В целом сегодня в мире существует три разных подхода к брачным отношениям. Самая распространенная форма брака, принятая не только в Азии и Африке, но также на островах Тихого океана и среди племен Западного полушария, – это когда брак рассматривается не только как общественный институт, но прежде всего как практическая необходимость и как долг по отношению к семье, то есть внутрисемейное дело, которое решается в первую очередь родителями. Вторую форму брака можно условно назвать «европейской моделью» – здесь брак рассматривается как основа отношений, необходимых для организации жизни общества; в силу этого к браку относятся философски и стараются заключить его с максимальной выгодой для всех заинтересованных сторон; при этом от брака не ждут слишком многого, например, романтической любви, ибо ее, если захочется, можно найти и на стороне. Третий подход к браку можно было бы назвать ультраамериканским; для него характерен крайний индивидуализм и романтическая идеализация брачных отношений, основой которых считается «любовь» – не в истинном, а в расхожем ее понимании. В сознание людей внедряется мысль о том, что если блаженство любви не достигнуто в браке, то его можно и расторгнуть, после чего начать поиск нового партнера; также считается, что если у супругов романтические отношения постепенно сошли на нет, то, значит, брак потерпел полный крах и его можно без сожаления разрушить.

Эти три модели не более чем обобщение, и именно так их и следует воспринимать. Конечно, исключения встречаются, и каждый брак на самом деле неповторим. Но в широком смысле три перечисленные подхода к браку являются реальностью. Первый – это взгляд жителя Востока, не питающего иллюзий относительно идеальной любви и романтических взаимоотношений супругов, смотрящего на брак, как на необходимое жизненное проявление – благодаря ему он может с честью увековечить свое имя, продолжив свой род. Второй – это взгляд европейца (термин, разумеется, условный), который также не смотрит на брак как на залог идеальных отношений и счастья; он относительно свободен в своем выборе, но все же до определенной степени подчиняется традиции и преисполнен высокого уважения к семье как к институту, хотя при этом не прочь поразвлечься на стороне. И, наконец, третий – это взгляд американца, который ждет от брака слишком многого при минимальных затратах со своей стороны и подходит к нему крайне индивидуалистически; вступая в брак, он, как правило, не советуется со своей семьей, а потерпев неудачу, слишком поспешно рвет брачные узы.

Если обратиться к статистике, отражающей благополучие брачных союзов, то данные по Соединенным Штатам вряд ли будут лучше, чем, например, по Таиланду. Возможно, мы будем удивлены, обнаружив, что гармонию и счастье в семье чаще можно встретить у тех народов, которые североамериканцы или европейцы привыкли считать отсталыми; в действительности же все дело в том, что отношение к браку у этих народов гораздо более реалистично. В любом случае, о какой бы нации ни шла речь, очевидно, что духовная незрелость и забвение нравственных норм отнюдь не способствуют достижению счастья в такой интимной сфере, как брак. Здесь прослеживаются две крайности: житель Востока в целом ждет обидно малого от отношений, способных дарить глубокую радость, делая жизнь богаче и счастливее; с другой стороны, американец ждет слишком многого и изначально делает акцент на ложные ценности.

Большая часть рода человеческого относится к браку как к возможности воспроизведения потомства. Американцы же склонны считать, что цель брака – в достижении партнерами полового удовлетворения. Чем скорее люди осознают, что первая точка зрения основана на истине и законах природы, а вторая – на том, что важность одного из второстепенных аспектов брака преувеличивается, тем счастливее станут семьи. Возможно, именно здесь, в связи с такой важной темой, как брак, будет уместным остановиться на некоторых общих основополагающих истинах. Краски окружающего мира, ощущения, которые нам присущи, – все это прекрасно, и мы вправе, и, пожалуй, даже обязаны наслаждаться этим, ибо это даровано нам Богом. Мы развили в себе способность к тонкому восприятию окружающего, научившись получать эстетическое наслаждение от звука, цвета и формы. Отказ от земных радостей, которые щедро, словно из рога изобилия, изливает на нас природа, – вовсе не признак святости; бегство от разумных удовольствий, которые дарует нам жизнь, не есть путь спасения. Все наши ощущения – это врата, которые ведут нас не только к более полному ощущению жизни, но и к лучшему пониманию ее и в итоге – к самосовершенствованию. Но здесь, как и во всем остальном, нужна умеренность – нельзя терять контроль над чувствами, ибо они не должны руководить нами.

Человек наделен способностью испытывать чувственное наслаждение – через восприятие запахов, звуков, форм, света. Богатство ощущений вовсе не свидетельствует о чрезмерной чувственности человека, так же, как научный взгляд на мир сугубо – о его материализме. Совсем наоборот – это говорит о том, что человек наиболее полно реализовал способности, данные ему Богом. Однако есть грань между полнотой самовыражения и эпикурейством. Подчиняя свою жизнь исключительно удовлетворению своих желаний и потребностей – чувственных, эстетических или даже интеллектуальных – человек начинает злоупотреблять ими, что становится препятствием для развития его души. Радости этого мира, став его единственным устремлением, подчиняют его себе, и он делается их рабом; это равносильно тому, как если бы клавиши вдруг вышли из подчинения и начали диктовать музыканту, каким образом и что ему играть. Как противоестествен и фальшив в своей основе аскетизм, так противоестественна и распущенность, но при этом она более пагубна для человека, ибо последствия излишеств, в чем бы они ни проявлялись, приносят больше зла, чем самое суровое воздержание.

