Помню, как Благословенная Красота однажды оделся в кашемировый сардар, отороченный тонким мехом. Рукава были немного короче, чем у его кабы, платья, на которое он надевался. Только один раз видел я Благословенную Красоту облаченным зимой в это одеяние. Его ниспадающие волосы и борода были черны как смоль: в то время было принято подкрашивать волосы хной. Ни разу я не видел Его без таджа. Этот головной убор был невероятно высоким, зеленого цвета, а снизу был оторочен белой материей высокого качества.
Как-то раз, ближе к вечеру, я трижды удостоился чести находиться в присутствии Бахауллы в Его палатке, разбитой к северу от Усадьбы, посреди поля, на котором росли большие красные маки. Во время одного из визитов паломникам подавали обед. Предвечная Красота занимал почетное место и все время просил других садиться, а, поскольку стульев на всех не хватало, многие садились прямо на пол. Мирза Ага Джан восседал посреди собрания, лицом к Благословенной Красоте. По воле Бахауллы, он читал молитвы и святые стихи. Время от времени Благословенная Красота обращался к верующим.
В другой день из тех трех, что провели мы там, я стоял в палатке Бахауллы, лицом к Нему. Поскольку я не мог расслышать, о чем Он говорит, я прошел в самый центр палатки, где хранились разные вещи и где неподалеку сидел Бахаулла. Я стоял один и не только прекрасно видел Благословенный Лик, но мог ясно и отчетливо слышать Его слова. Встреча подходила к концу, и всем присутствующим раздавались апельсины. Благословенная Красота поднялся со Своего места. Я молниеносно сдвинулся со своего места и замер, подобно статуе, со сложенными накрест руками, возле двери, из которой должен был показаться Бахаулла. В тот миг, когда Его взгляд остановился на мне, Он предложил мне апельсин и со словами "Мархаба!" разрешил мне удалиться, а Сам направился к Дому. Как только молодежь, находящаяся там, узнала, что я получил апельсин из рук Самого Бахауллы, они бросились ко мне, чтобы отнять его. Но я заглотнул его целиком и бежал от них. Я не поделился ни с кем ни единой долькой!
В день празднования Новруза Благословенная Красота посетил Джинайни, и нескольким местным верующим и паломникам разрешено было Его сопровождать. За день до того я в компании нескольких друзей отправился на экскурсию в Хайфу, как вдруг нам было сказано, чтобы мы немедля направлялись в Джинайни для встречи с Благословенной Красотой. Мы наняли в Хайфе экипаж и рано утром были в Бахджи, а затем отправились в Джинайни. Тот день был самым благословенным из дней. Джинаби Набиль-и-Азам и Джинаби Андалиб, оба известные поэты бахаи, присутствовали на встрече, и по этому величественному случаю сочинили стихи. Я купался в благоволении Бахауллы. В тот день Он даровал мне через одного из слуг почетное одеяние, состоявшее из одного аба, одной сорочки, набора нижнего белья, шали и пары чулок. Погода стояла чрезвычайно приятная. Как только выглянуло солнце, распустились цветы-однодневки. А деревья в саду ломились под тяжестью плодов. В этом благоуханном саду мы устроили обед, пока Благословенная Красота отдыхал в одной из комнат неподалеку. Ближе к вечеру мы возвращались в Бахджи. Прошел мелкий дождь, дорога намокла и стала расползаться, и Благословенная Красота сел верхом на осла, а мы следовали за Ним пешком.
Утром первого дня Ризвана вместе с тремя друзьями я находился в присутствии Бахауллы в Его комнате в Доме. Непосредственно перед этим нас угощали баклавой в комнате на нижнем этаже Дома. Благословенная Красота восседал на диване, а мы сидели на полу. После того, как мы выпили чаю, Благословенное Совершенство начал читать Скрижаль Султану (Послание Шаху). Он делал это величественно и властно. Чтение продлилось около получаса. Во время чтения Он двигал руками и иногда ногами. Я не способен описать, в каком состоянии был в это мгновение Благословенная Красота. "Тараз Эффенди! Поднимись и раздай каждому из присутствующих по цветку", - обратился Он ко мне. В тот день из сада Джинайни принесли букет роз, и они лежали на листе бумаги на полу. Я встал и дал каждому по розе. "Дай и Мне Мою долю", - сказал Благословенная Красота. Я подал ему цветок. "Возьми один и себе", - велел Он мне. После того, как я взял розу, Он произнес "Фи Аманулла (Да хранит вас Бог)" и разрешил нам удалиться.
