Вторая и, как писал Шоги Эффенди, "безусловно наиболее выдающаяся из четырех Межконтинентальных Образовательных Конференций, посвященных памяти Столетия с начала Миссии Бахауллы", знаменующая начало "эпохального, глобального, духовного десятилетнего Похода", состоялась в середине Святого Года и стала центром праздничных торжеств и мероприятий. Эта великая всеамериканская Конференция проходила в самом сердце Северной Америки, в Чикаго, том самом городе, где за шестьдесят лет до этого имя Бахауллы впервые широко прозвучало в западном мире на одной из сессий Всемирного Парламента Религий в связи со Всемирной Колумбовской выставкой, открывшейся 1-го мая 1893 года. Заседаниям Конференции предшествовало завершение начатого полвека назад предприятия: 2 мая был открыт для публичного поклонения Материнский Храм Запада, который, по уверению Шоги Эффенди, не только является "священнейшим Домом Поклонения из всех, когда-либо возведенных во славу Величайшего Имени", но и наделен, по сравнению с другими Домами Поклонения, "поистине безграничными возможностями", а "роль, которую ему уготовано сыграть в ускорении возникновения Миропорядка Бахауллы", невозможно переоценить. Открытие макета будущего Храма Бахаи во Всемирном Центре Веры на горе Кармель было еще одним мероприятием, которое сам Шоги Эффенди планировал провести в ходе Конференции - Конференции, которая, по его словам, "войдет в историю как самое грандиозное собрание после конца Героического Века Веры и выступит как самое могущественное орудие, прокладывая путь одному из самых блестящих этапов величайшего похода, когда-либо предпринятого последователями Бахауллы с первых дней зарождения Веры..."

Львиную долю забот, связанных с новым походом во исполнен Божественного Предначертания Абдул-Баха, Шоги Эффенди поручил тем, о ком ласково, с любовью говорил, что "они всегда готовы вынести тяжкое бремя ответственности" и действительно "предназначены" для осуществления этого Плана, являясь его "главными попечителями". В прошлом они доказали свое "неослабное рвение, свершив поистине геркулесовы труды", ныне же двум их национальным органам - Национальным Собраниям Соединенных Штатов и Канады - предстояло вступить в состязание с десятью другими Собраниями, перед каждым из которых тоже стояло немалое число задач, и в нелегкой борьбе отстоять свое лидерство, одержав новые победы. В мире оставалось еще сто тридцать одна территория, на которой за десять лет следовало привить первые ростки Веры Бахауллы, и сто восемнадцать уже открытых Верой, но нуждающихся в значительной консолидации. Из этих двухсот сорока девяти точек, большая часть которых представляла крупные независимые страны, Соединенным Штатам и Канаде досталось шестьдесят девять, то есть двадцать восемь процентов от общего числа; до 1963 года надо было образовать сорок восемь новых Национальных Собраний, тридцать шесть из них предстояло самостоятельно сформировать Соединенным Штатам. Сооружение первой вспомогательной постройки вблизи от Храма Бахаи также брала на себя эта Община; кроме того ей предстояло приобрести два земельных участка для будущих Домов Поклонения - один в Торонто, в Канаде, второй в Панама-Сити, в Панаме; а также перевести и опубликовать литературу Бахаи на десяти языках проживающих в западном полушарии индейцев, и многие другие задачи.

В присутствии двенадцати Десниц Дела, посетивших эту Конференцию, на которую приехали бахаи из более чем тридцати трех стран, более ста верующих изъявили желание отправиться первопроходцами на выполнение великих задач, с предельной ясностью сформулированных Хранителем в его послании, где он называл верующих Соединенных Штатов "главными исполнителями", канадских верующих - их "союзниками", а верующих Латинской Америки их "младшими партнерами", которые должны, "чувствуя локоть и поддержку друг друга приступить... на всех континентах земного шара к началу межконтинентальной кампании, предназначенной поднять на новую ступень славную работу, уже начатую во многих точках западного полушария". Как писал Шоги Эффенди задолго до этого, от первопроходца "прежде и более всего требовались такие качества, как самоотверженность, упорство, бесстрашие и пылкое рвение". И эти качества, подобно отсвету небесного огня, светились в лицах новых добровольцев, старых и молодых, одиноких и семейных, белых и чернокожих, - авангарда тех ударных сил, за которыми следовало непрестанно растущее, решительно настроенное маленькое войско, собравшееся со всех концов света, штурмовавшее твердыни "неоткрытых" территорий и за один только год завоевавшее сто из них. Первопроходцы получали от Шоги Эффенди титул "рыцари Бахауллы" - его мог удостоиться любой верующих, по возрасту годный для участия в подобном предприятии, который приступал к работе на новой территории, прибывал или был на пути туда до завершения первого года Похода. Впоследствии этот титул получали те, кто первыми прибывали на еще не открытые территории. Интересно, что Абдул-Баха, говоря о "рыцарях Божиих", как бы предвосхитил этот звучный титул.

Все огни на своих маяках Хранитель зажигал от искр, которые бережно собирал в писаниях прародителей.

Открытие Материнского Храма для публичного поклонения, проводимые во время праздничных торжеств митинги, на которых перед аудиторией выступали видные Бахаи и известные люди, не принадлежавшие к Вере, митинги собиравшие тысячи и тысячи людей, широко и энергично освещались в прессе, по радио и телевидению. В течение Святого Года свет Веры поистине ярче всего сиял в Великой Республике Запада, избранной Колыбели ее Административного Порядка. Один из наиболее трогательных, незабвенных моментов этих славных торжеств наступил, когда более двух с половиной тысяч бахаи колонной прошли перед представительницей Хранителя, Ама уль-Баха Рухийа-ханум, чтобы получить помазание розовым маслом, которое Шоги Эффенди специально доверил ей для этой цели по случаю церемонии посвящения в Храме, прошедшей исключительно в соответствии с традициями Бахаи, после чего - в установленном самим Хранителем порядке - их избранные отрывки из священных писаний были зачитаны на английском и пропеты на арабском и персидском, вершиной же торжественного акта стало прохождение колонны верующих перед портретами Баба и Бахауллы, когда на один краткий и священный миг они смогли заглянуть в лица Двух Родственных Явлений Божиих, дарованных человечеству в сей Новый День. В молчании, с чувством глубокого удовлетворения, глубоко потрясенные, они покидали Дом Поклонения.

Третью Межконтинентальную Образовательную Конференцию Бахаи, проходившую в июле в Стокгольме, почтило своим присутствием самое большое число Десниц Дела; всего их присутствовало четырнадцать - пять Десниц из Персии и одна из Африки возвращались по указанию Хранителя сразу же после объявления о начале Похода в Чикаго. Точнее всего будет, пожалуй, охарактеризовать это третье собрание как "исполнительную конференцию". Количественно она была гораздо меньше американской, однако обстоятельства позволили присутствовать на ней мощному корпусу наиболее выдающихся и активных членов Национальных Собраний, миссионеров, администраторов и первопроходцев со всей Европы, включая сто десять верующих из Стран Десяти Целей. Присутствовавшие из тридцати стран в течение шести дней посвятили себя не только торжественному и в то же время радостному воспоминанию о событиях, произошедших столетие назад и отмечавшихся в Святом Году, но и кропотливому анализу работы, которую возлюбленный Хранитель поручил трем Европейским Национальным Собраниям и Собранию Соединенных Штатов; единственным из национальных органов, также подключенных к работе в Европе, было Собрание Канады, которому в качестве консолидационной цели досталась Исландия.

В послании по случаю этого исторического события Шоги Эффенди вспоминал как историю Веры Бахаи применительно к Европе - "континенту, который на протяжении двух последних тысячелетий, как ни одни другой из континентов земного шара, оказывал мощное влияние на судьбы человеческого рода", - так и воздействии христианства и ислама на становление Веры. Перечисляя достижение и победы, одержанные после окончания второй мировой войны, Хранитель особо подчеркнул, что в значительной степени такой результат был достигнут "благодаря энергичному импульс в виде ряда национальных Планов, подготовивших почву для начала Всемирного Духовного Похода". Среди них был второй Семилетний План, осуществленный североамериканскими верующими, Шестилетний и Двухлетний Планы, воплощенные в жизнь британскими бахаи, а также Пятилетний План германской и австрийской общин Бахаи. В результате хорошо организованной работы были сформированы местные Собрания и Эйре, Северной Ирландии, Шотландии и Уэльсе, а также в каждой из столиц Стран Десяти Целей, значительно увеличилось число Собраний, центров и верующих по всей Европе, был избран еще один независимый национальный орган и приобретена национальная штаб- квартира Бахаи во Франкфурте. Настал час, писал Шоги Эффенди, "подобающим образом приступить к проведению европейской кампании Всемирного Похода", который не только расширит основания Веры на континенте, но и "распространит ее свет на соседние острова" и "с Божьей помощью донесет ее сияние до восточных пределов Европы и дальше - до самого сердца Азии". Европа, утверждал он, вступает в то, "что с полным правом можно расценивать как начальный этап великого духовного возрождения, которому суждено затмить любой предшествующий период ее духовной истории". Далее он выражал надежду на то, что "избранные представители Национальных Общин Бахаи, которым доверено руководить ходом грандиозного начинания на земле этого континента", должны "дать мощный толчок сближению, примирению и конечному объединению различных враждующих между собою народов, национальностей и классов, обитающих в пределах переживающего тяжкие муки, смятенного и духовно изголодавшегося континента".

