и свидетельства величайшего прогресса. Ещё большие надежды подаёт его будущее, ибо его влияние и свет распространятся очень далеко. Он станет духовным лидером всех народов.[238] Абдул-Баха сознавал, что Америка никогда не сможет оправдать эти надежды, не преодолев ряд своих серьёзных слабостей. Мы уже видели, например, что Он считал расовые предрассудки угрозой самому существованию Америки. Он придерживался аналогичной точки зрения и на опасности, проистекающие из материализма и морального упадка. Комментируя эти предупреждения и обещания, Шоги Эффенди так пишет об Америке:

Беспрецедентные в исторической перспективе несчастья, которым суждено очистить её общественные институты, удалить скверну из сердец её жителей, сплавить воедино её составные элементы и крепко спаять её в единое целое с родственными народами обоих полушарий, неизбежны.[239] Бед и несчастий, которые ей угрожают, частично можно избежать,— но в основном они неизбежны и посланы Богом с тем, чтобы её правительство и народ, упорно цепляющиеся за устаревшую доктрину абсолютного суверенитета и отстаивающие политическую систему, явно расходящуюся с потребностями мира, сжавшегося до размеров квартала и отчаянно жаждущего единства, смогли очиститься от анахроничных концепций и готовы были сыграть, как предсказано Абдул-Баха, ключевую роль в воздвижении знамени Малого Мира, в объединении человечества и в создании мирового федерального правительства на этой планете. Эти же самые огненные невзгоды не только прочно спаяют американскую нацию с братскими народами в обоих полушариях, но и, благодаря своему очищающему эффекту, полностью освободят её от всего того шлака, что копился в ней, поколение за поколением, из-за глубоко укоренившихся расовых предрассудков, безудержного материализма, широко распространившегося безбожия и моральной распущенности,— что и не позволило ей до сих пор принять на себя роль мирового духовного лидера, предсказанную ей безошибочным пером Абдул-Баха,— роль, которую она обязана исполнить, несмотря на все мучения и скорби.[240] Будущее Веры Бахаулла и Абдул-Баха предсказали несколько важных событий, касающихся будущего самой Веры бахаи. Среди них два кажутся особенно примечательными:

1. Появление в Персии правителя, который протянет руку помощи бахаи этой страны.

Вера подвергалась жестоким преследованиям на родине Бахауллы с самого момента её зарождения. Сотни бахаи были казнены в Персии после исламской революции 1979 года, и сотни тысяч в настоящее время лишены права на труд, образование, законный брак, пенсии, свободу собраний и прочие основополагающие вещи.

В Китаб-и-Агдас Бахаулла обращается к столице Персии, говоря:

Если будет на то Его воля, Он благословит престол твой, утвердив на нём того, кто будет править справедливо и соберёт воедино Божию паству, рассеянную волками. Сей правитель с радостью и ликованием обратит лицо своё к народу Бахá и явит ему своё благоволение.[241] Шоги Эффенди говорит в своём резюме пророчеств бахаи:

Государь, который, как предвосхищено в Наисвятой Книге Бахауллы, должен украсить престол Его родной страны и осенить своей царственной защитой Его от века угнетаемых последователей, пока ещё так и не явлен.[242] 2. Будущий рост Веры бахаи и оппозиция, с которой она столкнётся в результате этого роста.

Священные писания бахаи прогнозируют значительный численный рост Веры в будущем. Приток новых верующих из тонкой струйки превратится в устойчивый поток, а затем достигнет, во многих странах, и стадии массового обращения. Каждый, кто следил за историей этого движения, не может не заметить начало этого процесса в Индии, Африке, Южной Америке, странах Карибского бассейна и в других регионах мира. Бахаи, однако, считают эти победы всего лишь первыми ласточками массового принятия Веры, обещанного в их Писаниях.

В Писаниях также указывается, что расширение и укрепление Веры в конечном итоге вызовет сильную оппозицию «на Западе, в Индии и на Дальнем Востоке».[243] По словам Шоги Эффенди, пророчества Абдул- Баха «предвещают переполох, который освобождение [веры] из оков религиозной ортодоксии вызовет на американском, европейском, азиатском и африканском континенте».[244] Следует отметить, что бахаи не стараются спровоцировать оппозицию и всячески воздерживаются от споров. Везде, где они живут, они ведут себя как законопослушные граждане, верные своим правительствам; они строго избегают ввязываться в политику и всячески стараются поддерживать тёплые отношения со всеми религиями и прогрессивными общественными движениями. Ни по внешнему виду, ни скрытым образом они не представляют никакой угрозы для благополучия окружающих. Однако притязания веры бахаи поистине монументальны, её законы и принципы бросают нынешнему обществу серьёзный вызов, а социальные изменения, которых она пытается добиться, будут иметь глубокие и далеко идущие последствия. Вполне вероятно, что всё это может возбудить опасения, а порой и сопротивление с разных сторон.