Вспомним уже упоминавшееся нами сравнение с наездником и лошадью. Как хорошо мчаться вскачь на резвом коне! Но нет ничего опаснее, чем оказаться верхом на коне, который вас не слушается. Сегодня люди во многом ощущают свою беспомощность, но наиболее очевидной является их полная неспособность управлять своей сексуальной жизнью. Они упрямо верят в то, что удовлетворение их чрезмерно развитого полового инстинкта есть не только их неотъемлемое право, но и единственная дорога к счастью и самое большое удовольствие, какое только можно получить от жизни. В западных странах секс, в разных его проявлениях, занимает все более важное место в жизни людей; к потоку развлекательной литературы, с ее неистощимым запасом дешевых любовных мелодрам, которыми пичкают уже третье поколение читателей (в основном, женщин), теперь добавилась волна откровенно непристойной литературы, хлынувшая на полки книжных и иных магазинов, вокзальных киосков, аптек и гостиниц, несущая то, что совсем недавно считалось порнографией и было запрещено. Киноиндустрия производит теперь такие фильмы, что даже их афиши и их реклама на телевидении помогает детям всех возрастов приобрести исчерпывающие знания в области секса, причем речь идет не только о нормальном половом акте, но и о всякого рода извращениях, включая гомосексуализм и лесбиянство. Музыка, живопись, мода, косметика, реклама, использующие тонкие и зачастую опасные способы воздействия на подсознание человека, подобно ураганному ветру, раздувают в человеке пламя чувственных желаний. В такой общественной атмосфере брак, как вид человеческих взаимоотношений, не может не разрушаться. Создается впечатление, что для многих людей единственным жизненным устремлением стал поиск сексуального наслаждения; секс, считают они, это то, в чем мы свободны, и этой свободой надо пользоваться сполна. Бездумно следуя этому пагубному заблуждению, человечество движется к катастрофе, которая уже сегодня проявляется в невиданном по размаху распространении болезней, в извращениях, в увеличении количества разводов.

Весьма сомнительным является утверждение о том, что человек, подобно животному, должен следовать своим инстинктам, ибо это полезно для его здоровья. Человек – существо иного порядка, его жизнь не может подчиняться животному началу, и потому для него не только вредно, но и опасно давать волю своим инстинктам. У животных инстинкты служат способом самовыражения, они же выполняют защитную функцию. А у человека есть разум, который в сочетании со способностью к свободному волеизъявлению, абстрактному мышлению, глубоким переживаниям, порождает в нем мощные силы, и этими силами нужно уметь владеть, устремляя их в нужное русло и не позволяя им стать неуправляемой, разрушительной стихией, как это происходит в современном обществе.

Самое прекрасное человеческое чувство – это любовь. Любовь – наиболее прочный фундамент человеческого общежития, она являет собой ту единственную, неизменную силу, которая способна объединить людей, упорядочить их отношения и создать такие условия, в которых жизнь достигнет наивысшей формы. Несдержанность в проявлении полового инстинкта унизительна для истинной природы человека. То, что для животного является спонтанным естественным откликом на зов природы, ведущим к воспроизведению вида, для человека может стать грехом – просто потому, что такое поведение недостойно человека, низводит его до уровня животного, а ведь, в отличие от последнего, человек не только отдает себе отчет в своих поступках, но и несет ответственность за них. Доходя до унизительных извращений, нарушая все нормы морали, вступая в случайные связи, люди делают свой выбор вполне осознанно. Большинство из них, хотя и смутно, но все же понимает, что в погоне за чувственным наслаждением они жертвуют другими, куда более важными ценностями.

Если бы в природе обнаружились особи каких-то иных видов, которые бы спаривались, не производя при этом потомства, мы сочли бы это явной аномалией. Тем не менее человеческие особи ведут себя гораздо хуже, ублажая каким угодно способом свой гипертрофированный сексуальный аппетит, им и в голову не приходит стыдиться этого или ужасаться! Неудивительно поэтому, что в мире столько несчастливых людей; неудивительно, что браки не приносят радости и распадаются. Да и могут ли быть счастливыми браки, когда в таком важном вопросе, как секс, люди совершенно пренебрегают потребностями своей души и тела: в теле искусственно разжигается непомерная чувственность, толкающая человека к распущенности, несвойственной животным, а душа при таком образе жизни человека не в силах развиваться и совершенствоваться. И если брак – этот краеугольный камень общества – непрочен и не выполняет своего предназначения, могут ли быть нормальными и полноценными отношения, складывающиеся на его основе, – отношения между родителями и детьми, братьями и сестрами, родственниками и знакомыми супругов?

Теперь о самой сути вопроса – о любви. Доктор Алексис Кэррэл, знаменитый врач и исследователь, лауреат Нобелевской премии, кратко, но очень выразительно определил исключительную роль любви в наших взаимоотношениях: «Мы все еще не вполне понимаем, что любовь – это необходимость, а не роскошь, только она может сплотить семью – мужа, жену, детей. Любовь – это достаточно надежный раствор для того, чтобы скрепить добрые отношения между богатыми и бедными, сильными и слабыми, работодателями и работниками. Если в доме у нас нет любви, ее не будет нигде и за его пределами. Любовь нам так же необходима, как способность мыслить, как секреции щитовидной железы или желудочного сока. Никакие человеческие отношения не удовлетворят нас, если они не будут согреты любовью. Нравственная заповедь „Возлюбите друг друга” отражает фундаментальный закон, возможно, столь же непреложный, как и первый закон термодинамики»*.

Абдул-Баха выразил ту же мысль еще более явно: «Любовь есть причина Божиего откровения человеку, жизненные узы, присущие в соответствии с Божественным твореньем самой природе вещей.

Любовь есть единственное средство, что обеспечивает подлинное блаженство в сем мире и в мире будущем.

Любовь есть свет, что ведет в темноте, живая связь, что соединяет Бога с человеком и помогает восхождению всякой просвещенной души.

Любовь есть величайший закон, что правит в сем могучем небесном круговращении, дивная власть, что связывает воедино все частицы сего вещного мира, высшая притягательная сила, что определяет движения сфер в горних царствах.

Любовь обнаруживает с безошибочным и безграничным могуществом любые таинства, сокрытые во Вселенной.

Любовь есть дух жизни в украшенном теле человечества, устроитель истинного просвещенного града в сем смертном мире, кладезь вечной славы для всякого племени и народа, имеющих высокую цель...»**

Почему же именно любовь являет собой столь могущественную, всепроникающую силу? Потому, что Бог, создавший нас, есть Бог любящий, и Он проницает все творение. Сила, которая связывает атомы, невидимые нити притяжения, которые удерживают на своих орбитах вращающиеся галактики, сила сцепления частиц внутри вещества, бутоны цветов, раскрывающиеся для опыления, дающего новую жизнь, токующие и строящие гнезда птицы, царственный олень со своей оленихой и оленятами, муж, жена и дитя – все они отражают самое главное в сущности Создателя – любовь. Поэтому, когда близость мужчины и женщины основана на любви и законе, то есть освящена узами брака, она становится неиссякаемым источником счастья и силы. Интимные отношения в браке еще больше укрепляют любовь, а любовь возвышает физическую близость до состояния духовного общения, делая ее радостью не только для тела, но и для души.

Брак следует рассматривать также и с точки зрения отношений между индивидом и обществом. Нельзя извлечь максимум пользы из того, о чем не имеете достаточного представления. Вступить в брак – это прежде всего обрести дружбу, которая продлится всю жизнь. Вполне возможно, что придет день, когда ваш супруг останется для вас единственным близким. Родители, скорее всего, умрут раньше вас, дети вырастут, и у них будет своя жизнь, у ваших братьев, сестер, друзей будет свой круг близких, которые будут значить для них гораздо больше, чем вы. Но ваш супруг или ваша супруга всегда останутся с вами, вы вместе будете делить радость и горе, у вас будет общий дом, дети, общий доход, кроме того, ваши интересы и увлечения с годами будут все больше совпадать.

Прежде чем вступить в брак, вам следует представить свою будущую жизнь, задуматься над тем, сможете ли вы пройти весь свой жизненный путь вместе с вашим избранником.

Не ждите от брака слишком многого и в то же время не занижайте своих требований. Ваш союз не может дать более того, что вы оба привнесете в него. Если вы нетерпеливы, излишне строги, властны, подозрительны, нетерпимы, вспыльчивы, эгоистичны, знайте, что эти черты вашего характера не сделают ваш брак крепким и счастливым; даже если вы расторгнете его и смените партнера, вряд ли новый союз сложится более удачно! В браке, как и в любых других отношениях, необходимо сглаживать острые углы. Процесс это болезненный: поначалу приспособиться к характеру другого человека очень трудно, вот почему любовь поистине необходима в браке; пожалуй, здесь она более важна, чем в любых других взаимоотношениях. Любовь, эта изначальная Божественная сила, способна соединять непохожее. Подобно лучу солнца, она рассеивает тучи разногласий; она залечивает раны, которые мы бездумно, в минуты раздражения, наносим друг другу. С годами к всепрощающей силе любви постепенно добавляется еще один мощный фактор стабильности – привычка. Общий дом и ежедневное общение сближают людей, и появляется привычка к определенному укладу жизни – одна из самых могучих сил в супружеской жизни, поддерживающая ее равновесие. И даже если наступит день, когда супруги поймут, что любовь ушла, привычка может стать той силой, что сохранит союз.

Семейная жизнь зиждется на двух китах: первый – целомудрие, второй – дети. Целомудрие – редчайшая из нравственных жемчужин современного мира. Оно связано с самой интимной стороной вашей жизни и способно внести в нее столько радости и красоты, если только вы его сбережете до того момента, когда оно найдет выражение в вашем супружеском союзе! Сохраните его для того, с кем, помимо всего прочего, вас будет объединять общий дом и дети, с кем вы разделите все житейские радости и печали. Достоинство, духовная чистота умножаются стократ, если целомудрие до вступления в брак соблюдалось как женщиной, так и мужчиной. В этом случае шансов на счастливое супружество будет намного больше, поскольку супруги в полной мере разделят друг с другом то, что связано для них со вступлением в новую жизнь. Им не с кем будет сравнивать друг друга, у них не будет развито непомерное желание, которое может повредить браку, а, главное, секс станет для них естественной и здоровой составляющей их супружеской жизни, помогающей сглаживать шероховатости в отношениях, приносящей умиротворение и покой.

В противовес расхожему представлению о том, что воздержание вредит здоровью и является посягательством на законные права индивида, доктор Кэррэл утверждает: «До вступления в брак идеальное состояние – это целомудрие. Целомудрие требует нравственного воспитания с ранних лет. Оно есть наивысшее проявление самодисциплины. Сознательное воздержание от половых отношений в юности, как ни одно другое нравственное или физическое усилие, способствует совершенствованию жизни». Логическое продолжение состояния целомудрия – брак, и брак, по возможности, должен быть ранним.