Воодушевленные этими пламенными словами присутствующие решили предпринять немедленные действия: тут же поступило шестьдесят три предложения отправиться первопроходцами в целевые европейские страны, но, что еще более необычно, многие национальные органы и комитеты, члены которых присутствовали в значительном количестве, мгновенно откликнулись на эти предложения, и еще до окончания Конференции первопроходцы были распределены по целям, входившим в сферу задач, стоявших перед европейскими верующими, за исключением территорий, находившихся под советским влиянием. Волнующий проект возведения одного из двух Храмов Бахаи, к осуществлению которого призвал "Десятилетний План Образования и Консолидации" - Материнский Храм Европы предполагалось построить в Германии - получил значительную финансовую поддержку, также как и три других европейских проекта, требовавших больших денежных сумм, а именно, приобретение национального Хазират уль-Кудса британским бахаи и покупка земельных участков для двух будущих Храмов Бахаи в Стокгольме и Риме.

Многие первопроходцы были делегированы присутствовавшими на Конференции ревностными, но скованными обстоятельствами верующими, и многие трогательные пожертвования личного имущества поступили от тех, кто не мог внести денежный вклад. Созыв Конференции вызвал широкий и благоприятный общественный отклик, а проведенный в связи с нею публичный митинг привлек самую большую аудиторию из всех, когда-либо собиравшихся под покровительством Бахаи на этом континенте.

Двенадцать месяцев спустя после начала Святого Года, провозглашенного в середине октября 1952, в Нью-Дели, в Индии, состоялась большая Азиатская Межконтинентальная Образовательная Конференция. Хотя было бы логично провести подобное мероприятие в Персии или, на крайний случай, в Ираке, накал страстей среди фанатично настроенного населения этих стран и неугасимая враждебность со стороны мусульманского духовенства категорически воспрепятствовали этому. В таких обстоятельствах великой братской стране Востока, открывшейся для Веры на заре Служения Бахауллы, тем более подобало удостоиться этой чести. В Индию начали стекаться сотни Его последователей со всех концов света, в том числе из таких далеких краев, как Европа, Африка, Австралия, Новая Зеландия, Япония, из многих стран западного полушария, конечно же, из Персии, равно как и пять азиатских Десниц, которые по просьбе Хранителя уже присутствовали на африканской, американской и европейской Конференциях. Прибыли также еще шесть Десниц Дела из Святой Земли, Европы, Америки, Африки и Австралии. В своем послании этой последней из великих Образовательных Конференций Шоги Эффенди, "исполненный надежд и с радостным сердцем" приветствовавший ее участников, указал на уникальные особенности и важность работы на азиатском континенте: в ходе "всемирного по своим масштабам похода" "тройственную Кампанию, охватывавшую азиатский материк, австрийский континент и острова Тихого океана", "с полным правом следовало рассматривать как самую обширную, многотрудную и грандиозную из всех Кампаний". Ее размах "не имел аналогов в истории Веры в восточном полушарии"; она разворачивалась на земле континента, где "более столетия тому назад было пролито столько священной крови", континента, занимающего исключительное положение в мире Бахаи, континента, где проживает подавляющее большинство последователей Бахауллы, континента, который был "колыбелью главных религий человечества; родиной столь многих цивилизаций, самых древних и самых могущественных из всех, когда-либо процветавших на этой планете; перекрестком, где сходились пути столь многих рас и племен; полем битвы между столькими народами", над чьим горизонтом в новейшие времена воссияли солнца двух независимых самостоятельных Откровений, континента, на котором расположены такие святые места, как Кибла нашей Веры (Бахджи), "Матерь Мира" (Тегеран) и "путеводная звезда благоговеющая мира" (Багдад). Хранитель заканчивал свое послание выражением уверенности и в то же время печальным предвидением того, что могло ожидать первопроходцев в будущем: "Пусть этот Поход, начинающийся одновременно на азиатском материке, соседних островах и островах Антиподов... явится действенным противоядием пагубным силам атеизма, национализма, секуляризма и материализма, которые раздирают этот смятенный континент, и, быть может, вновь подаст пример духовного героизма, который оставит более глубокий, чем какая-либо из светских революций, вечный отпечаток на судьбах наций и народов, обитающих в его пределах".

Задачи, поставленные перед Бахаи в Нью-Дели - самой поразительной из которых была работа на восьмидесяти четырех территориях, наполовину представлявших из себя нетронутые девственные участки, - преисполнили верующих таким же энтузиазмом, как и их братьев и сестер на трех предыдущих Конференциях. Пламя этого энтузиазма разгорелось еще ярче после получения телеграммы от Хранителя, в которой он сообщал, что его личные надежды, которые он выражал еще до начала торжеств в Святом Году, еще более укрепились в связи с завершением надстройки Священной Гробницы Баба. Бахаи немедля устремились навстречу поставленным целям: семьдесят человек изъявили желание стать первопроходцами, а двадцать пять из них отправились к местам назначения сразу после окончания Конференции; щедрые пожертвования поступали на приобретение трех земельных участков для будущих Храмов Бахаи - в Багдаде, Сиднее и Дели, девять акров земли для последнего были куплены еще до конца мероприятия; обильные даяния поступили на постройку самого дорогого для сердец верующих Храма, который предполагалось возвести в родном городе Бахауллы, столице Персии, и который был одним из двух Храмов, изначально запланированных среди целей Всемирного Похода; более тысячи гостей, в числе которых были многие видные лица, приняли участие в публичных митингах и приемах; приемы, которые президент Индии, д-р Раджендра Прасад, и знаменитый премьер-министр страны Джавахарлал Неру устраивали делегатам Конференции, получили широкий и благоприятный отклик. Перед концом Конференции Шоги Эффенди дал указание Десницам отправиться по отдельности в поездки на несколько месяцев, причем сам обеспечил их необходимой помощью и выбрал пути следования.

Помимо того, что можно было бы назвать каждодневной рутинной работой, и без того отнимавшей у него невероятно много времени, Шоги Эффенди за два года не только проработал все детали Похода и обширных планов юбилейных торжеств, но и завершил книгу "Бог проходит рядом" и ее более короткую версию на персидском. Легко было предположить, что в его творческой активности наступит спад, но это был не такой человек. Перед завершением каждой Конференции письма и телеграммы устремлялись от него, как выпущенные по мишени снаряды. Доведя за четыре года окружавшую его обстановку до градуса кипения, он не позволял ни единой частице энергии пропасть втуне. Типичный пример этого - телеграмма, которую он направил Персидскому Национальному Собранию сразу же после окончания американской Конференции, когда ошеломленный мир Бахаи едва-едва начинал осознавать величие нового Плана: "Доведите сведения друзей более ста двадцати восьми верующих во время торжеств Вилметте изъявили желание стать первопроходцами включая предложение проводить работу колонии для прокаженных. Призовите друзей вступить соревнование западными собратьями. Сотни должны восстать. Задачи на родине за рубежом должны быть немедленно выполнены. От их отклика действий зависит победа всей общины. Нетерпением жду результатов". Подобные неоднократные воззвания оказали такое влияние на общину, искони существовавшую в ужасных условиях постоянных притеснений и преследований, что когда персидские верующие, сами не веря собственным глазам, увидели, что перед ними открываются врата широких возможностей, они устремились единицами, десятками, сотнями во все концы света; без их помощи, из мощной финансовой поддержки и постоянной готовности к самопожертвованию Поход, ко времени своего завершения в 1963 году, никогда не увенчался бы таким успехом. Прекрасно понимая, что верующие на Западе достаточно малочисленны, Шоги Эффенди сам часто оказывал им помощь в их проектах. Срауз же после объявления начала Похода на чикагской Конференции он послал пятьсот фунтов стерлингов Национальному Собранию Центральной Америки, чтобы помочь ему приобрести земельный участок для Храма в Панаме и тысячу фунтов Итало-Швейцарскому Собранию для Храма в Риме; одновременно он попросил Национальные Собрание Соединенных Штатов, Великобритании и Индии ускорить публикацию литературы Бахаи на языках, предусмотренных Десятилетним Планом, лично переслав тысячу фунтов в Англию, поскольку знал, что самостоятельно это Собрание не сможет осилить финансовые затраты на столь важную работу. В планы Всемирного Похода был включен девяносто один новый язык, на который предстояло перевести литературу Бахаи: среди них - сорок азиатских, тридцать один африканский, десять языков в Европе и десять в Америке; за эту работу несли ответственность Общины Индии, Австралии, Великобритании и Америки. На протяжении всех лет Похода он часто лично оказывал поддержку этой работе, да и за все годы его служения он уделял языковому вопросу особое внимание. Он сам выбирал языки, предпринимал все меры, дабы ускорить публикации, постоянно осведомлялся о том, когда книги выйдут в свет, зачастую оплачивал телеграфные услуги, иногда сам платил за перевод и часто приобретал в Хайфе какую-то долю тиража. Сочетание дальновидности Шоги Эффенди, его постоянное наблюдение за тем, как ведутся работы, связанные с Делом, а также его регулярная финансовая поддержка, позволили Хукуку (Праву Бога), который был финансово подотчетен ему как Главе Веры в соответствии с Завещанием Абдул-Баха, обеспечить материальную базу для многих начинаний. Он вносил свою лепту мудро и деликатно, иногда как пример другим, иногда как личное участие в предприятиях, особенно дорогих его сердцу, иногда просто потому, что не было иного выхода. Яркий пример тому - пятьдесят фунтов, которые он переслал бахаи Тасмании на осуществление их первой Образовательной Кампании. Неоднократно он оплачивал поездки миссионеров Бахаи, особенно после кончины Учителя, когда верующие Запада столкнулись со многими испытаниями и, как он полагал, нуждались в углублении познания основ веры, в котором им могли помочь старые, испытанные персидские бахаи; впоследствии он финансировал затраты тех Десниц Дела, которые были не в состоянии оплатить поездки, в которые он их направлял. Когда останки матери и брата Абдул-Баха были перенесены с кладбищ Акки на постоянное захоронение на горе Кармель, он пожертвовал, в их память, тысячу фунтов Материнскому Храму Запада. И еще во многих случаях он жертвовал денежные суммы, призывая верующих исполнять с их помощью определенные цели. Нередко эти даяния сопровождались его трогательными заверениями в том, что он сам "лишен права личного участия" и что это был его "первоначальный взнос". Он никогда не упускал ни единого случая оказывать щедрую помощь жертвам различных бедствий.

Когда персидские бахаи подвергались преследованиям и погибали смертью мучеников, когда русские поселенцы изгонялись со своих земель и оказывались без средств к существованию, когда стихийные бедствия оставляли друзей без крыши над головой, Шоги Эффенди немедленно приходил им на помощь. Он предписал Персидскому Национальному Собранию делать ежегодный взнос на приобретение земельных участков, исторически связанных с развитием Веры в этой стране, что составляло одну из его особых задач. Он помогал приобретению национальных штаб-квартир Бахаи и земельных участков для Храмов, а также сам, в знак личного уважения, зачастую оплачивал установку надгробий на могилах видных и горячо любимых им верующих.

Величайшим и исключительным пожертвованием за все годы служения Хранителя был его взнос - треть миллиона долларов - на возведение трех Храмов, запланированных как одна из главных целей Всемирного Похода. То, как ему удалось добиться этого результата, было типичным для его повседневной деятельности. Вспоминаю весь процесс очень отчетливо: сначала он разрабатывал проекты Храмов, затем получал оценку от Национальных Собраний, которым было поручено их возведение, и увязывал ее с продажной ценой; далее, удостоверившись в том, что постройка Храмов обойдется в пределах миллиона долларов и что сто пятьдесят тысяч - сумма вполне доступная для общины, учитывая уровень, которого бахаи могли достичь к тому времени, к концу Похода, он приступал к определению суммы, которую мог внести сам, зная по прошлому опыту, чему равен доход Всемирного Центра и что требовали расходы на другие планы; принимая в расчет непредвиденные обстоятельства, он приходил к цифре в треть миллиона долларов. Если можно так выразиться, одну треть этой трети он оставлял на долю Господа, прекрасно зная, что если Его последователи приложат максимум усилий, то чудодейственные силы помогут им добиться своей цели.

Однако вернемся к только что начатому "судьбоносному, вдохновенному, десятилетнему, всемирному Духовному Походу" с его четырьмя целями: развитие учреждений Всемирного Центра Веры; консолидация фронтов на двенадцати территориях, служащих административной основой двенадцати Планов - составляющих частей общего Плана; консолидация всех территорий, открытых Верой; открытие для Веры еще не затронутых ею территорий. Несмотря на то что руководство Походом было доверено двенадцати Национальным Собраниям, каждый отдельный верующий независимо от его расы, национальности, класса, цвета кожи, возраста и пола должен был внести свою лепту в осуществление этого "грандиозного предприятия". В одном из ярких отрывков своей искрометной прозы Шоги Эффенди приподнял занавес над той сценой, на которой должен был разворачиваться новый План: Где? Повсюду - за арктическим кругом, в пустынях, джунглях, на островах холодного Северного моря, в иссушающем климате Индии и островов Тихого океана. Ради кого? Ради всех народов - ради племен Африки, канадских и гренладских эскимосов, лапландцев с далекого севера, жителей Полинезии и австралийских аборигенов, краснокожих обитателей Америки. В каких условиях? В пустошах и городах, "погрязших в грубом материализме", где люди дышат зловонным воздухом "агрессивного расизма", где они скованы "путами элитарности", ограничены "слепым и воинствующим материализмом", где они находятся в шорах "узко мыслящего и нетерпимого церковного догматизма". Какие цитадели предстоит штурмовать воинами Бахауллы? Цитадели индуизма, буддистские монастыри, джунгли Амазонки, горы Тибета, степи России, бескрайние и безлюдные просторы Сибири, внутренние территории Китая, Монголии и Японии и их постоянно растущим населением, не забывая об изгоях и прокаженных, томящихся в колониях. Обращаю свой страстный призыв, - писал он, - повиноваться, как то подобает Его воинам, наставлениям Бога Сил и готовиться к тому великому Дню, когда Его победоносные отряды под пение незримых ангелов Царствия Абха будут торжествовать свою окончательную победу".

Совершенно ясно, что Хранитель мыслил Десятилетний План как битву, битву "всемирного, преданного, несокрушимого воинства Бахауллы", Его "воинства света", против окопавшихся во всех уголках планеты сил тьмы. "Главнокомандующим" этого войска был Абдул-Баха; за Ним стоял Его Отец, "Царь Царей", и помощь Его была обетована "каждому воину, сражающемуся за Его Дело". "Незримые отряды" собирались "ряд за рядом, дабы пресуществить низошедшее на них благословение". Итак, маленькое воинство героев Божиих воссоединилось, "дабы начертать на своих щитах символы новых побед", дабы утвердить "земные символы небесной власти Бахауллы" в каждой стране мира, готовой заложить неколебимые административные основания Его обетованного Христом Царствия Божия на земле.

Окидывая взглядом прошлое, мы видим, что Шоги Эффенди разделил великий Всемирный Поход на четыре стадии. Первая продлилась с Ризвана 1953 года до Ризвана 1954, вторая - с 1954 по 1956 годы и, наконец, третья - с 1956 по 1958 год. Конец четвертой стадии он связывал с завершением сооружения Храмов, строительство которых планировалось в течение Десятилетнего Плана; все три постройки были практически закончены к 1963 году. В самом начале Плана Хранитель внутренне не разделял его на стадии; они явились результатом естественного роста сил, проявившихся в течение Похода, и самой сути одержанных побед, хотя несомненно он руководил этими силами, в первую очередь определяя их цели, а затем - кампании, в которых участвовали двенадцать починенных ему отрядов.

Три недели спустя после провозглашения Похода Шоги Эффенди телеграммой уведомил мир Бахаи, что "главной целью", стоящей перед исполнителями Плана, является острая необходимость в "немедленном, решительном, сплоченном и всемирном" освоении неоткрытых территорий. Шоги Эффенди, с присущим ему острым чувством обязательности, я бы даже сказала божественной обязательности, уведомил главных исполнителей Божественного Предначертания Абдул-Баха, что, учитывая право первенства, которое Он возложил на них в Своих Скрижалях, они пользуются прерогативой посылать своих первопроходцев для осуществления целей братских общин Востока и Запада. Он призвал сто тридцать "воинов Бахаи" восстать и заполнить пробелы на еще не завоеванных территориях земного шара на протяжении первого года. Четыре месяца спустя, еще до созыва Межконтинентальной Азиатской Образовательной Конференции, он оповестил мир Бахаи, что более трехсот верующих изъявили желание стать первопроходцами - сто пятьдесят из Северной Америки, более пятидесяти европейцев, более сорока человек из Азии и более сорока африканцев. Менее чем за пять месяцев двадцать восемь территорий и островов были открыты для Веры. Как всегда вдохновленный успехом, Шоги Эффенди сообщил друзьям, что поскольку общее число стран в мире открытых для Веры превзошло сто пятьдесят, они должны приложить все усилия, дабы довести к концу Святого Года до двухсот. Бахаи почти полностью удалось преуспеть в этом начинании - двести территорий были открыты три недели спустя после окончания Святого Года. В сентябре 1953 года Шоги Эффенди провозгласил первые имена, внесенные им в "Список Чести", который он предполагал установить у входа в Святую Усыпальницу Бахауллы в Бахджи - подобающее место для Его героических "Рыцарей"; в этот список были занесены имена и территории, открытые первопроходцами, и вплоть до конца своей жизни Хранитель продолжал периодически оповещать об их достижениях. К концу 1963 года Список включал представителей всех рас, континентов, мужчин и женщин из разных стран. Девять месяцев спустя после начала Похода Хранитель оповестил мир Бахаи об открытии девяноста территорий - трех четвертей от намеченного числа, исключая страны, входившие в орбиту Советского Союза, а в своем послании к Ризвану 1954 года он сообщил благую весть о том, что "Рыцари Бога Сил, осуществляя свою возвышенную миссию духовного завоевания планеты", открыли для Веры еще сто территорий. Таким образом, начальная стадия Похода была "триумфально завершена... что превзошло все наши ожидания".

Во дни Ризвана того же года Десницы Дела на различных континентах, следуя подробным наставлениям Хранителя, назначили, на каждом континенте, Вспомогательный Комитет, состоящий из девяти человек, которые должны были действовать как их "депутаты, помощники и советники"; помимо этого по его указанию был основаны пять Континентальных Фондов для поддержки работ новообразованных учреждений.

Учитывая сто поставленных перед нем целей, воинство Бахауллы было теперь полностью загружено. Шоги Эффенди, отчасти успокоившись относительно продвижения линии фронта, немедленно принялся за разработку новых задач. Начинавшийся отныне второй этап Плана был в первую очередь связан с консолидацией достигнутых успехов. В своем послании к Ризвану 1954 года Хранитель перечислил тринадцать пунктов, на которых следовало сосредоточить усилия в ближайшие два года: продвижение первостепенно важной образовательной работы; сохранение всех достигнутых результатов; поддержка всех местных Собраний; увеличение числа групп и центров, дабы ускорить учреждение сорока восьми Национальных Собраний, запланированное в течение Похода; приобретение земельных участков для Храмов; основание специальных фондов для приобретения Национальных Хазират уль-Кудс; скорое осуществление переводческих задач; покупка земельных участков, связанных с историей Бахаи в Персии; меры по возведению Храмов в Тегеране и Франкфурте; возведение вспомогательных сооружений Храма в Вилметте; учреждение национальных фондов; узаконение местных Собраний; учреждение новых Издательских Трестов. Он обращал свой "пламенный призыв" свершить столь великие труды к ста восьми людям, составлявшим двенадцать Национальных Собраний мира Бахаи - всего к ста восьми из многих миллионов человеческих существ, населяющих планету!

Чудо состояло в том, что подобный призыв, который в глазах "умудренных опытов" людей мог показаться незначительным и жалким, произвел такой эффект. Все бахаи мира, рядовые и вожди, удвоили свои усилия и одержали решительные победы. В 1955 году в своем ежегодном послании к Ризвану Шоги Эффенди оповестил верующих, которые являлись его главным орудием в распространении новых известий о прогрессе Веры, что новый План "продвигается вперед, с каждым днем набирая силы, повсеместно сокрушая барьеры между расами и народами, неуклонно расширяя масштаб своих благотворных действий и обнаруживая все более убедительные признаки своей мощи на пути к духовному завоеванию всей планеты".

Однако помимо неоднократных воодушевляющих посланий Шоги Эффенди иногда был вынужден обращаться к командующим своим отрядами - двенадцати Национальным Собраниям - в довольно резких выражениях. Один из самых ярких примеров - его послание от мая 1955 года, в котором он говорит, что он "вынужден" в этот "нелегкий час" просить друзей вновь оценить "всю полноту возложенных на них полномочий в руководстве Делом" и предупреждает их "не допускать никаких злоупотреблений, которые могли бы ослабить их пыл и решимость". Он обращался ко всем, но в первую очередь к тем, кто "не будучи скован путами, которые мешают их менее привилегированным собратьям", с призывом ускорить темп работы и увеличить объем действий, компенсировала таким образом "временные отступления" постоянно развивающейся, но еще "не полностью обретшей самостоятельность" Веры. В течение августа того же года мир Бахаи пережил один из периодически повторяющихся кризисов, который отнял у Хранителя много сил и нервов и стал очередной причиной его преждевременной смерти в относительно не старом возрасте. В своем телеграфном послании, переданном всем Десницам и Национальным Собраниям, Шоги Эффенди заявлял, что самая многочисленная община верующих подвергается "непрестанно ужесточающимися гонениями которые на протяжении целого столетия обрушиваются на ее членов на родной земле Бахауллы": Национальная Штаб-Квартал бахаи в Тегеране была захвачена, а здание ее подверглось публичному разрушению по приказу одного из подверглось публичному разрушению по приказу одного из главных персидских священнослужителей - в присутствии и при активной поддержке генерала иранской армии, вслед за чем последовал захват аналогичных местных учреждений в провинциях; парламент страны сделал заявление, объявляющее Веру вне закона; пресса и радио подвергали бахаи злобным нападкам, стараясь опорочить и оклеветать цели их религии; по всей стране бахаи становились жертвами жестоких нападений; Священный Дом Баба был дважды осквернен и почти разрушен; другие Святые Места также были захвачены либо разорены; лавки и дома бахаи подвергались разграблению; бесчинствующие фанатики выкапывали тела умерших на кладбищах Бахаи и уродовали их; взрослых и детей бахаи избивали на улицах, а женщин похищали и насильно заставляли выходить замуж за мусульман; семью из семи человек, самому старшему из которых было восемьдесят, а самому молодому - девятнадцать лет, двухтысячная толпа разрубили на куски под барабанную дробь и звуки труб. Подобные ужасы вызвали волну яростного негодования в мире Бахаи, и тысячи посланий обрушились на персидские власти, причем иногда даже из таких мест, о которых члены парламента никогда не слышали. Руководитель Отдела по правам человека предложил Американскому Национальному Собранию (официальному представителю других органов Бахаи, аккредитованных при Организации Объединенных Наций как неправительственный орган под названием "Международная Община Бахаи") представить отчет о сложившейся ситуации в Комиссию по правам человека и персидскому правительству, между тем как генеральный секретарь Организации Объединенных Наций назначал комиссию из должностных лиц ООН, возглавляемую верховным комиссаром по делам беженцев, и поручил ей обратиться к персидским властям с требованием обеспечить права меньшинства Бахаи в Персии. Хотя еще не полностью обретшая самостоятельность Вера, тем не менее, за сто лет непрерывной борьбы научилась обороняться и достаточно действенно отстаивали свои интересы; значительную поддержку гонимой общине оказала развернутая в Соединенных Штатах публичная кампания, на которую верующие собрали сорок тысяч долларов. Шоги Эффенди не только руководил столь мощной акцией протеста, направленной против варварских нападок на членов мирной и беззащитной общины, но и учредил фонд "Помощи преследуемым", в который сам немедленно внес восемнадцать тысяч долларов и который получил широкую и горячую поддержку негодующих общин Бахаи, развернувших борьбу в обстановке суровых финансовых обязательств. Именно на втором этапе Всемирного Похода бахаи удалось приобрести земельные участки для десяти из одиннадцати Храмов, сооружение которых входило в число задач Десятилетнего Плана, на общую сумму более ста тысяч долларов, учредить тридцать из пятидесяти одного национального фонда с капиталом в сто тысяч долларов, купить сорок три из сорока девяти национальных штаб-квартир на различных континентах, что обошлось в полмиллиона долларов - в связи с последним Шоги Эффенди многозначительно заявил, что это достижение "с лихвой компенсирует захват Национальной Административной Штаб-Квартиры Веры и разрушение ее здания в персидской столице военными властями".

В первые годы Похода было одержано множество блистательных побед: было приобретено здание тегеранской темницы Сейах Чаль, где впервые забрезжил свет Пророческой Миссии Бахауллы; одновременно с образованием Духовного Собрания в Мекке Его знамя было водружено в самом сердце исламского мира; с особой радостью Хранитель воспринял известие о том, что в некоторых советских республиках, которые в начале Похода считались не открытыми, живут бахаи - остатки общин Кавказа и Туркестана, теперь эти территории можно было считать открытыми, каким бы ни было слабым пламя горящих там светочей духа; на девяноста восьми островах мира отныне жили бахаи; во Всемирном Центре начались работы по возведению здания Международных Архивов.

В дни этих побед Шоги Эффенди принял исключительно важное решение о сооружении в процессе Десятилетнего Плана не двух, а тех Домов Поклонения. В Своих Писаниях и Бахаулла, и Абдул-Баха придавали огромное значение этим Машрик уль-Азкарам (первым местам поминания Господа): они возводились, по словам Шоги Эффенди, для "поклонения единому истинному Богу и Его славному Явлению в День Сегодняшний".

Они теснейшим образом связаны как с духовной жизнью индивидуума, так и с общинной жизнью верующих. Хранитель называл Американский Храм "символическим Зданием" Администрации, ее "мощным бастионом, символом ее силы и ее будущей славы", "знаменосцем зарождающейся цивилизации", "символом и провозвестником Всемирного Миропорядка". Подобные "Материнские" Храмы, говорил он, являются великими безмолвными учителями Веры и играют столь важную роль в ее развитии, что, к примеру, Американский Дом Поклонения воплощает в себе душу Американской Общины Бахаи в западном полушарии. Хотя первый Храм и был построен по указанию Самого Абдул-Баха в Ашхабаде еще при Его жизни, Хранитель заверял нас, что первый Храм, возведенный в Новом Свете, навсегда останется самой большой святыней, поскольку Учитель Сам заложил камень в его основание во время Своей поездки по Америке и начинание это было одним из самых дорогих Его сердцу. К 1921 году, когда Шоги Эффенди стал Хранителем, фундамент его был заложен, но сам здание, которое Абдул-Баха так страстно мечтал увидеть еще при жизни, представляло из себя уродливый черный водонепроницаемый цилиндр, похожий на газовую цистерну и одиноко высившийся на пустом месте.

Хранитель считал одной из своих главных обязанностей как можно скорее завершить строительство этого священного здания. Тридцать два года ушло у него на выполнение этой задачи, которую он называл величайшим предприятием западных последователей Веры и самой значительной победой, одержанной за годы Периода Строительства Завета Бахаи. Одним из первых шагов, предпринятых в этом направлении, были девятнадцать фунтов, которые Хранитель переслал в Фонд Храма в 1922 году, а в 1926 он пишет о том, что "отныне с радостью будет вносить девяносто пять долларов ежемесячно в виде скромной лепты"; на протяжении многих лет он часто жертвовал различные суммы на сооружение Храма. Шоги Эффенди вдохновил бахаи превратить большое круглое пространство, которое в будущем должно было быть окружено ступенями Храма, в зал для проведения Съездов и прочих собраний; позднее для подобных целей намечалось построить аудиторию вне здания, которое предназначалось исключительно для поклонения; Съезд 1923 года проводился в помещении. которое с тех пор стало называться Основным залом; чтобы украсить его стены, Хранитель прислал в подарок прекрасные персидские ковры из Усыпальницы Бахауллы; однако вплоть до 1928 года в строительстве Храма не было никакого продвижения. Шоги Эффенди обратился к проходившему в этом году Съезду с посланием, составленным в довольно жестких выражениях, и обязал американских верующих приступить к строительству своего великого Храма, для чего был создан так называемый "План Объединенного Действия", предназначенный для сбора средств на исключительно дорогую работу по возведению надстройки. Несмотря на это к 1929 году требуемая сумма не была собрана, и, поскольку сам Шоги Эффенди в тот момент был не в состоянии послать значительные средства, он решил продать самую большую драгоценность, которой владела Вера в Святой Земле. Он телеграфирует Съезду: "Жертвую самым дорогим украшением Усыпальницы Бахауллы дабы содействовать коллективным усилиями американских верующих направленных на скорейшее завершение плана объединенного действия призываю к самопожертвованию". Характерно для него и то, что прежде всего он дал телеграмму персидскому верующему, сделавшему столь бесценное приношение: "Работы сооружению Храма Америке продвигаются три четверти суммы требуемой сооружение первого этажа уже собраны. Чувствую настоятельную необходимость продать подаренный вами ешковый ковер. Срочно телеграфируйте сведения возможном покупателе и цене. Благодарю за согласие". Только получив теплый сердечный ответ, в котором даятель советовал продать ковер в Нью-Йорке, он оповестил Америку о своем решении. Бахаи были столь глубоко тронуты этим приношением своего Хранителя, что еще до завершения Съезда увеличили общую сумму сбора до трехсот тысяч долларов. Опасаясь серьезных долгов, которые могли появиться, если вся сумма, необходимая для осуществления будущих работ, не будет собрана заранее, Шоги Эффенди до поры до времени не разрешал подписывать контракты. Тем не менее Съезду 1930 года удалось наконец собрать деньги, Хранитель дал согласие - и Бахаи решили сами приобрести драгоценный ковер, между тем уже доставленный в Соединенные Штаты. И вновь Хранитель шлет совершенно типичную для себя телеграмму: "Поддерживаю начало проведения работ по всему Храму без внешней отделки учитывая решимость верующих конце концов завершить отделку собственными силами. Полагаю все мы единодушно одобрим проект как нашедший поддержку Самого Абдул-Баха". "Пожертвованный ковер не следует продавать также возвращать обратно. Пусть будет принят как постоянное украшение первого Машрик уль- Азкара Запада". Потрясенные делегаты Съезда телеграммой выразили "глубокую преданность за бесценный подарок". Энтузиазм, порождаемый подобными посланиями и поступками Шоги Эффенди, не был результатом какой-то особой политики с его стороны, скорее, речь шла о глубоком бессознательном инстинкте прирожденного лидера с исключительно чистыми помыслами и благородным сердцем.

В 1931 году Шоги Эффенди обращается к очередному Съезду с телеграммой: "Пресвятой Лист присоединяется ко мне... выражая сердечные поздравления безграничную радость глубокую благодарность практическим завершением надстройки славного здания..." В 1933 году он, вновь упоминая сестру Абдул-Баха в связи с этой работой, телеграфирует: "передайте всем американским верующим изъявления глубокой любви Пресвятого Листа связи непрестанным прогрессом строительства Храма который способен затмить их прежние достижение. Попросите их принять во внимание неотложность моих горячих просьб". Вслед за этим посланием, отправленным в январе, в октябре в Америку летит новая телеграмма: "Призовите находящихся ситуации американских верующих внять моей последней горячей мольбе не допускать ни малейшей передышки сооружении Храма дабы не бросить тень на великое эпохальное предприятие... обещайте годичный перерыв работе после успешного завершения первого этапа отделки нашего славного Храма". Не удивительно, что он употребляет слово "наш". Он боролся бок о бок с американскими бахаи "на протяжении всего", как он писал, ы"тяжелейшего кризиса, который довелось перенести американскому народу в этом столетии"; в самый разгар борьбы он подчеркивал, что только "неколебимые" сторонники Веры способны вносить свою лепту в строительство, только тот, кто "в полной мере осознал" величие Откровения Бахауллы и "безгранично, всем сердцем предан ему"; он увлекал за собой своих товарищей Бахаи, немногочисленных, по большей части небогатых, изо дня в день живущих в тяжелейших условиях экономического бедствия, уверяя их в том, что это важное начинание должно быть поддержано "не только за счет щедрости горстки людей, но за счет совместного вклада всей массы убежденных последователей Веры", подчеркивая, что духовная сила, исходящая от Храма, в значительной степени будет зависеть от "количества и разнообразия вносящих свой вклад верующих, равно как и от природы и степени их самоотверженности, находящей выражение в их добровольных даяниях". Он ободрял, успокаивал их и вел за собой к победе. С гордостью он напоминал им, что - единственные в мире - они удостоены двойного благословения: эффективно действующего Административного Порядка и Храма!

Год за годом послания направлялись в Америку, великолепный Храм рос, и вот наконец, во время второго великого Столетнего юбилея, который отмечался при жизни Шоги Эффенди, мне удалось прочесть следующие слова: "От имени и по поручению Хранителя Веры Бахауллы я имею честь посвятить этот первый Машрик уль-Азкар западного мира открытому поклонению... От имени Хранителя нашей Веры приглашаю вас войти под его своды..."

По этому краткому рассказу о работе, столь дорогой сердцу Абдул-Баха и Шоги Эффенди, можно составить представление о том, какое значение придавали они оба подобным Храмам в жизни общин Бахаи. Поэтому не стоит удивляться, что в самом начале Похода Хранитель обратил внимание на проблему возведения первого Храма Бахаи на родине Бахауллы. В 1942 году Шоги Эффенди возвестил о том, что персидские Бахаи приобрели три с половиной миллиона квадратных метров земли под Тегераном для своего будущего Машрик уль-Азкара. Во многом их побудил к этому пример американских бахаи, не щадя сил возводивших свой собственный Храм, - точно так же, как в 1903 году американские бахаи решили приступить к строительству своего Храма, поскольку Бахаи Востока начали строительство Машрик уль-Азкара в Ашхабаде. Хранитель отводил важную роль этому историческому и священному Храму. Немаловажно для нас также помнить, что он отверг многие представленные ему проекты, поскольку считал, что их авторы впадают в крайность, чересчур увлекаясь современными модными течениями в архитектуре, несоответствующими целям и духу Веры. которая должна привести к появлению нового Всемирного Миропорядка и цивилизации на протяжении тысячи лет Завета. Он предпочел остановиться на более консервативной концепции, разработанной при его личном участии в Хайфе и "включавшей купол, напоминающий о Священной Усыпальнице Баба". Полные энтузиазма персидские верующие уже приступили к выполнению пятилетнего плана с целью сбора двенадцати миллионов туманов на его постройку, и Хранитель сам познакомил их с проектом на собрании в Бахджи в первый день Ризвана 1953 года. Этому проекту Шоги Эффенди уделял огромное значение, и наложение запрета на всю деятельность Бахаи в Персии в 1955 году явилось тяжким ударом для него, поскольку он понял, что положение в стране за четверть века его служения далеко не улучшилась, а напротив, ухудшилась настолько, что завершить постройку подобного здания к концу десятилетнего плана крайне маловероятно. Несмотря на то, что было еще вполне возможно построить первый Машрик уль-Азкар в Европе - второй из намеченных в Плане Храмов - Шоги Эффенди немедленно наносит ответный удар врагам Веры в своей телеграмме от ноября 1955 года: "Историческое решение возведении Материнского Храма Африки в Кампале расположенной самом сердце континента явится великим утешением массы жестоко гонимых отважных собратьев колыбели Веры. Каждый континент земного шара за исключением Австралии таким образом сможет извлечь непосредственную духовную пользу собственного Машрик уль-Азкара. Подобающее признание еще больше будет способствовать чудесному распространению Веры поразительному увеличению числа ее административных учреждений на всем континенте..." Так африканские верующие получили, по словам Шоги Эффенди, "удивительный, величественный и уникальный проект сооружения Материнского Храма Африки".

Хотя в Тегеране предполагалось возвести третий из великих Храмов мира Бахаи, а в Германии - четвертый, в действительности европейский Храм по хронологии стал третьим, а африканский четвертым. План Африканского Храма разрабатывался в Хайфе под непосредственным наблюдением Хранителя и был полностью одобрен им. По-иному складывалась история с немецким Храмом: Шоги Эффенди сам выбрал проект и послал его Национальному Собранию Бахаи Германии и Австрии, однако в этих странах уже успела сложиться столь мощная церковная оппозиция, всячески противившаяся возведению Дома Поклонения Бахаи, что Национальное Собрание ответило Хранителю, что избранный им консервативный по стилю проект в стране, где на данный момент предпочтение отдается самым современным архитектурным стилям, лишь усложнит возведение Храма, поскольку это может послужить предлогом к отказу в разрешении на строительство. Исходя из конкретных обстоятельств, Шоги Эффенди разрешил провести конкурс, а затем из присланных ему проектов выбрал один, по которому позднее и был сооружен Храм.

Мне кажется несомненным, что если бы Шоги Эффенди решил спросить мнения Бахаи, они посоветовали бы ему избрать какую-либо иную страну; дело в том, что, когда в 1953 году он объявил о строительстве Европейского Храма, прошло всего лишь восемь лет после страшной войны, и за исключением некоторых стран, где практически не было верующих, все остальные бахаи жили на землях, так или иначе пострадавших от Германии и боровшихся с ней в годы войны. Однако Хранитель безбоязненно и неустрашимо, вопреки всем мирским соображениями преследовал духовные цели всемирного сообщества Величайшего Имени, вверенного его попечению. Общепринятые нормы никогда не были ему указкой, он ориентировался исключительно на нормы, заключенные в писаниях. Постоянно помня о поездке Абдул-Баха в эту страну и о Его любви к этой общине, Шоги Эффенди с самых первых лет своего служения старался поддерживать ее и способствовать ее развитию; это была одна из общин, к которой в те далекие дни 1922 года, когда мир Бахаи был еще так мал, он обращался со своими первыми душераздирающими, полными сомнений письмами. Упоминая об этой общине в 1926 году, он пишет о "растущем числе Центров и приверженцев Веры Бахаи в Германии, о проникновенных словах, в которых наш Возлюбленный говорил о ее будущем и о преобладающей роли, которую ей суждено сыграть в пробуждающейся Европе"; в письме к Марте Рут от 1927 года он пишет, что Германия должна стать средоточием Вашей деятельности, поскольку я придаю огромное значение разнообразным и богатым возможностям, открывающимся перед этой страной..." "Чувствую, что Вам следует уделить больше внимания Германии, так как я полностью разделяю надежды, которые Вы связываете с ее будущим вкладом в духовное возрождение Европы". В 1947 году он упоминает об "удивительном воскрешении" "разрушенной за годы войны Общины Центральной Европы" и утверждает, что внутри Германии скоро сложится "крупнейшая община приверженцев Веры на континенте - община, которой, в соответствии с пророчеством Абдул-Баха, предназначено сыграть главенствующую роль в духовном пробуждении и конечном обращении европейских наций и народов в Веру Его Отца". Франкфурт находился в сердце Германии, Германия - в сердце Европы. Место для будущего Храма было выбрано абсолютно точно.

Все еще серьезно озабоченный преследованием основной массы верующих, проживавших на родине Бахауллы, Шоги Эффенди спокойно приступил к осуществлению нового плана. Он выбрал проект для третьего Храма и поручил Национальным Собраниям Австралии и Новой Зеландии конфиденциально навести справки о том, сколько может стоить его постройка в Сиднее. Когда он получил смету и увидел, что она не ляжет чрезмерно тяжким финансовым бременем на плечи Общин, участвовавших в Походе, он - в своем Послании к Ризвану 1957 года - выступил в волнующим известием о начале "грандиозного трехпланового предприятия, предназначенного возместить тяготы и страдания, претерпеваемые Общиной последователей Его Веры на Его родине, предприятия, поставившего целью сооружение трех Материнских Храмов Европейского, Австралийского и Африканского континентов, в таких отдаленных друг от друга точках, как Франкфурт, Сидней и Кампала, на сумму примерно один миллион долларов, в дополнен к Храмам, уже сооруженным в Азии и Америке". Известие это означало, что потеря персидским верующими своего первого Машрик уль-Азкара будет возмещено возведением в зоне Тихого океана "Материнского Храма Антиподов и всего тихоокеанского региона", а также сооружением в самом сердце африканского континента еще одного Дома Поклонения, который, по словам Шоги Эффенди, "был предназначен оказать огромное влияние на прогресс Дела Божия во всем мире, в значительной степени укрепить становление институтов ниспосланного свыше Порядка и разнести молву о нем по всем континентам земного шара". В своем послании к Ризвану Хранитель известил также о том, что проекты всех трех "монументальных зданий, каждое из которых станет домом, где обитает Дух Господень, и престолом для прославления Его избранного Посланца для сегодняшнего", будут представлены делегатам тринадцати исторических Национальных Съездов Бахаи, первый из которых пройдет во время праздника Ризвана этого года".

Именно на этом, втором этапе Всемирного Похода Американское Национальное Собрание приобрело земельный участок для первой вспомогательной службы своего Храма. Хранитель посоветовал Собранию остановить выбор не на библиотеке - таково было первое предложение, - поскольку она не раскрыла бы полностью цель и значение Машрик уль-Азкара в мире Бахаи, и в конечном счете было решено построить Дом для Престарелых. В одном из своих последних писем он просил Собрание ускорить строительство Дома, поскольку он должен был внушить людям, что основная задача нашей Веры состоит в служении человечеству, независимо от национальности, убеждений и вероисповедания, и неизбежно привлечь самое широкое внимание.

XVI

Благо тому, кто искал убежище в его сени, которую он раскинул над всем человечеством. Абдул-Баха В реторте своего творческого сознания Хранитель пресуществил все элементы Веры Бахауллы в единое незримое целое; он создал организованную общину Его последователей, которая в полной мере восприняла Его учения, Его законы и Его Административный Порядок; он соткал из учений двойного Богоявления Совершенный Образец - сверкающий плащ, который будет укрывать и защищать человека тысячу лет, плащ, трудясь над которым руки Шоги Эффенди вышивали узоры, сшивали швы, подбирали подобные драгоценным крепким пряжкам толкования Священных Текстов, неуязвимые до тех пор, пока новый Законодатель не явится в мир и не даст Его творению - человеку - новое божественное облачение.

Внук Учителя был возведен силою Его Завещания в чин Хранителя Веры; принадлежа к высшей, властной касте своих Прародителей, он и сам был властелином. Помимо первенства, право на которое ему давали кровные узы, он обладал способностью к безошибочному руководству, которой наделило его действие Завета Божия. Свое божественное и неопровержимое право стоять у руля Дела Божия Шоги Эффенди полностью подтвердил тридцатью шестью годами непрестанного изнурительного труда. И действительно нелегко будет найти в истории человечества еще один подобный персонаж, который чуть более чем за треть века смог предпринять столь великое множество различных начинаний, который, с одной стороны, находил бы достаточно времени, чтобы уделять внимание мельчайшим подробностям, а с другой - распространять по всей планете свои планы, указания, осуществлять бессменное руководство. Он заложил основания того будущего общества, мысль о котором Бахаулла по-отцовски привил Учителю и которую Он в свою очередь довел до совершенства, после Своей смерти передав Дело в надежные руки Своего преемника.

Тщательно и кропотливо, подобно опытному ювелиру, который, работая над украшением, выбирает из своих запасов какой-нибудь поистине королевский камень, помещая его среди более мелких, но не менее драгоценных, Шоги Эффенди выбирал из Учений определенную тему, изучал ее, полировал ее грани и помещал среди своих блистательных комментариев, где она, извлеченная из-под груды других драгоценностей, ослепительно привлекала наш завороженный взор. Не будет преувеличением сказать, что отныне мы, Бахаи, обитали в помещении, стены которого были сплошь увешаны ярко блистающими бесценными украшениями, которые создал Шоги Эффенди. Он словно уловил солнечный луч Откровения волшебным стеклом, разложив его на спектр и дав нам возможность оценить всю гамму цветов и красок, составляющие ослепительный свет Учения Бахауллы. То, что мы, казалось бы, и без того знали всю жизнь, неожиданно и самым поразительным образом приобрело новое, доселе неведомое значение. Мысль нашу и воображение постоянно будоражили, не давая им стоять на месте, впадать в спячку. Мы восставали, дабы служить, отправляться первопроходцами в далекие страны, жертвовать собою. Мы вырастали под его покровительством, и Вера росла вместе с нами, превращаясь в нечто совершенно отличное от того, чем она была прежде. Остановимся на нескольких из этих мастерских ювелирных изделий - тем, которые Шоги Эффенди в такой блистательной манере раскрыл перед нами. Однажды Бахаулла отдыхал на горе Кармель. Указав на некое место, Он сказал Абдул-Баха: "Приобрети эту землю, перенеси сюда тело Баба и погреби Его здесь". Учитель перенес Драгоценный Залог на указанное место, сокрыл в лоне горы и поставил над ним здание, сооружение которого стоило Ему стольких седых волос. Хранитель завершил возведение священного Здания, и отныне славная Усыпальница Предтечи Веры безмятежно сияет на горе Кармель - путеводная звезда для взоров всего человечества.

После войны Учитель отправил в Америку несколько драгоценных Скрижалей, написанных в смутные и грозные дни, и помню, как вместе с другими детьми и подростками я участвовала в радостной, приятной церемонии под названием "явление Божественного Предначертания": разбившись на пары, мы тянули за бечевки, и в намеченный момент одна из Скрижалей появилась на задрапированном фоне позади сцены. Абдул-Баха сделал верующим Северной Америки поистине царский подарок, и они радовались ему, но не поняли всего его смысла. Шоги Эффенди, ни на мгновение не теряя из виду сокровище, ныне хранившееся на другом конце света, начал постепенно искать к нему пути. Это заняло у него почти два десятилетия, но в конце концов, в результате невероятных усилий и мук воздвигнув механизм Административного Порядка, он смог добраться до этих драгоценностей и использовать их. Север и Юг были завоеваны, на Востоке и Западе тоже повсюду засияли огни новых центров и Собраний Бахаи - всего их насчитывалось более четырех тысяч двухсот в мире. На двести пятьдесят одну территорию земного шара, которые должны были пробудиться, почувствовав свежее дуновение Божественного Предначертания, Шоги Эффенди направил мощный поток переводов литературы Веры на двухсот тридцати языках. на протяжении двадцати лет, с того момента как силы, скрытые Абдул-Баха в Скрижалях, были приведены в действие, Шоги Эффенди неустанно руководил армией первопроходцев, которые по его приказу, батальон за батальоном, отправлялись завоевывать планету, дабы утвердить на завоеванных землях Знамя Бахауллы.

Разгадав скрытый смысл Скрижали Бахауллы о горе Кармель, Хранитель похоронил Святой Лист рядом с Усыпальницей Баба, перенес останки ее матери и брата, чтобы упокоить рядом с нею, назвал это место центром всемирной администрации, соорудил над ним арку в соответствии со словами Бахауллы о "престоле Господнем", построил первое из великих зданий, которое возвышается над этой аркой, а также непрестанно подчеркивал и разъяснял природу влияния, которое этот великий духовный центр будет впредь оказывать на все нации и народы мира, влияния, основанного на учениях Веры, «по сути своей сверхъестественной, наднациональной, целиком и полностью внеполитической, чуждой фанатизма и диаметрально противоположной любой политике или течению мысли, восхваляющим и превозносящим тот или иной класс, расу или народ»; Веры, чьи «последователи видят в человечестве единое целое и, глубоко озабоченные его жизненными интересами, без колебаний подчинят любой личный, региональный и национальный интерес преобладающим интересам большинства человечества, прекрасно понимая, что в мире взаимозависимых народов и наций преимущество какой-либо части может быть достигнуто прежде всего за счет преимущества целого»; Веры, зародыш которой, по словам Шоги Эффенди, рос и развивался на протяжении Героического Века, чье дитя - общественный Порядок, описанный в учениях Бахауллы, - будет возрастать в Веке Строительства, Веры, которая, которая, достигнув юношеской поры, станет свидетельницей установления Всемирного Порядка, а в зрелом возрасте, в далях Золотого Века, расцветет и превратится во всемирную цивилизацию, глобальную цивилизацию, которая ознаменует «предельное расширение границ организации человеческого общества», которой не грозит упадок, в рамках которой человечество будет продолжать бесконечно развиваться, поднимаясь к новым высям духовной мощи. Он разделял события, происходящие ныне и имевшие место в прошлом Дела Божия, на части, соотнося каждую с развитием Веры в целом, создавая рельефную карту, которая давал нам возможность одним взглядом охватить результаты наших трудов и то, как достижение сиюминутной задачи прокладывает путь следующему неизбежному шагу, который мы должны предпринять, служа Делу Бахауллы. Определения и классификации, которыми он пользовался, не были произвольными, но заложенными в учениях и в самом течении событий, происходящих в лоне Веры. Пророческий Цикл, который начался с Адама и вершиной которого стал Мухаммад, Пророки которого воспитывали ловека, подготовляя его к зрелости, уступил место Циклу Свершения, начатому Бахауллой. Единство планеты, ее знания дали человеку возможность, скорее даже вынудили его, создать новое общество, в рамках которого человечество сможет мирно посвятить себя исключительно материальному и духовному развитию и становлению. Благодаря величию происходящих перемен сень Бахауллы раскинется над всей планетой на пять тысяч веков, в первые десять из которых миров будут править установленные Им законы, заповеди, учения и принципы.

Этот тысячелетний Завет Шоги Эффенди разделил на несколько великих Веков. Первый, начавшийся провозглашением Баба и закончившийся смертью Учителя, продлился семьдесят семь лет, и, исходя из природы характеризующих его событий, крещения в кровавой купели, которым было ознаменовано его начало и которое унесло двадцать тысяч жизней, включая Самого Баба, Хранитель назвал Апостольским, или Героически, Веком Веры. Внутри Хранитель разделил этот Век на три эпохи, соответственно связанные со служением Баба, Бахауллы и Абдул-Баха. Второй век, который Шоги Эффенди называл Веком Строительства, Переходным Веком, Железным Веком Веры, стал тем периодом, в течение которого должен возникнуть Административный Порядок - самая крупная веха этого Века, - в течение которого этого Порядок достигнет совершенства и увенчается установлением Миропорядка Бахауллы. Первая эпоха Века Строительства охватывает период от кончины Абдул-Баха в 1921 году до столетия возникновения Веры в 1944 году; непосредственно последовавшие за этим события второй эпохи увенчались окончанием Всемирного Похода в 1963 году, совпавшим со столетней годовщиной Провозглашения Бахауллы. Хотя Хранитель никогда точно не указывал, сколько именно эпох войдут в состав Века Строительства, он подразумевал, что новые, не менее значительные, не менее волнующие эпохи последуют за первым двумя по мере постепенного продвижения Веры к тому, что он называл Золотым Веком, который, как он неоднократно высказывался, возможно, наступит в последние столетия Завета Бахауллы.

Шоги Эффенди говорил, что Дело Божие неизбежно выйдет из мрака безвестности и гонений и будет признано как мировая религия; оно полностью сбросит с себя оковы прошлого, станет государственной религией, и в конце концов возникнет государство Бахаи - новое, невиданное творение во всемирной религиозной истории. По прошествии Века Строительства человек вступит в Золотой Век, о котором еще библейский пророк Аввакум сказал (2, 14): «Ибо земля наполнится познанием славы Господа, как воды наполняют море».

Историческое воплощение Божественного Предначертания Абдул-Баха Шоги Эффенди также разделил на эпохи, которые, в свою очередь, подразделил на особые фазы, что дало Бахаи возможность во всех подробностях проследить свою деятельность и сосредоточиться на особых задачах. Первая эпоха Божественного Предначертания проходит три таких фазы: первый Семилетний План, второй Семилетний План и Десятилетний Образовательный и Консолидационный План, который мы в конце концов назвали Всемирным Походом. Сам Поход Шоги Эффенди тоже разделил на ряд этапов: первый из них продлился один год, с 1953 по 1954; на этом этапе, говорил Шоги Эффенди, была достигнута одна из жизненно важных целей Плана - присоединение более ста новых стран, вставших под знамена Бахауллы; второй этап - с 1954 по 1956 - был ознаменован уникальными мерами по консолидации и расширению Веры, которое не только подготавливало почву для выборов в сорок восемь новых национальных органов, которые было намечено провести до завершения Плана, но и характеризовалось беспрецедентными расходами на приобретение Национальных Хазират уль-Кудс и земельных участков для Храмов, а также образованием Издательских Трестов Бахаи; «третий и, судя по всему, наиболее блестящий этап Всемирного духовного Похода», писал он, должен развернуться в период с 1956 по 1958 год, а отличительной чертой его станет невиданное увеличение числа центров Бахаи по всему миру, равно как и образование шестнадцати новых Национальных Собраний. Перед своей кончиной Хранитель указывал, что четвертый этап его величественного Плана, с 1958 по 1963 год, ознаменуется не только беспрецедентным ростом числа верующих и центров во всем мире, но и продвижением работ по сооружению трех Храмов, которое отныне входило в состав задач Десятилетнего Плана.

Но для нас неотвратимо близился конец этого великого руководства, вооружившего нас подобными концепциями, столь блистательно осуществившего работу, начатую Абдул-Баха, столь достойно воплотившего в жизнь не только Его наставления, но и возвышенные указания Самого Богоявления. Никто не догадывался, да и некто не смог бы смириться с мыслью о том, что послание, обращенное к миру Бахаи в октябре 1957 года, будет последним посланием Шоги Эффенди. Это было радостное и вдохновенное послание, полное надежд, полное новых планов - последний бесценный дар человека, который на самом деле уже отложил в сторону се перо и навсегда отвратил лик от земного мира и его скорбей. Скоро, извещал нас Шоги Эффенди, Всемирный Духовный Поход достигнет середины пути. Момент этот следовало ознаменовать созывом пяти Межконтинентальных Конференций в январе, марте, мае, июле и сентябре 1958 года - в Африке, на островах Антиподов, в Америке, Европе и Азии. Следуя образцу, по которому в свое время в течение Святого Года проводились в начале Похода первые четыре Межконтинентальные Конференции, Шоги Эффенди определил пять Собраний, под эгидой которых должны были пройти эти грандиозные съезды и чьим председателем предстояло выступать в качестве организаторов. Центральное и Восточное Африканские Региональные Собрания несли ответственность за проведение первой Конференции (наверняка нельзя отнести к разряду случайностей то, что именно Африка дважды за пять лет выступала в качестве застрельщика, проводя у себя первую Конференцию); Национальное Собрание Австралии отвечало за второе мероприятие; Национальное Собрание Соединенных Штатов - за третье Национальное Собрание Бахаи Германии и Австрии за четвертое, а Региональное Собрание Юго-Восточной Азии за последнее. «Перед этими конференциями, - писал Шоги Эффенди, - стоят пять важнейших задач: во-первых, смиренно возблагодарить Божественного Творца нашей Веры, Который в период, когда смятение и тревога, охватившие мир, становились все острее и в развитии судеб человечества настал критический момент, осенил Своих последователей благодатью, позволившей им приступить к неуклонному выполнению Десятилетнего Плана, предназначенного, чтобы воплотить Великий Замысел Абдул-Баха; во-вторых, произвести анализ и особо отметить ряд знаменательных побед, одержанных одна за другой в каждой из кампаний всемирного Похода; в-третьих, обдумать пути и средства его триумфального завершения; и, наконец, обдумать пути и средства его триумфального завершения; и, наконец, одновременно дать мощный толчок жизненно важному процессу индивидуального обращения - первостепенной задачи Плана в каждой из его сфер, - а также сооружению и завершению трех Материнских Храмов на европейском, африканском и австралийском континентах».

Шоги Эффенди уведомил нас, что «... феноменальные успехи, достигнутые с начал этого Всемирного Похода... затмевают по числу и качеству достижений все предшествующие коллективные предприятия... начиная с конца... Героического Века...» С очевидным чувством радости и торжества он перечислял эти достижения и одержанные победы, характеризуя их как «поистине чудесный прогресс, достигнутый в столь разных областях, за столь короткое время, столь малым числом поистине героических личностей».

Именно в этом послании Хранитель в последний раз назначил очередных Десниц Дела Божия - еще восемь человек присоединились к членам этого «возвышенного института», и таким образом общее число «высокопоставленных служителей стремительно развивающегося Мирового Административного Порядка» достигло двадцати семи; этот акт, ввиду недавнего принятия ими «священной обязанности защитников Веры», требовал образования еще одного Вспомогательного Комитета, по числу членов такого же, как и предыдущие, которому поручалась «особая задача блюсти безопасность Веры». Пять Десниц, избранных Шоги Эффенди для работы во Всемирном Центре, должны были присутствовать на пяти Межконтинентальных Конференциях в качестве его специальных представителей. Двое из них должны были положить в фундаменты Материнских Храмов в Кампале и Сиднее «горсть священной земли из возвышеннейшей Усыпальницы Бахауллы»; другую часть священной земли должны были доставить во Франкфурт и передать Национальному Собранию Германии и Австрии, где ей предстояло храниться до начала сооружения первого европейского Машрик уль-Азкара. Копию портрета Бахауллы и прядь Его драгоценных волос предоставляли на обозрение участникам европейской, австралийской и африканской Конференций, и такие же дары передавали на хранение тем национальным органам, на территории которых возводились великие Дома Поклонения, как знак любви и благосклонности Хранителя. Вместе с Десницей Дела, делегированной на Азиатскую Конференцию, Хранитель передал на обозрение верующим еще одну копию портрета Бахауллы, но ее должны были привезти обратно для надежной сохранности в Святой Земле. На Конференции в Чикаго представитель Шоги Эффенди должен был выставить перед верующими портреты Бахауллы и Баба, которые он предварительно поручил хранить Американскому Национальному Собранию. Это были последние знаки любви, которыми Шоги Эффенди щедро одарял верующих - то самое войско правоверных, пастырем которых он был, которые столь преданно следовали за ним на протяжении столь многих судьбоносных лет.

Когда тысячи бахаи из бесчисленных стран и земель собирались в 1958 году, во исполнение намерений и желаний Шоги Эффенди, на пять великих Межконтинентальных Конференций, то не только с трепетом и благоговением, но и со скорбью в сердце и со слезами на глазах взирали они на священной портрет Основателя своей Веры. Почему Он, пред Чьей славой они склонялись, с Чьими учениями они связали свою жизнь, в глубину Чьих глубоких и всеведущих глаз они сейчас смотрели - почему Он посчитал нужным забрать от них Своего отпрыска? Они не только оплакивали своего Хранителя, они вопрошали о том, где теперь сам институт Хранительства. Это было высшее испытание верой; Бог дал, Бог взял, а «Он творит то, что ему по нраву. Он выбирает, и никому не должно спрашивать, почему Он выбрал так». После Баба, погибшего смертью мученика, остался Бахаулла; после вознесения Бахауллы остался Абдул-Баха; после кончины Абдул-Баха остался Шоги Эффенди. Теперь же словно процессия Царей - невзирая на разницу, огромную разницу в положении между ними, - скрылась, разойдясь по своим покоям. А мы, Бахаи, стояли перед закрытыми дверями и не переставали спрашивать, подобно детям, чьих родителей поглотила разверзшаяся земля, почему двери эти закрыты отныне наглухо, навсегда?

Пожалуй, ни в один другой момент истории глубоко укоренившаяся в душах Бахаи надежда, связывающая их с их религией, не выступила так открыто и явно, как в год, последовавший за кончиной Шоги Эффенди. Низко опустив головы, терзаясь скорбью, они все-таки держались. Если бы Хранитель не поставил перед верующими пять грандиозных целей, для достижения которых они могли собираться большой и дружной семьей, утешая друг друга и получая наставления от Десниц Дела, которые восстали, чтобы завершить План Хранителя и обеспечить выборы в направляемый свыше Всемирный Дом Справедливости, трудно даже представить себе, какой серьезный урон могла нанести живому телу Веры внезапная и совершенно неожиданная смерть ее возлюбленного Вождя. То, что друзья были активно заняты осуществлением Плана, то, что внимание мира Бахаи было теперь целиком сосредоточено на его серединной точке, то, что на Конференциях особое внимание уделялось пяти конкретным темам, а также то, что они неоднократно получали исполненные любви и веры, ободряющие послание от Десниц Дела - все это еще больше сплотило Бахаи всего мира. Само несчастье придало их сердцам, очистившимся в паводке скорби, новые силы и внушило еще более глубокую любовь. Они не имели права подвести Шоги Эффенди. Он просил их обдумать пути и средства победоносного завершения Плана • что ж, они сделают это и к 1963 году увенчают свое наступление таким успехом, который заставил бы взволнованно забиться его сердце, и из-под его пера излился бы поток хвалы и благодарности, который всегда служил им самой дорогой наградой.

Ничто так ярко не свидетельствует о мощи Дела, чем триумфальное завершение верующими Всемирного Похода Хранителя.

Вначале эта задача казалась ошеломительной, невероятной. То, что Бахаи выполнили ее, то, что на протяжении более пяти лет, лишившись своего Главы и руководителя, они трудились так самоотверженно, как никогда ранее в своей истории, а ведь вместе с Хранителем они лишились тех пламенных призывов, тех сообщений, тех завораживающих словесных картин, которые он рисовал им в своих посланиях, постоянной уверенности в том, что горячо любимый кормчий, стоя у штурвала, ведет их корабль к победе, - то, что Бахаи выполнили ее, представляется почти чудом и свидетельствует не только о том, как прочно было возводимое им здание, но и о справедливости слов Учителя: «Дело таит в себе чудодейственную силу, поистине намного превосходящую разумение людское и ангельское».

Жизнь и смерть телесно переплетены, обе умещаются в едином биении человеческого сердца, и все же смерть всегда кажется нам чем-то нереальным, чем-то выпадающим из нормального хода вещей, - поистине, кто мог ожидать смерти Шоги Эффенди! В то последнее лето он чувствовал себя превосходно, и не только сам говорил об этом, но то же в один голос утверждали и доктора, обследовавшие его за несколько недель до кончины. Никто и помыслить не мог, что часы, бившиеся внутри этого сердца, близятся к пределу отпущенного им срока. Часто меня спрашивали - неужели я не заметила никаких признаков того, что конец близок. Поколебавшись, я отвечала «нет». Если посередине прекрасного безоблачного дня вдруг разражается страшная буря, то какое-то время спустя человеку может почудиться, что он видел кружившиеся в воздухе соломинки, поднятые ветром, - предвестники урагана. Мне вспоминаются кое-какие подробности, которым можно было бы придать значение, но в ту пору они ни о чем мне не говорили. Я просто не пережила бы и малейшего предчувствия смерти Хранителя, мне удалось это лишь в конце, потому что я не могла оставить его и его драгоценный труд, который свел его в могилу намного раньше, чем кто бы то ни было мог себе это представить.