Бахаи уверены, что оппозиция не нанесёт вреда долгосрочным интересам их дела. Скорее, они полагают, что такая оппозиция привлечёт большее внимание общественности к обсуждению Веры, приведёт к более ясному пониманию её притязаний и целей и, в конечном итоге, развеет те самые опасения, что спровоцируют первоначальное сопротивление ей.

Некоторые заключительные соображения Как было сказано в самом начале этой главы, в некотором отношении её следует считать отступлением от основной темы данной книги — сбора свидетельств в пользу истинности притязаний Бахауллы. Здесь перечислены пророчества, по которым история ещё не вынесла своего вердикта. В этом смысле они не могут считаться доказательствами или опровержениями по данной теме — хотя рано или поздно это размежевание должно будет произойти.

Эти прогнозы могут, на первый взгляд, кому-то показаться невероятными. Это, однако, характерно для большинства великих исторических и научных событий,— они почти всегда кажутся маловероятными или даже невозможными, пока не станут реальностью; только впоследствии они предстают перед нами как шаги в единой логической последовательности. Десятки уже исполнившихся пророчеств бахаи казались столь же поразительными в тот момент, когда они были впервые произнесены.

Очевидно также и то, что хотя ни одно из этих оставшихся пророчеств не реализовалось полностью, некоторые из них уже исполнились частично, а новые события, случающиеся ежедневно, движутся в нужном направлении. Недавнее окончание холодной войны и поразительный прогресс, наблюдаемый в настоящее время в плане приближения к «единым свободам», сметают вековые барьеры на пути мира во всём мире и объединения всей планеты,— барьеры, которые только вчера казались непреодолимыми. Но одно дело — снести барьеры на пути к миру, и совсем другое — фактически перейти к нему. До тех пор пока великие державы не начнут диалог, направленный на создание всемирной федерации, «анархия, присущая государственному суверенитету», по словам Шоги Эффенди, будет «приближаться к своей кульминации».[245] Факт остаётся фактом: уверенное заявление Абдул-Баха, сделанное более 90 лет назад (и это были удивительно грозные и неспокойные годы), сегодня звучит ещё вернее, чем когда-либо ранее:

...Всё, что было записано в Скрижалях к царям, исполняется: если мы сравним события, произошедшие с 1870 г. от Р. Х., мы обнаружим: всё, что произошло, случилось именно так, как было предсказано; остаётся совсем немного того, что будет явлено позже.[246]

Мы определили, о люди, что высшая и конечная цель обретения всякой учёности,— принятие Того, Кто есть Предмет всякого знания; и всё же смотрите, вы допустили, дабы ваша учёность отделила вас, будто завесой, от Того, Кто есть Утренняя Заря сего Света...

— Бахаулла Знание есть свет, изливаемый Богом в сердце всякого, кого Он изберёт.

— Мухаммад Рассмотренные нами исторические прогнозы и научные открытия действительно могут помочь нам решить, обладал ли Бахаулла некими знаниями, которые Он никак не мог получить обычным путём. Однако есть и другие способы проверить всеохватность и глубину Его знания. Эти способы — как и те, что мы уже изучили,— напрямую касаются более широкого вопроса о Его личности и подлинности Его утверждения о том, что Он есть носитель Божественного послания.

Термин «Богоявление», широко использовавшийся Бахауллой, очевидно, означает нечто гораздо большее, чем только лишь вдохновлённого свыше предсказателя грядущих событий. Помимо всего прочего, это также и всемирный Просветитель, несущий нам, под Божиим руководством, духовные и социальные принципы новой цивилизации и наделённый «ниспосланными свыше силами, необходимыми для их воплощения».[247] Как часто замечал Абдул-Баха, доказательство истинного педагога заключается не в чудотворчестве, но в его умении воспитывать людей. Учение Богоявления должно не просто предвосхищать потребности новой эпохи,— оно должно способствовать её наступлению. Да, это требует знаний о будущем,— но это требует также и огромного количества знаний совершенно другого рода.

Кроме того, Бахаулла указывает, что знания, которыми обладает Богоявление, должны быть врождёнными. Будучи божественным даром, эти зна- ния присущи самой Его природе, они интуитивны и никак не могут быть приобретены путём учёбы или размышлений. Доказав, что чьё-то знание есть продукт обычного процесса обучения, мы автоматически докажем, что этот человек не может претендовать на статус Богоявления,— по крайней мере, в том смысле, как это понимают бахаи. При этом не важно, насколько блестящим умом обладает этот человек или насколько он начитан.