Цель брака – дети, а в нашем современном мире, особенно в суетной жизни крупных городов, этому придается все меньшее значение. Заблудившись в лабиринте материальной цивилизации, мы так оторвались от матери-природы, породившей нас, что все чаще отказываем себе даже в тех первозданных и благословенных радостях, которые доступны каждой живой твари.

Деторождение заложено в нашей природе. Это не только благоприятно влияет на здоровье, не только необходимо обществу – дети суть духовное благословение. Появление новой жизни, подобной нам, происходящей от нас, нуждающейся в нас, вызывает в человеческом сердце целую гамму особых, доселе неизведанных чувств. Только мертвое сердце не вздрогнет и не забьется учащенно при прикосновении детской руки. Отцовство и материнство очищает нас от шелухи эгоизма, которую мы нарастили на себе; оно привносит в нашу жизнь новый, страстный интерес, совершенно особое чувство ответственности; заставляет человека задуматься о себе и о своей чести; рождает такую любовь, которая ни с чем не сравнима – любовь жертвенную, побуждающую нас к самоотдаче и великому терпению. Поистине, рождение ребенка открывает для родителей путь к самоочищению. В жизни появляется некая «искорка», и, кроме того, она обретает новое предназначение – маленькое человеческое существо требует любви, заботы, помощи, его надо воспитывать и обучать. Ребенок связывает отца и мать самыми тесными узами, обновляет родник их любви, их супружеское древо покрывается зеленой листвой. С появлением ребенка заполняется та пустота, которую нередко ощущают в старости бездетные супруги. Молодым жизнь представляется полной и без детей, да и в среднем возрасте людям кажется, что они вполне могут обойтись без них, поскольку зрелость – это пик самовыражения, но одинокая старость, лишенная любви, ужасна своей бессмысленностью.

Есть еще одна причина, намного более глубокая, по которой человеку положено иметь детей. Нашу жизнь можно сравнить с полетом: неодушевленная материя преобразовалась в одушевленную, в процессе эволюции жизни возник человек – единственный, кто возвращается к Богу. Полету суждено достичь апогея, познать который в этом мире нам не дано; после смерти человеческая индивидуальность, его душа продолжают жить, совершенствоваться, развиваться, и мы не должны по своей воле, если нет на то веской причины, преднамеренно разрывать звено в цепи, препятствуя появлению на свет новой жизни, которая продолжит полет дальше и выше.

В жизни каждого человеческого существа есть два ключевых события – рождение и смерть; нам дается жизнь и нам дается другое – то, что происходит после жизни. Отдавая жизни всю свою энергию, посвящая ей наши мысли и надежды, мы уделяем поразительно мало внимания той загадочной метаморфозе, тому катаклизму, который зовется смертью. Смерть всегда с нами, и при этом мы почти никогда не думаем о ней, если только обстоятельства не вынуждают нас к этому. Смерть подспудно присутствует в жизни, жизнь и смерть – неразделимые спутники. Наши пульсирующие артерии, полные живительной силы, должны бы напоминать нам о том, что их биение может в любой момент прекратиться. Переход от одного состояния к другому так быстр, а разрыв между ними окончателен и бесповоротен. Если бы люди больше задумывались о том, что такое смерть, в чем ее смысл, какова природа тех перемен, которые ей сопутствуют, они жили бы иначе – более осознанно, сдержанно и с большей уверенностью за свое будущее. Жизнь надо рассматривать под углом зрения смерти. Отделять одно от другого означало бы существенно нарушить равновесие. Жизнь – дорога, ведущая к одним вратам, и эти врата – смерть. Жизнь – это посев и цветение, урожай же будет собран за вратами смерти. Для души земная жизнь, со всей ее красотой, богатством и разнообразием впечатлений, – всего лишь период внутриутробного развития; смерть же и есть та истинная жизнь, для которой мы рождаемся.

Мы должны подготовить себя к тому, чтобы занять отведенное нам в мироздании место. Но мы, в большинстве своем, не ведаем, в чем заключается Высший План, сердцевиной, а не просто частью которого мы являемся. Все это движущееся море материи, весь поток сложного эволюционного процесса направлен к одной цели – созданию человека, который является венцом творения. Вся деятельность человека, весь его мир – и ментального, и физического уровня, существует только для того, чтобы подготовить его к вечному пути, конечный пункт которого прекраснее его самой вожделенной мечты. День, когда его самолет оторвется от земли, чтобы отправиться в этот путь, будет днем его смерти. Земля, работа, знакомые предметы, долгая подготовка самолета к путешествию – все в единое мгновение остается позади; самолет устремляется в тот новый мир, для которого он был создан. Хороши ли его летные качества? Есть ли на борту приборы, необходимые для ориентации в пространстве? Как мы можем допустить, чтобы таким важным вопросам уделялось столь мало внимания? Одна из главных причин царящего в мире хаоса заключается в том, что люди, в большинстве своем, считают, что их жизнь случайность, а не составная часть некоего плана. Они живут в неведении, не думая о великом, совершенно очевидном законе существования материи: каждая сотворенная песчинка – составная часть определенной структуры, и она занимает в этой структуре определенное место, отправляя свои функции свойственным только ей образом; так и человек должен ощущать себя частицей единого целого, созданного по определенному плану, и он должен знать, что занимает в нем отведенное ему место и выполняет ему одному присущие функции. Как уже упоминалось, земную жизнь, если говорить о ее функции в общем плане бытия, можно сравнить с периодом внутриутробного развития, когда у души, как у биологического зародыша, находящегося во чреве матери, развивается все то, что ей понадобится в последующей жизни – жизни, которая начинается после рождения, а рождением для души является именно смерть. Древнегреческий баснописец Эзоп почти две тысячи лет тому назад в одной из своих поучительных басен сравнивает отношение к жизни кузнечика и муравья. Муравьи все лето работали не покладая рук, и зимой питались припасами, которые своевременно заготовили. А кузнечик жил беспечно, одним днем, не думая о будущем, и с наступлением зимы был вынужден голодать. Мораль сей басни не нуждается в комментариях.

Смерть обычно приходит внезапно, без предупреждения; мы живем, не зная, когда пробьет час и начнется наше путешествие в неизведанное. Смерть застает нас врасплох – как правило, мы совсем не расположены отправляться в дорогу. Конечно, мы распорядились бы иначе своим временем, осознавая со всей серьезностью, что дни пребывания на земле не только никогда не повторятся, но также предоставляют нам бесценную возможность подготовиться в путь; если бы мы понимали, что в дорогу кое-что нужно собрать, а сделать это можно всего лишь однажды, и что это однажды только сейчас, только в этой жизни, только в этом мире. Однако это вовсе не означает, что нужно впасть в меланхолию и постоянно думать о смерти как о каком-то несчастье, которое рано или поздно постигнет нас, или как о чем-то единственно важном, что исключает вообще интерес к чему-либо. Нам, существам разумным, следует отдавать себе отчет в том, что жизнь – быстротечный, целенаправленный процесс; что мы мчимся сквозь дни и годы, неуклонно приближаясь к пункту назначения; что из этого пункта мы начнем путешествие в новую жизнь. У нас транзитный билет (нравится вам это или нет), и пока нас несет жизненный поток, мы должны быть разумны, должны успеть подготовить все, что нам понадобится в будущем при посадке, ведь не в нашей власти задержать отправление самолета, как не можем мы и вернуться назад, чтобы прихватить то, что забыли!

Мысль о смерти не должна вызывать у человека чувства страха, она должна быть ему приятна. К сожалению, для большинства людей это не так, и основная причина в том, что им не хватает знаний об истинной природе человека – они не осознают свою душу как часть своего «я». Человек смешивает такие понятия, как тело и душа, мозг и разум. Зная, что тело бренно, и почти ничего не зная о своей духовной сущности (и при этом не прикладывая особенных усилий, чтобы познать ее), он относится к смерти со страхом и опаской. Он смотрит на нее как на последнюю дань жизни и потому стремится взять от этого мира как можно больше – все, что можно. Вечно неудовлетворенный, он жадно бросается в водоворот жизни, потому что в глубине его сознания живет мысль о том, что впереди конец, небытие, а если и не конец, то нечто неведомое и пугающее. Если бы кто-то сумел убедить его в том, что и после того, как его сердце перестанет биться, он останется самим собой и будет по-прежнему осознавать себя! Смерть напоминает ситуацию, когда человек, перейдя из одной комнаты своего дома в другую, плотно закрывает за собой дверь. Загробная жизнь нематериальна – после того, как физическая оболочка отброшена, с человеком остается лишь то, что он вобрал в себя как личность, и только с этим багажом ему придется жить дальше; со смертью подводится итог всей жизни, и человек уже не может ничего ни добавить, ни исправить. Если бы кто-то смог убедить его в этом, человек проживал бы отпущенные ему на земле дни иначе, думая о будущей жизни и боясь не смерти, а того, что после смерти откроется ему о нем самом.

Люди, серьезно относящиеся к браку, обычно готовятся к нему заранее. Мужчина, как правило, заботится о жилье, желая обеспечить своей будущей семье хотя бы минимальный материальный комфорт. В свою очередь, женщина тоже стремится накопить приданое. Такие люди не устраивают скоропалительную свадьбу, они ждут, пока не будут к этому готовы. А ведь смерть – гораздо более серьезное изменение в нашей жизни, чем вступление в брак, и при этом она приходит без предупреждения. Потому-то следует готовиться к ней заранее.

Единственное, что мы уносим из этого мира, – это наши личные качества, то есть нечто вполне конкретное. Находясь в этом мире, мы можем создавать некий «имидж» самих себя – изменять внешность, представать перед людьми в определенном облике, скрывать свои подлинные чувства и мысли. В нашем поведении много наносного. Люди маленького роста любят туфли на высоких каблуках, чтобы казаться выше; одежда помогает нам скрывать изъяны и уродства, вежливые фразы порой маскируют ложь или прикрывают душевную скудость. Мы обманываем друг друга, а часто и самих себя. Мы забавляемся нашими невинными хитростями. Но приходит смерть и срывает с нас всю эту мишуру. Кажущееся уважение друзей, низкопоклонство льстецов, почет, доставшийся нам не по заслугам, – все спадает, словно с нас сняли одежду. Мы вступаем в новую жизнь такими, каковы мы на самом деле. Так почему бы нам не вглядеться в себя и не задуматься над тем, что мы из себя представляем? Почему не поработать над собой заранее, прежде чем настанет время этого необратимого перехода?

Человеческое сознание не в силах постичь того, чего человек не испытал на опыте. Поэтому Пророки никогда не говорили ничего конкретного о будущей жизни. Да и могли ли Они? Все, что мы знаем об этом мире, мы постигаем посредством наших органов чувств; людям, чей опыт до сих пор ограничивался сенсорным восприятием, невозможно дать представление о мире, в котором нет внешних раздражителей, действующих на органы чувств, да и самих органов чувств, способных воспринимать такие раздражители, тоже нет. Пророкам все же удалось донести до людей идею загробной жизни, и при этом Они сделали это весьма убедительно, прибегнув к языку, единственно понятному для человеческого разума, – языку символов, притч, аллегорий. Они рисовали нам картины, поначалу весьма примитивные, но доступные незрелому уму – картины небес и ада, огня и пыток, плача и стона, а также райских кущ, виноградных лоз, прелестных дев, ангелов с золотыми венчиками, усыпанными самоцветами... Это было необходимо для того, чтобы различие между адом и раем четко запечатлелось в сознании людей, и это было единственно разумным, психологически верным способом передачи этого послания. Людей, естественно, страшат огонь, пытки, страдания, а с другой стороны, их влечет безмятежная жизнь в красивом месте, где бы им оказывали почести и предоставляли роскошные покои! К каким бы образным сравнениям ни прибегали Пророки, смысл их наставлений был один: в мире, куда вы уйдете после смерти, правит Бог, и там вас ждет воздаяние или наказание; поступайте в этой жизни, как вам подобает, и стяжаете нетленные блага; если же отступите от законов Божиих, то лишитесь этих благ навеки.

К сожалению, большинство из нас относится к этим наставлениям, как к докучным проповедям. Мы не даем себе труда задуматься – а что, если Пророки, используя эти аллегории, которые кажутся нам несовременными, и обращаясь к нам на древнем, с трудом воспринимаемом нами языке, излагали законы, столь же непреложные и всеохватывающие, как и те, что действуют в материальном мире. Воздаяние и наказание – два столпа, на которых зиждется жизнь – и физическая, и духовная. В плане материальном обретение благ является результатом соблюдения закона, определенного для данной формы жизни, а их потеря – результатом его нарушения. Если растение получает все, что ему необходимо, оно «получает воздаяние», то есть вырастает крепким и жизнеспособным. Не получая того, что ему нужно для развития, растение истощается, вянет и в конце концов погибает, то есть лишается блага («наказывается» вследствие того, что были нарушены условия его произрастания). Нечто подобное происходит и с нашим телом, но в отличие от растения мы способны анализировать и осмысливать происходящее. Животные, подобно человеку, в полной мере осознают, что, нарушая закон, они страдают, а соблюдая его, обретают благо. Так, вполне возможно, что у гончей, преследующей скунса, который обрызжет ее отвратительно пахнущей жидкостью, возникает смутная мысль: «Почему я не оставила его в покое? – Ведь я знала, чем это может кончиться!» Лошадь, когда у нее саднит натертая седлом спина, кладет голову на руку хозяину, зная, что тот поможет ей. Приведенные примеры свидетельствуют о том, что подчинение закону означает безопасность, облегчение страданий или удовлетворение потребностей, а неподчинение им ведет к неудобствам или беде.

И животные, и люди вполне осознают действие закона воздаяния и наказания. Кошка, сидя под столом, знает, что ей достанется, если она прыгнет на стол, потому что хозяин ясно дал ей понять, что это запрещено; собака знает, что если она встанет на задние лапы и хорошенько попросит, то получит лакомый кусочек; ребенок знает, что в случае непослушания он будет наказан, а, если будет послушным, то его ждет похвала.

Есть два вида проявлений добра и зла, две сферы действия закона воздаяния и наказания. Первое – это непроизвольные проявления; например, огонь обжигает нас, потому что такова его природа; пища поддерживает наши силы, ибо содержит необходимые для организма вещества, и так далее. С другой стороны – добро и зло может быть результатом сознательного выбора, зависеть от того, кто наделен волей и властью. Если мы переедаем, то вскоре начинаем плохо себя чувствовать, и тогда говорим: «Я сам виноват, мне не следовало так много есть». Мы признаем, что наши страдания являются результатом того, что мы преступаем некие границы, нарушаем закон, и в результате этого неизбежно происходит какой-то сбой. Если пьяный намеренно едет на красный свет, он нарушает закон, установленный властями. Человека в этом случае могут арестовать и отправить под суд, предъявив ему два обвинения: первое – опьянение, которое является непроизвольной реакцией на повышенную дозу алкоголя, второе – намеренное нарушение установленного закона, поскольку он проехал на красный сигнал светофора. Однако держать ответ перед законом и нести наказание ему придется как в том, так и в другом случае, хотя первое было следствием бездумного пренебрежения законами природы, а второе – преднамеренным нарушением закона, установленного властями.

В минуту смерти мы оказываемся в весьма похожей ситуации – душа наша принимается такой, какова она есть на данный момент; отбор произойдет автоматически, мы на чаше весов. Если мы пренебрегали основными духовными законами, которые определяют развитие нашей души, то обнаружим в себе дефицит некоторых качеств – так в результате недоедания в нашем теле образуется дефицит тех или иных веществ. Если мы намеренно нарушали законы, установленные высшей властью, то есть Богом, то нам придется за это расплачиваться. В этом – вся концепция ада и рая. Рай – не место, а состояние. То же можно сказать и в отношении ада. Как часто в повседневной жизни мы называем счастье раем, а в минуты глубокой печали и страдания говорим, что мы живем как в аду. На самом деле и то и другое – внутри нас самих. Мы не направляемся туда после смерти, мы берем их с собой.

Час удовольствия пролетает, как одно мгновение, минута страдания кажется вечностью. Нам не следует забывать об этом, чтобы в момент смерти не оказаться застигнутыми врасплох.

Этот мир – место, где мы можем действовать; в нем мы растем и развиваемся, взаимодействуя с окружающей средой. Как растет и работает наше тело, так развивается и наша душа, чуткая, впечатлительная и нежная, реагирующая на все наши поступки. В момент смерти душа отделяется от тела и покидает физический мир. Дни ее взаимодействия с ним окончены, и она не может более развиваться. Она отделена и от своего носителя, и от прежнего окружения. Теперь она просто существует. Это состояние бытия, однако, несравненно более насыщенное, чем то, которое мы осознавали как свою истинную сущность, свое «я» в земной жизни. Это различие, наверное, можно лучше представить себе, если провести аналогию с кинофильмом: пока мы находимся в этом мире, мы как будто снимаем фильм. Лента запечатлевает все: пейзажи, цветы, предметы. Создавая фильм, мы отчасти ограничены в своих действиях – тот, кто находится в Швейцарии, не может заснять пустыню Сахару; но в чем-то у нас полная свобода, мы можем выбрать ракурс, время дня, сам сюжет. Ведь примерно так происходит и с нашей жизнью – мы как бы снимаем фильм, он небольшой, один кадр сменяет другой, и эта кинолента – мы сами. Камера непрестанно работает, и мы еще не успели как следует насладиться, прочувствовать и достойно оценить пейзаж или опыт, а кусок уже отснят, и мы заняты следующими кадрами. Когда мы умираем, перед нами прокручивается весь фильм. При этом каждый кадр проходит в большом увеличении, и на экране появляется то, что мы вовсе и не собирались снимать: в нижнем углу прихватили свалку (мы этого совсем не хотели – а она тут как тут!); на цветочной клумбе неожиданно для себя видим бабочек, которые порхают над ней, переливаясь красками, – случайный красивый мазок, а как он теперь радует нас! Нет нужды пояснять, что под свалкой подразумевается какая-то вредная привычка или грубость, или преднамеренное нарушение закона, а бабочки – это доброе дело, какая-то жертва, которую мы принесли, некое благое приобретение, которым мы обогатили свою душу, даже не подозревая, как красиво это смотрится со стороны.

Никогда уже мы не сможем снять эти виды заново: время, место, люди – все ушло. Наш фильм может стать для нас радостью – значит, мы будем вознаграждены за терпение и труд, которые в него вложили. А возможно, мы найдем его посредственным и скучным и пожалеем, что уже не удастся в чем-то изменить, доработать его. Но может статься, что мы увидим нечто ужасное: сцену убийства, акт жестокости, что-то непристойное, что-то такое, что не дает нам покоя и своим постоянным присутствием служит нам наказанием. Ну что тут поделаешь? Фильм этот, запечатлевший наше тело, нашу жизнь, выбранный нами сюжет, уже в прошлом.

Всякое сравнение – даже самое лучшее – неадекватно. Главное же заключается в том, что в той жизни, которая начнется после смерти, мы не властны над тем, что уже сделано; оно осталось в нас; лишь другая рука может изменить картину, коль ей вообще суждено быть измененной. Даже если человек вначале живет дурно, но потом, осознав свои ошибки, принимается исправлять их, у него еще есть шанс, уходя, взять с собой светлую картину, ибо пока он жив, он свободен в своих действиях, способен меняться, может добром загладить зло; он жив, а жизнь удивительно пластична и восприимчива (на теле заживают все раны, кроме самых безнадежных; так у дерева, потерявшего во время бури ветвь, вырастает новая). Однако человек теряет возможность заниматься самосовершенствованием, завершив отмеренный ему земной путь. Теперь все будет зависеть от двух факторов: хочет ли он сам меняться, и согласится ли Высшая Власть вмешаться, чтобы помочь этим переменам свершиться.

Желание измениться проявляется в раскаянии, в неудовлетворенности собой, в искреннем стремлении принять помощь. Иные души и после смерти остаются столь же невосприимчивыми, столь же упрямыми и замкнутыми. Поскольку по благословению Бога человек наделен свободой выбора – и в определенной мере свободной волей – этот твердый орешек не может быть вскрытым силой извне. Таким душам может помочь раскрыться только любовь тех, кто любил их при жизни, тепло их молитв, но никто не в силах заставить их измениться. От рождения нам дан Богом бесценный дар – право на осознание самих себя.

В действительности никто не может властвовать над нами, никто не в состоянии отпереть силой замок нашей души. Поэтому человек, покидающий эту жизнь с мраком в душе и чувством внутренней опустошенности, с тяжелым грузом зла за плечами, должен осознавать, что его ожидает несчастливая доля и что он должен сам очень захотеть измениться, если рассчитывает на помощь Бога. Однако и тогда процесс очищения может быть долгим и трудным, и все доброе, что этот человек получит, будет только подаянием: ведь в этом мире он ничего не посеял, следовательно, ему нечего ожидать, что он снимет урожай в мире ином. Он будет питаться скудной пищей бедняка. Понятно, насколько глубоким будет его сожаление о том, что он не удосужился вырастить собственный урожай, пока у него была такая возможность.

Поистине безрассудно не задумываться о смерти, которая может прийти в любое время, став для нас поистине грандиозной переменой – ведь она может принести нам и безграничную радость, и безграничное сожаление, и ужас расплаты за содеянное нами. Если эта картина покажется вам чересчур мрачной, спросите себя – каково состояние души тех, кто сознательно, используя свою власть, совершал злодеяния в концентрационных лагерях?

Если нам угодно предъявить претензии к Богу за то, что Он сотворил этот мир таким, каков он есть, – это другой вопрос. Но нужно быть весьма недалеким и самодовольным человеком, чтобы критиковать столь разумную, столь превосходно отлаженную и отработанную систему, каковой является Вселенная и сама жизнь, в том числе и жизнь человека. Самое мудрое, что мы можем сделать, – это найти время, чтобы не спеша разобраться в себе, подумать о том, как мы живем сейчас и чего ждем от будущего. Наша физическая жизнь от начала и до конца более или менее запрограммирована природой; нам же следует позаботиться о своей душе и решить, что бы мы хотели получить, выполнив программу самовоспитания, ибо именно это в итоге останется с нами навечно.

Мы живем в энергетической Вселенной; куда ни повернешься, в какую область ни заглянешь – будь то изучение звезд и атомов, биология и химия, сфера общественных или экономических наук – мы видим проявления все той же энергии, безудержной активности, производные которых – сила и власть, а в живой материи – размножение, рост, эволюция.

В последние десятилетия коренным образом изменились представления о материи. Исследования показали – все, что нас окружает, состоит из бесконечно малых, наэлектризованных частиц, которые с огромной скоростью вращаются на своих крошечных орбитах; даже кажущиеся неподвижными миры постоянно совершают движение по своим космическим траекториям. Таким образом, бесконечно малое становится бесконечно большим по масштабу выполняемых функций – будь то свет далекой звезды, путешествующий сквозь пространство миллионы лет, прежде чем дойти до нас, по которому мы узнаем о природе раскаленного шара, излучившего его; или извечное чудо превращения семени, гены которого содержат информацию о миллионах лет эволюции, в саженец, саженца – в мощный дуб, или преображение человеческого дитя во взрослого человека. Все это примеры проявления силы и энергии. Бесконечно малое оказывается огромным. Маленький мальчик-корсиканец вырастает, чтобы сотрясти до основания всю Европу, стать виновником гибели тысяч людей и войти навеки в историю человечества. Ученый, пристально вглядываясь в микроскоп, выделяет бациллу тифа или микроб малярии. Тем самым он одолевает исконного врага рода человечества, и благодаря его открытию сотням миллионов людей будет сохранена жизнь.

И коль скоро активность есть свойство любой формы материи (каждый атом камня находится в движении), она присуща и всему живому; если живые существа теряют активность, они переходят в другое состояние, называемое смертью. Активность животных подсознательна; в то время, когда они не охотятся, не спариваются и не ухаживают за своим потомством, они чаще всего чем-то заняты – играют, устраивают жилища, вылизывают свою шерсть. Некоторые живые существа вообще трудятся непрестанно, причем по установленной схеме: муравьи не переставая благоустраивают муравейник, тащат в него пищу на зиму, захватывают других муравьев и заставляют их помогать в работе, сражаются с врагами; и какой бы неприметной ни казалась нам их деятельность, тем не менее они трудятся безостановочно и старательно.

И все-таки ни одно животное не трудится так, как человек. Одно из уникальных достоинств человека состоит именно в том, что его активность, которая является универсальным свойством материи, направлена и устремлена в грандиозное русло, называемое работой. Все свои способности человек отдает работе: его слух работает, создавая музыку и музыкальные инструменты; его руки научились делать все – от примитивных шалашей до стоэтажных небоскребов, от двухколесной тачки до сверхзвукового авиалайнера, от каменного ножа далеких праотцов до скальпеля современного хирурга. Способность издавать звуки породила его речь, которая привела к письменности, а позднее и к книгопечатанию, и теперь мир наполнен книгами, издающимися на многих языках. Его глаза – окна его мозга – дали ему возможность воспринимать живопись, со всем ее богатством формы и цвета, помогли создать приборы, благодаря которым человек становится хозяином окружающего мира; таким образом, приборы геодезиста и оборудование физика – это все те же человеческие глаза и руки – орудия его мозга.

Вряд ли существует другое живое существо, столь же неугомонное по своей натуре, как человек. Ему все время нужно что-то делать. Он не способен часами нежиться на солнце, подобно рептилии, или впадать в зимнюю спячку, как медведь. Даже первобытный дикарь, лишенный, казалось бы, каких бы то ни было амбиций, все-таки что-то делает, что-то создает, о чем-то думает.

Быть в постоянном движении – это норма для человека. Когда мать видит, что ее пятилетний малыш стал апатичным и вялым, она знает, что это признак болезни. С возрастом мы все меньше бегаем и прыгаем, но, тем не менее, мы остаемся в движении до глубокой старости, а, если нам это не удается, значит, мы чем-то больны, физически, психически или духовно. Лишь в исключительно редких случаях врачи рекомендуют человеку полный покой; чаще они советуют сменить обстановку или сферу деятельности, другими словами, заняться чем-то новым, отличным от того, что мы обычно делаем. Даже отдых, по блестящему определению кого-то, – это, фактически, смена занятий.