Однажды во время Величайшего Празднества - Ризвана - Благословенная Красота посетил Сад Ризван. Вместе с группой верующих и друзей мне была дарована великая милость видеть лик Господа всех миров в том высочайшем и вечном раю. Джинаб-и- Андалиб, известный поэт бахаи, прочел сочиненную им оду. Благословенная Красота стоял на балконе домика в саду и смотрел на оживленное сборище, выстроившееся рядами и взирающее на Благословенный Лик. После этого, Благословенное Совершенство дал каждому немного розовой воды, сладостей и апельсинов, а Джинабу Андалибу, памятуя о его оде, Он даровал флакон духов из Камсара и два апельсина.
В те дни мне выпала честь много раз посещать Абдул-Баха, Величайшую Ветвь, и стать свидетелем Его безграничной учтивости и щедрости. По Его указанию я учился каллиграфии и упражнялся в переписывании образцов. Однажды, когда было очень тепло, я оделся в легкое платье и не надел головного убора. В таком облачении я и сидел, как вдруг в комнату вошел Величайшая Ветвь. Я встал, надел плащ и шапку и поприветствовал Его. Верующие и друзья, жившие в том же домике для гостей под названием Хан-и-Авамид, собрались вместе в этой комнате. Абдул-Баха проверил мое правописание и удостоил меня слов похвалы.
Однажды, когда за окном шел небольшой дождик, Абдул-Баха сказал мне: "Давайте отправимся в Бахджи и предстанем перед Благословенной Красотой". Затем добавил: "Однако, идет дождь. Есть ли у тебя зонт?" Я ответил, что оставил его в домике для гостей. "Мы подождем тебя у ворот, - продолжил Абдул-Баха, - А ты иди и принеси зонт". Я помчался в домик для гостей, нашел зонт и вернулся к тому месту у ворот, где ждал Абдул-Баха. Возлюбленный Наставник величественно шествовал со мной к Усадьбе в Бахджи, и вместе мы вошли в присутствие Бахауллы.
Прошло две недели с тех пор, как я виделся с Бахауллой в последний раз, и я решил один отправиться к Усадьбе в Бахджи. Я попросил маленькую девочку, дочь одного из местных жителей, узнать, есть ли кто у Благословенной Красоты. Она ответила, что Он один и расхаживает по комнате. Я сказал ей: "Иди и скажи Бахаулле: "Уже две недели прошло с тех пор, как Тараз удостоился Вашего святого присутствия, и теперь нижайше просит разрешения на визит". Девочка передала мою просьбу и вернулась с ответом от Бахауллы: "Бисмилла! Бифармейд! (Входи!)" Находясь в состоянии, которое не в силах описать, я вошел в Его присутствие. "Мархаба, Тараз Эффенди!", - приветствовал меня Благословенная Красота. Затем Он подошел ко мне и, потрепав меня по голове и лицу, спросил о моем здоровье. Спустя несколько мгновений Он добавил: "Послушай, ты жаловался на то, что давно не был у Нас. А посещал ли ты Гусн-и-Азама (Величайшую Ветвь) в городе?" Я ответил, что денно и нощно находился в Его (Абдул-Баха) присутствии. Тогда Бахаулла заметил: "Чего же ты жалуешься?", и добавил: "Твое главное место пребывания - здесь. Тебе дозволено входить в любое время, когда только пожелаешь, и для твоих нужд приготовлены покои в домике для гостей". После этого Он предложил мне сладостей и позволил удалиться. (Эти воспоминания Руки Дела Бога господина Самандари переданы его сыном, доктором Михди Самандари.)
Видеть Своего Отца, Благословенную Красоту, после стольких лет страданий и мук отдыхающим под кроной шелковичного дерева подле небольшого ручейка в прекрасном саду Ризван, доставляло радость сердцу Абдул-Баха. Благоухание деревьев, многоцветие кустарников и цветов, плеск родника, свежесть сада и особенно присутствие Бахауллы возвышали души всех, кто имел честь находиться рядом с Ним. Величайшую радость приносили детям Святой Семьи редкие пикники в Саду вместе с Бахауллой. Для них Он был всеобщим любящим Отцом, и к Нему они шли со своими маленькими бедами. Благословенная Красота интересовался всем, что касалось детей, особенно уделял внимание их опрятности, порядку и дисциплине. Все их манеры и радость исходили от Него в монотонные будни того времени. Когда Бахаулле приносили коробки со сладостями, Он говорил в шутку: "Оставьте немного для детей, иначе Наставник заберет все". А иногда Он велел позвать детей и раздавал им сладости. Когда наступало время ложиться спать, Бахаулла, несмотря на желание родителей не тревожить Бахауллу, всегда приветствовал детей нежными словами. А когда Он говорил им: "Завтра, дети, мы вместе пойдем в Сад Ризван", - дети исполнялись такой радостью, что с трудом могли заснуть (Бломфильд, с. 98-99).
Описывая Свое заточение в Сиях-Чаль, Благословенная Красота вспоминал: "Тяжесть цепей, сковавших Нашу шею, трудно было переносить (самая тяжелая цепь весила более пятидесяти килограммов), но большие пальцы рук, связанные вместе сзади, приносили еще большие страдания. Царские стражи были жестоки, однако палачи были добры к Нам. Один из них даже предложил Мне чай и немного винограда, но Я был сдавлен тяжестью цепей, Мои руки были скованны, и Я не смог принять дар". Продолжая Свои воспоминания, Бахаулла сказал: "Куда бы Нас ни ссылали, везде Нас подстерегали трудности, схожие с теми, что Мы испытывали по приезде в Акку. Теперь, однако, ситуация изменилась, и нрав здешнего народа смягчился. Такое случалось всюду, где бы Мы ни находились. Сначала Дело Божие не было известно никому, и Мы были охвачены бедами. Но ныне, слава Богу, люди сих земель являют свое смирение и уважение по отношению к Нам" (Набиль).
Хранитель Веры Бахаи дает трогательное описание последней беседы Благословенной Красоты со Своими верующими: "За шесть дней до Своей кончины Он, лежа в постели подле одного из Своих сыновей, призвал к себе всех верующих, включая нескольких паломников, собравшихся в Доме, для, как выяснилось позже, последней встречи с Ним. "Я весьма доволен всеми вами, - ласково и проникновенно обратился Он к столпившимся у изголовья, рыдающим людям. - Вы изрядно послужили и были усердны в трудах своих. Каждое утро и каждый вечер приходили вы сюда. Да поможет вам Бог оставаться едиными. Да поможет Он вам возвысить Дело Господа Творения" (Шоги Эффенди. Бог проходит рядом, с. 222).
Джинаб-и-Мирза Исмаил, верующий, присутствовавший на последней встрече с Бахауллой, пишет: "Слезы струились из глаз моих, и после того, как услышал я эти слова, меня переполнило чувство скорби и печали. В этот миг Благословенное Совершенство велел мне подойти ближе, и я повиновался. Платком, что был у Него в руке, Он вытер слезы на моих щеках. Когда Он делал это, слова Исаии (25:8): "и отрет Господь Бог слезы со всех лиц..." - невольно пришли мне на ум".
Аба - верхнее платье или плащ.
Абдул-Баха (1844-1921) - "Слуга Баха". Имя, которое взял для Себя Аббас Эффенди, старший Сын Бахауллы, назначенный Им Своим Преемником.
Агаи Калим - Мирза Муса, преданный младший брат Бахауллы. Ама - аллегорическое название Рая.
Амир-Низам - один из титулов премьер-министра, Мирзы Таги Хана. Андаруни - внутренние, или женские, покои в домах мусульман.
Баб (1819-1850) - "Врата". Титул, принятый Мирзой Али-Мухаммадом после Провозглашения Своей Миссии в мае 1844 года.
Баби - последователь Баба.
Бадашт - небольшая деревушка на границе провинции Мазендеран, где в 1848 году под покровительством и руководством Бахауллы прошло совещание бабидов, на котором была утверждена самостоятельность Веры Баба.
Бахаи - последователь Бахауллы.
Бахаулла (1817-1892) - "Слава Божия". Титул Мирзы Хусейна Али, Который объявил о Своей Миссии в апреле 1863 года в Багдаде (см. предисловие).
Бируни - внешние, или мужские, покои в домах мусульман.
Бисмилла (арабск.) - "Именем Бога". В речи используется как "пожалуйста". Бифармейд - персидское выражение, эквивалентное арабскому "Бисмилла". Величайшая Ветвь - титул Абдул-Баха.
Гусн-и-Азам - "Величайшая Ветвь". Титул Абдул-Баха (Гусн - "ветвь" - указание на сына или прямого потомка Бахауллы мужского рода; Ахгсан - множественное число от арабского "гусн" - прим. пер.)
Иншалла - "даст Бог".
Каба - халат или кафтан, полы которого доходят до икр ног, запахивающийся спереди; носился исключительно мужчинами.
Каим - "Тот, Кто воспрянет"; Обещанный шиитского ислама. Мархаба - "браво", "отлично", а также "приветствую вас".
Муджтахид - доктор исламского права. Муташариф - губернатор.
Мухаррам - первый месяц исламского календаря, в первые десять дней которого шииты отмечают годовщину мученичества Имама Хусейна в Кербеле.
Набат - персидские леденцы.
Наставник - "Мастер", "Учитель", "Господин". Титул Абдул-Баха (арабск. "Ага" - прим. пер.).
Нейриз - город в провинции Фарс в Персии, где в 1850 и 1851 годах дважды происходили жестокие столкновения между оборонявшейся группой бабидов и карательными правительственными войсками. В обоих случаях сопротивление было подавлено по причине предательства и вероломства, и поражение бабидов сопровождалось пытками и кровавыми расправами, а также жестокостью по отношению к женщинам и детям бабидов.
Сардар - вид халата или длинного плаща, стягивающийся в поясе, застегивающийся на множество пуговиц, со стоящим воротом.
Сиях-Чаль - подземная тюрьма в Тегеране, где Бахаулла был закован в цепи и находился на протяжении четырех месяцев 1852 года в окружении своих единоверцев- бабидов и еще 150 заключенных. Здесь, в неописуемых условиях, Он получил первое указание на Свою Миссию.
Тадж - "венец", "корона". Высокая фетровая шапка. (Множественное число - "таджа".)
Туман - денежная единица в Иране.
Фи Аманулла - "да хранит вас Бог". Используется как разрешение посетителю удалиться.
Хадис - "Традиция". Священная (устная, в отличие от Корана) традиция ислама.
Хазиратул-Кудс - "Священное Угодье". Официальное название центров административной деятельности бахаи.
Хранитель Веры Бахаи - см. Шоги Эффенди
Хукукулла - "Право Бога". Выплата, предусмотренная в Китаб-и-Агдас, Книге законов Бахауллы, и обязательная для всех бахаи.
Шейх Табарси - гробница примерно в 20 километрах к юго-востоку от Барфуруша, где около семи месяцев, с октября 1848 по май 1849 годов, отряд из 313 бабидов в слабо укрепленном сооружении неподалеку оборонялся от намного превосходящих их по численности и вооружению правительственных войск. Только по причине предательства сопротивление удалось сломить. Среди оборонявшихся были девять из девятнадцати Букв Живущего (первых последователей Баба); большинство из них отдали свои жизни, включая Муллу Хусейна и Куддуса - двух самых значительных из Букв Живущего. Хранитель Веры Бахаи охарактеризовал это событие как "уникальное явление в новой истории" (Бог проходит рядом, с. 42).
Шоги Эффенди (1897-1953) - старший правнук Бахауллы, назначенный Абдул-Баха в Своей Воле и Завещании Хранителем Веры Бахаи и Его преемником.
Абдул-Баха. Макатиби Абдул-Баха (Скрижали Абдул-Баха). Каир: Фаратулла Заки аль- Курди, 1921, том 3.
--. Memorials of the Faithful (Дань памяти верным).
--. Ответы на некоторые вопросы. С.-Пб.: Единение, 1994.
Бахаулла. Epistle to the Son of the Wolf (Послание Сыну Волка). Trans. by Shoghi Effendi. Wilmette, Illinois: Bahá'í Publishing Trust, rev. ed. 1976.
--. Kitáb-i-Iqan. The Book of Certitude (Китаб-и-Иган, Книга Убеждения). Trans. by Shoghi Effendi. Wilmette, Illinois: Bahá'í Publishing Trust, rev. ed. 1974.
Бломфильд, Леди (Ситара Ханум). The Chosen Highway (Избранный путь). Wilmette, Illinois: Bahá'í Publishing Trust, 1967.