Эти соображения открывают перед нами несколько перспективных направлений исследования. Насколько обширными были знания Бахауллы? Ходил ли Он в школу и участвовал ли в научных исследованиях? Насколько сильно Его идеи расходились с общепринятыми представлениями того времени? Имелись ли у Него навыки или способности, которые невозможно было приобрести с помощью обучения? И самое главное: было ли Его знание действительно достаточно полным, чтобы соответствовать принятой Им на Себя миссии основателя новой, более прогрессивной цивилизации?

Ответы на эти вопросы должны пролить достаточно яркий свет на проблему подлинности Откровения Бахауллы. Если они будут согласовываться с Его притязаниями, правдоподобность заявлений Бахауллы значительно укрепится. Конечно, в данном вопросе трудно избежать субъективизма, и вполне вероятно, что одинаково разумные люди сделают здесь разные выводы. Тем не менее, факты жизни Бахауллы достаточно хорошо задокументированы, и любой серьёзный исследователь этой темы найдёт, на что опереться. Те, кто хочет оценить истинность Откровения Бахаи, согласятся, что эти вопросы имеют прямое отношение к нашему центральному вопросу:

Кем был Бахаулла?

Происхождение Бахауллы Персия, родина Бахауллы, знаменита своей богатой культурой и поразительными контрастами. Иран — остаток древней цивилизации, которая на пике своего развития контролировала почти весь известный тогда цивилизованный мир. В ветхозаветные дни зороастрийская Персия представляла собой империю, простирающуюся от «внутренних областей Индии и Китая до самых отдалённых уголков Йемена и Эфиопии».[248] За свою долгую и славную историю Персия породила таких царей, как Кир и Дарий, таких поэтов, как Хафиз, Руми, Саади и Омар Хайям; а также бесчисленных ремесленников, поражавших мир непревзойдёнными коврами, булатными клинками, фарфором и другими изделиями. «Эта прекраснейшая из земель,— пишет Абдул-Баха,— была когда-то светочем, источавшим лучи Боже- ственного знания, науки и искусства, благородства и высоких достижений, мудрости и доблести».[249] Однако к XVIII и XIX веку Персия погрузилась в состояние отсталости и упадка. По словам сэра Валентина Чирола, она превратилась в «страну, поражённую гангреной коррупции и атрофией безразличия».[250] Народ Персии — богатые и бедные, учёные и неграмотные,— с головой погрузились в суеверия и фанатизм. Феодальное самодержавие железной рукой контролировало послушное и апатичное население. Как правители, так и население были безвольными марионетками мусульманского духовенства, обладавшего огромной политической властью. Духовенство же развлекалось тем, что периодически вгоняло свою паству в состояние эмоционального исступления с целью получить с этого некие экономические или психологические дивиденды. Женщины считались почти что скотом, иностранцы и религиозные меньшинства — проклятыми язычниками, а любые либеральные идеи автоматически объявлялись сатанинскими. Преступников замучивали до смерти в ходе карнавальных шествий,— причём ярлык «преступника» легко навешивался на любого, кому не повезло вызвать недовольство местного муллы или губернатора. Взяточничество стало незаменимой смазкой для любого бизнеса или взаимодействия с государственными органами.

Таково было окружение Бахауллы в годы Его детства и юношества. Это была единственная среда, которую Он видел до вступления на поприще Своего пророческого служения. Удушающая атмосфера этих мрачных обычаев пронизывала все стороны жизни, включая образование. Большинство персов было совершенно необразованно,— и даже высшие классы, куда входила аристократия, правительственные чиновники и богатые купцы, редко стремились к чему-то иному, кроме базовой грамотности. Мальчики из привилегированных семей обычно занимались несколько лет дома, обучаясь чтению и письму, уделяя особое внимание Корану, персидской религиозной поэзии и орнаментированной каллиграфии. Несмотря на определённую художественную направленность, такая подготовка была рудиментарной. Гораздо большее значение придавалось стрельбе, фехтованию, верховой езде и другим физическим упражнениям. Формальное образование, за редким исключением, было прерогативой профессионального духовенства, представители которого почитались всеми как назначенные свыше хранители знаний. Эти люди яростно защищали свой элитный статус, взирая и на аристократию, и на крестьян как на низших существ, непригодных к высшему образованию.

Бахаулла, будучи сыном видного правительственного чиновника, получил такое же поверхностное образование, что и остальные люди Его круга. По меркам Своей страны Он был грамотным человеком, но не интеллектуалом. Он никогда не посещал школу и не посвящал себя учёным занятиям. Отсутствие академической подготовки вскоре вызвало удивлённые комментарии в Его адрес, поскольку Он приобрёл репутацию человека исключительно знающего и проницательного. Ещё в юности он неоднократно поражал богословов, разгадывая тайны, которые никак не поддавались даже их коллективному мозговому штурму. Как до, так и после обретения известности в качестве главы движения бахаи, Его эрудиция вызывала искреннее восхищение среди выдающихся учёных и литераторов по всему Ближнему Востоку,— в том числе и тех, кто не считал Его вдохновлённым свыше учителем. Эксперты в различных областях обращались к Нему за помощью в решении проблем по своей специальности; и даже Его враги имели обыкновение называть Его «досточтимый Бахаулла». Его пространные письма, обращённые к представителям самых разных этнических и религиозных слоёв общества, показывают близкое знакомство с многочисленными религиозными, историческими и литературными традициями этих социумов.

Столь высокая репутация необразованного человека, приобретённая Им среди передовых учёных и богословов Его времени, безусловно, не имеет прецедентов в истории. Удивительный пример цитируется в книге «Бог проходит рядом» («God Passes By») — истории Веры бахаи, принадлежащей перу Шоги Эффенди. Вскоре после Своего изгнания в Ирак Бахаулла, по ряду причин, вынужден был инкогнито отправиться на два года в дикие горы Курдистана. Это случилось почти за десять лет до официального провозглашения Им Своей миссии — то есть, интеллигенция того региона в то время ничего не знала о Нём. Некоторое время он жил в пещере на горе Сар- Галζ. Вскоре, однако, он встретился с главой знаменитой семинарии* в расположенном неподалёку городке Сулаймβнδййе. Тот, испытывая симпатию к Бахаулле, уговорил Его переехать в город и поселиться в келье, принадлежащей семинарии. В результате Бахаулла стал тесно общаться с тремя выдающимися светочами суннитского Ислама — и они, несмотря на занимаемое ими высокое положение, быстро стали Его преданными поклонниками и без стеснения признали Его превосходство над ними. Это были шайϊ ‘Уςмβн, лидер ордена Наπшбандδййе, среди приверженцев которого числился сам султан и его двор; шайϊ ‘Абд ар-Раψмβн, лидер ордена οβдирδййе, насчитывавшего не менее ста тысяч набожных и преданных последователей; а также шайϊ Исмβ‘δл, ректор семинарии и лидер ордена * Семинария называлась Такйий-и Маулβнβ ωβлид. ωβлидδййе — человек столь почитаемый, что его сторонники считали его равным самому ωβлиду, легендарному основателю ордена. Шоги Эффенди так описывает последовательность произошедших событий:

Когда Бахаулла прибыл в Сулаймβнδййе, поначалу никто не подозревал, что Он обладает какими-то знаниями или мудростью, ибо Он хранил молчание и воздерживался от любых бесед. И только случайно, благодаря тому, что один из семинаристов, прислуживавших Ему, показал им образец Его изысканной каллиграфии, профессора и студенты этой семинарии проявили любопытство и решили проверить глубину Его познаний и степень его знакомства с искусствами и науками, что они изучали. Это учебное заведение было известно своими обширными владениями, многочисленными «такйе» [религиозными филиалами] и связями с σалβψ ад-Дδном-и-Аййζбδ и его потомками; из него вышли одни из самых прославленных представителей суннитского Ислама, заложившие основы его учения. И вот теперь делегация во главе с самим шайϊом Исмβ‘δлом, состоящая из наиболее выдающихся богословов и самых успешных семинаристов, решила отправиться к Бахаулле. Обнаружив, что Он готов ответить на любые вопросы, которые им хотелось бы задать, они попросили Его прояснить для них, в ходе нескольких бесед, некоторые особо сложные отрывки из Футζψβт-и Маккδййе, выдающейся работы знаменитого шайϊа Муψй ад-Дδна-и-‘Арабδ. «Бог Мне свидетель,— немедленно ответил Бахаулла этой учёной делегации,— что Я никогда не видел книгу, на которую вы ссылаетесь. Однако Я верую, что легко смогу исполнить всё, о чём вы Меня просите, благодаря силе Божией...» Попросив одного из них читать Ему каждый день вслух одну страницу из этой книги, Он смог пролить свет на эти тёмные места в столь изумительной манере, что они все преисполнились глубочайшего восхищения. Не довольствуясь просто разъяснением неясных отрывков из текста, Он также истолковал для них замысел её автора, изложил его воззрения и истолковал его намерения. Порой Он заходил настолько далеко, что ставил под сомнение обоснованность некоторых идей, выдвигаемых в этой книге, после чего предлагал верное решение проблем, что были ранее поняты неправильно, и поддерживал эти утверждения такими доказательствами и свидетельствами, которые были непререкаемо убедительными для Его слушателей.[251] Шоги Эффенди добавляет: