Не печальтесь о моем заключении и несчастье, ибо эта тюрьма — мой прекрасный сад, моя райская обитель и мой престол владычества среди людей. Мои несчастья в тюрьме — венец мой, которым я прославился среди праведных.
Бахаулла и Новая Эра
Глава 4. Абдул-Баха — Слуга Баха
Возвращение на Святую Землю
Всякий может быть счастлив в состоянии удобства, покоя, успеха, здоровья, наслаждения и радости; но если человек счастлив и доволен, несмотря на трудности, тяготы и одолевающие болезни,— это есть подтверждение благородства 11 .
Турецкая следственная комиссия
В 1904 и 1907 годах турецкое правительство назначало комиссии для расследования обвинений, выдвинутых против Абдул-Баха,— против Него выступали лжесвидетели. Абдул-Баха, опровергая обвинения, выражал полную готовность подчиниться любому вынесенному судом решению. Он заявлял, что если Его бросят в тюрьму, протащат по улицам, станут Его проклинать, плевать в Него, побивать Его камнями, всячески позорить, повесят или расстреляют Его,— ничто не омрачит Его счастья.
Между заседаниями следственных комиссий Абдул-Баха вел Свой обычный образ жизни с полным спокойствием: сажал в саду фруктовые деревья и председательствовал на брачном пире, выказывая достоинство и блеск духовной свободы. Испанский консул предложил Ему безопасный проезд в любой иностранный порт, выбранный Им, но Абдул-Баха, поблагодарив за это предложение, решительно отказался от него, заявив, что каковы бы ни были последствия, Он должен идти по стопам Баба и Благословенного Совершенства, Которые никогда не пытались спастись или убежать от Своих врагов. Однако Абдул-Баха уговорил большинство бахаи покинуть окрестности Акки, где они подвергались серьезной опасности, и остался лишь с несколькими верующими, ожидая Своей участи.
Четыре продажных чиновника, входивших в состав последней комиссии, прибыли в Акку в начале зимы 1907 года, провели там один месяц и по завершении так называемого «следствия» уехали в Константинополь, собираясь донести, что выдвинутые против АбдулБаха обвинения доказаны, и рекомендовать Его высылку из страны или смертную казнь. Но как только они вернулись в Турцию, там разразилась революция, и четырем следователям, назначенным прежней властью, пришлось бежать ради спасения своей жизни. Младотурки установили свое господство и освободили всех политических и религиозных заключенных Османской империи. В сентябре 1908 года Абдул-Баха был выпущен из тюрьмы, а на следующий год султан Абдул-Хамид сам стал заключенным.
Путешествие по Западу
После Своего освобождения Абдул-Баха продолжал вести ту же святую жизнь, трудясь без устали: обучая Вере, переписываясь с разными людьми, оказывая помощь бедным и больным,— с краткими переездами из Акки в Хайфу, из Хайфы в Александрию до августа 1911 года, когда Он впервые отправился на Запад. Во время путешествия, встречаясь с людьми различных убеждений, Абдул-Баха всегда придерживался заповеди Бахауллы «Общаться со всеми людьми в духе радости и благожелательности». Абдул-Баха прибыл в Лондон в начале сентября 1911 года и провел там месяц, в течение которого, помимо ежедневных бесед с интересующимися Учением и дру- гой деятельности, Он выступал с речами перед конгрегацией пастора Р. Дж. Кэмпбэлла в Сити-Темпл и конгрегацией архидиакона Уилберфорса в церкви Сент-Джон в Вестминстере, а также на завтраке у лорд-мэра. Затем Абдул-Баха выехал в Париж, где ежедневно выступал перед восторженными слушателями разных национальностей и культур. В декабре Он вернулся в Египет и уже весной, в ответ на горячие просьбы американских друзей, отправился в Соединенные Штаты, прибыв в Нью-Йорк в апреле 1912 года. За семь месяцев Абдул-Баха объехал Америку от одного берега до другого, выступая с речами перед людьми всех классов и всякого звания: студентами университетов, социалистами, мормонами, иудеями, христианами, агностиками, эсперантистами, представителями Обществ мира, Клубов Новой мысли, Обществ суфражисток. Он говорил в церквах почти всех вероисповеданий, произнося каждый раз речи, соответствующие аудитории и случаю. 5 декабря АбдулБаха отплыл в Великобританию, где провел шесть недель, посетив Ливерпуль, Лондон, Бристоль и Эдинбург. Будучи в Эдинбурге, Абдул-Баха произнес яркую речь в Обществе эсперантистов, сообщив, как Он убеждал бахаи Востока изучать эсперанто для установления более полного взаимопонимания между Востоком и Западом. После двухмесячного пребывания в Париже, во время которого, как и раньше, Абдул-Баха проводил беседы и встречи, Он отправился в Штутгарт, где состоялось несколько весьма плодотворных встреч с немецкими бахаи, оттуда — в Будапешт и Вену, основав в этих городах новые группы верующих. В мае 1913 года Он возвратился в Египет, а 5 декабря 1913 года — в Хайфу.
Возвращение на Святую Землю
Абдул-Баха тогда было около семидесяти лет, и долгая самоотверженная работа, завершившаяся утомительными поездками по странам Запада, истощила Его физические силы. По возвращении Он написал верующим Востока и Запада следующую трогательную Скрижаль:
Друзья, близится время, когда меня больше не будет с вами. Я сделал все, что можно было сделать. Я служил Делу Бахауллы изо всех сил. Я работал днем и ночью все годы своей жизни.
О, как бы я хотел увидеть верующих, взявших на себя ответственность за это Дело. Настало время провозгласить Царство Абха (то есть Наиславнейшего!). Настал час единства и согласия! Настал день духовной гармонии друзей Бога!..
Я обращаю свой слух к востоку, западу, северу и югу,— быть может, услышу я песни любви и братства, раздающиеся в собраниях верующих. Дни мои сочтены, и нет у меня иной радости, кроме этой.
О, как жажду я увидеть друзей объединенными, подобно сверкающей нитке жемчуга, подобно мерцающим Плеядам, подобно лучам солнца и газелям на одном лугу!
Таинственный соловей поет для них — ужель они не услышат его? Райская птица издает свои трели — ужель они не внемлют ей? Ангел Царствия Абха призывает их — ужель они не прислушаются к Нему? Вестник Завета взывает к ним — ужель они не проявят к Нему внимание?
Ах, я все жду и жду услышать радостную весть, что верующие суть воплощения искренности и верности, любви и дружества и олицетворения единения и согласия!
Ужели не обрадуют они сердце мое? Не исполнят мое желание? Ужели они не откликнутся на мои мольбы? Не оправдают моих надежд? Не ответят на мой призыв?
Я жду, я жду терпеливо! Враги Веры Бахаи, чьи надежды возросли, когда Баб пал жертвой их ярости и когда Бахаулла был изгнан с родной земли и заточён пожизненно, а особенно после кончины Бахауллы,— эти враги вновь осмелели, видя физическую слабость и усталость Абдул-Баха после Его возвращения из путешествия по Западу. Но опять их надеждам не суждено было сбыться. И вот что вскоре написал Абдул-Баха:
Несомненно, что физическое тело и человеческая энергия не способны устоять против постоянной утомленности и усталости... но помощь и опора Желанного были Хранителем и Защитником слабого и смиренного Абдул-Баха. <…> Некоторые уверены, что Абдул-Баха пребывает накануне того, чтобы проститься с миром, что его физические силы истощены и что вскоре все эти осложнения положат конец его жизни. Но это далеко от истины. Хотя по поверхностным суждениям нарушителей Завета и недалеких людей, тело ослабело от испытаний на Благословенной Стезе, но — хвала Богу! — промыслом Благословенного Совершенства духовные силы вновь возродились и укрепились. Благодарение Богу, что теперь, по благословению и милости Бахауллы, даже физическая энергия полностью восстановлена, обретена Божественная радость, засияли величайшие благие вести и совершенное счастье достигло апогея 12 . Во время Первой мировой войны и после ее окончания АбдулБаха, между множеством других дел, находил силы рассылать прекрасные, вдохновенные письма, которые у верующих всего мира вызывали душевный подъем и рвение к служению. Под влиянием этих писем Дело стремительно развивалось, и повсюду Вера проявляла признаки новой жизнеспособности и силы.
Хайфа во время войны
В месяцы, предшествовавшие войне, Абдул-Баха показал поразительную предусмотрительность. В мирное время в Хайфе обычно находилось большое число паломников из Персии и других частей света. Приблизительно за полгода до того, как грянула война, один из старых бахаи, живший в Хайфе, передал просьбу нескольких персидских верующих позволить им посетить Учителя. Абдул-Баха отказал им и с этого времени стал постепенно отсылать из Хайфы паломников, так что к концу июля 1914 года там не осталось ни одного из них. Когда в первые дни августа внезапно разразившаяся Великая война привела мир в ужас, открылась мудрость Его предосторожности.
Когда вспыхнула война, Абдул-Баха — Тот, Кто уже провел пятьдесят лет Своей жизни в ссылке и заключении,— снова стал фактически пленником турецкого правительства. Связь с друзьями и верующими вне Сирии была почти прекращена, а Он и небольшая группа последователей вновь оказались в тяжелом положении: они голодали, испытывали неудобства, их жизни постоянно угрожала опасность.
Во время войны Абдул-Баха оказывал материальную и духовную поддержку всем людям, окружавшим Его. Он лично организовал обширные сельскохозяйственные работы вблизи Тивериадского озера; благодаря выращенной таким образом пшенице, от голода были спасены не только бахаи, но и сотни бедняков всех вероисповеданий в Хайфе и Акке, которым Он щедро помогал. Он заботился обо всех и насколько мог облегчал их страдания. Ежедневно Абдул-Баха раздавал сотням неимущих небольшие суммы денег и вдобавок — хлеб. Если не было хлеба, Он давал финики или что-либо другое. Абдул-
Баха часто бывал в Акке, принося утешение и помощь верующим и бедным. На протяжении войны Он проводил ежедневные встречи с верующими, и благодаря Его помощи друзья оставались счастливыми и спокойными в эти тревожные годы.
Сэр Абдул-Баха — рыцарь Британской империи
Величайшая радость охватила жителей Хайфы, когда 23 сентября 1918 года в три часа пополудни, после битвы, длившейся сутки, город был взят британской и индийской кавалерией,— ужасы военного положения под турецкой властью окончились.
С самого начала английской оккупации огромное количество солдат и правительственных чиновников всех рангов, даже высших, искали встречи с Абдул-Баха, наслаждаясь содержательными беседами с Ним, широтой и глубиной Его взглядов, полной достоинства учтивостью и сердечным гостеприимством. Он произвел такое сильное впечатление на представителей правительства Своим благородным характером и огромной работой в интересах мира, согласия и истинного благоденствия людей, что Ему было даровано звание рыцаря Британской империи; церемония состоялась 27 апреля 1920 года в саду военного губернатора Хайфы.
Последние годы жизни
Зимой 1919–1920 годов автору этой книги посчастливилось два с половиной месяца быть гостем Абдул-Баха в Хайфе и непосредственно наблюдать Его в повседневной жизни. В это время, хотя Абдул-Баха было уже около семидесяти шести лет, Он оставался удивительно крепким человеком и ежедневно выполнял поистине невероятный объем работы. Даже испытывая сильную усталость, Он удивительно быстро восстанавливал Свои силы и всегда был готов оказать услугу тому, кто в ней особенно нуждался. Его неизменное терпение, мягкость, доброта и тактичность делали Его присутствие благотворным. Обыкновенно Он проводил бо льшую часть ночи в молитве и размышлении. С раннего утра до вечера, за исключением короткого послеобеденного отдыха, Абдул-Баха внимательно читал письма, полученные со всех концов света, и отвечал на них, решал множество дел, касавшихся семьи и Веры. Днем Он, как правило, немного отдыхал, совершая прогулку или поездку. Но даже тогда Его обычно сопровождали один-два паломника или целая группа верующих, с которыми Абдул-Баха беседовал на духовные темы; иногда по дороге Он навещал бедных, чтобы помочь им. По возвращении Абдул-Баха приглашал друзей на привычную вечернюю встречу в Своем доме. Как за обедом, так и за ужином Он принимал многих паломников и друзей, очаровывая Своих гостей забавными, смешными историями или приятной беседой на разные темы. «Мой дом — дом смеха и радости»,— утверждал Абдул-Баха, и на самом деле это было так. Он радовался, видя людей разных рас, цветов кожи, национальностей и религий, собравшихся вокруг Его гостеприимного стола в атмосфере единства и сердечной дружбы. Он поистине был любящим отцом не только для маленькой общины в Хайфе, но и для всемирной общины бахаи.
Кончина Абдул-Баха
Несмотря на физическую слабость и усталость, Абдул-Баха продолжал многостороннюю (временами менее активную) деятельность вплоть до последнего или предпоследнего дня Своей жизни. В пятницу, 25 ноября 1921 года Он присутствовал на полуденной молитве в мечети Хайфы и затем по обыкновению раздавал милостыню бедным. После обеда Абдул-Баха продиктовал несколько писем. Отдохнув, Он прошелся по саду и поговорил с садовником. Вечером Абдул-Баха дал Свое благословение и совет любимому и преданному слуге, который женился в тот день; потом Он присутствовал на обычной встрече друзей в Своем доме. Меньше чем через три дня, в понедельник, 28 ноября, в половине второго ночи Абдул-Баха скончался так тихо, что двум дочерям, дежурившим около Его постели, показалось, что Он спокойно уснул.
Печальная весть быстро распространилась по городу и была передана по телеграфу во все части света. Наутро (вторник, 29 ноября) совершилось погребение.
…Подобных похорон не видела не только Хайфа, но и вся Палестина… так глубоко было чувство, собравшее вместе нескольких тысяч скорбящих — представителей многих религий, рас и наций.
Верховный комиссар, сэр Герберт Самуэль, губернатор Иерусалима, губернатор Финикии, высшие представители правительства, консулы разных государств, проживавшие в Хайфе, главы различных религиозных общин, знатные лица Палестины, иудеи, христиане, мусульмане, друзы, египтяне, греки, турки, курды и множество Его американских, европейских и персидских друзей, мужчины, женщины и дети, как высокого, так и низкого звания… все — числом около десяти тысяч — скорбели об утрате своего Возлюбленного…
«О Боже, мой Боже! — стенали люди в один голос.— Наш отец покинул нас, наш отец покинул нас!»
…Они медленно двигались к горе Кармель, Божьему винограднику. <…> После двухчасового шествия они достигли сада Гробницы Баба. <…> При великом стечении людей… представители различных исповеданий: мусульмане, христиане, иудеи — все, чьи сердца пылали горячей любовью к Абдул-Баха,— одни под влиянием минуты, другие приготовившись заранее, возвысили свои голоса в хвале и скорби, отдавая дань уважения своему Возлюбленному в час прощания. Столь единодушно они признали Его мудрым наставником и примирителем рода человеческого в этот трудный и безрадостный век, что бахаи, казалось, нечего было к этому добавить 13 . Девять ораторов, выдающихся представителей мусульманской, христианской и иудейской религий, красноречиво и трогательно выражали свою любовь к Абдул-Баха и преклонение перед чистой и благородной жизнью, которая только что оборвалась. Затем гроб торжественно был перенесен на скромное и святое место упокоения.
Несомненно, на земле воздали почести, подобающие Тому, Кто всю жизнь трудился для объединения религий, рас, наций,— почести, ставшие также подтверждением того, что труд Его жизни не был напрасным, что идеалы Бахауллы, которые были Его вдохновением, более того — само й Его жизнью, начали уже пронизывать мир и разрушать барьеры между сектами и кастами, веками разделявшие мусульман, христиан, иудеев и другие группы, на которые была расколота человеческая семья.
Писания и речи
Писания Абдул-Баха весьма обширны, в основном это письма к бахаи и к интересующимся Верой. Большинство Его бесед и речей записаны, и немало из них опубликовано. Многие из тысяч палом- ников, посетивших Его в Акке и Хайфе, записали свои впечатления, которые тоже были напечатаны.
Таким образом, Его Учение сохранилось во всей полноте, и оно охватывает очень широкий круг вопросов. Многие проблемы Запада и Востока Абдул-Баха рассматривает основательнее, чем Его Отец, давая более подробные разъяснения общих принципов, явленных Бахауллой. Значительная часть сочинений Абдул-Баха еще не переведена ни на один из западных языков, но того, что есть, уже достаточно, чтобы передать глубокие и обширные знания о наиболее важных принципах Его Учения.
Абдул-Баха говорил на персидском, арабском и турецком языках. Во время путешествия Абдул-Баха по Западу Его беседы и речи всегда переводились, заметно теряя при этом в красоте, красноречии и силе, однако в Его словах звучала такая мощь Духа, что всех слушавших Его это потрясало.
Положение Абдул-Баха
Исключительное положение, назначенное для Абдул-Баха Благословенным Совершенством, явствует из следующей цитаты из Писаний Бахауллы:
Когда отхлынет океан Моего присутствия и закончится Книга Моего Откровения, обратитесь к Тому, Кого назначил Бог, Кто есть Ветвь от сего Древнего Корня 14 . И далее:
…Обращайтесь со всем, чего вы не постигнете в Книге, к Тому, Кто есть Ветвь от сего могучего Ствола 15 . Сам Абдул-Баха пишет:
Согласно ясному тексту Китаб-и-Агдас, Бахаулла назначил Толкователем Своего Слова Средоточие Завета — Завета столь твердого и могущественного, что с незапамятных времен до сего дня нет ни одного равного ему религиозного Законоцарствия 16, 17 . Полная безупречность служения, с которой Абдул-Баха распространял Веру Бахауллы на Востоке и Западе, вводила порой в заблуждение некоторых верующих относительно Его положения. Еще находясь под влиянием старых религиозных представлений, наблюдая теперь разрушение их традиционных доктрин и видя чистоту духа, пронизывавшего слово и дело Абдул-Баха, эти бахаи признавали за Ним положение Явителя или провозглашали Его «вторым пришествием Христа». Ничто так сильно не огорчало Абдул-Баха, как непонимание последователями того обстоятельства, что силы, являемые Им в служении Делу Бахауллы, исходят от чистого зеркала, обращенного к Солнцу Истины, а отнюдь не от самого Солнца.
Кроме того, Вера Бахауллы, в отличие от предшествующих Законоцарствий, обладает силой для создания всемирного человеческого общества. В период с 1892 по 1921 годы, когда Абдул-Баха выполнял возложенную на Него миссию, Вера прошла через последовательные стадии развития для установления истинного мирового порядка. Это развитие требовало непрерывного руководства и особого наставления Абдул-Баха, ибо только Он один знал всю полноту того нового могучего вдохновения, которое снизошло на землю в нынешний век. После кончины Абдул-Баха и до тех пор, пока Его Воля и Завещание не была вскрыта и ее значимость не была разъяснена Хранителем Веры — Шоги Эффенди, бахаи практически неизменно приписывали возлюбленному Учителю степень духовной силы, присущей лишь самому Явителю.
Эта наивная восторженность вскоре, однако, уступила место более глубокому постижению тайны той несравненной преданности и повиновения; сегодня бахаи способны более осознанно оценить уникальный характер исполненной Абдул-Баха миссии. Религия, казавшаяся такой слабой и беспомощной в 1892 году, когда ее высочайший Пример и Толкователь находился в изгнании и заключении, с тех пор окрепла и, непреодолимой силой, основала общины во многих странах 18 . Она бросает вызов ослабевающей и приходящей в упадок цивилизации своим Учением, которое одно открывает будущее отчаявшегося человечества.
Абдул-Баха в Своей Воле и Завещании четко разъясняет тайну положения Баба и Бахауллы, а также собственной миссии:
Вот краеугольный камень веры людей Баха (пусть жизнь моя будет принесена в жертву за них): Его Святость, Возвышенный [Баб] — Явление единства и единственности Бога и Предтеча Предвечной Красоты [Бахауллы]. Его Святость, Красота Абха [Бахаулла] (пусть жизнь моя будет отдана за Его стойких друзей) есть высшее Явление Бога и Восход Его Наисвященной Сущности. Все остальные суть слуги Его и выполняют Его волю 19 .
Этим утверждением, а также целым рядом других заявлений, в которых Абдул-Баха подчеркнул важность того, что знание Веры следует основывать на Его Скрижалях всеобщего характера , был заложен фундамент для единства убеждений, в результате чего среди верующих сразу исчезли расхождения в понимании Учения, вызванные ссылкой на Его Скрижали к отдельным лицам, в которых Учитель отвечал на частные вопросы. Установление определенного административного порядка во главе с Хранителем, прежде всего, передало институтам Веры функцию управления, ранее осуществляемого отдельными бахаи, имевшими авторитет и влияние на различные местные группы верующих.
Пример жизни бахаи
Бахаулла — наивысший Явитель Слова Божьего. Его сорокалетнее заключение давало Ему лишь ограниченные возможности для общения со своими сторонниками. Поэтому Абдул-Баха выпала важная задача — стать истолкователем Откровения, Исполнителем Слова, Великим Примером жизни бахаи при непосредственном соприкосновении с внешним миром Своего времени, в самые разные периоды бесчисленных событий. Он показал, что в вихре современной жизни, среди бытующих повсеместно своекорыстия и борьбы за материальные блага, все же можно вести жизнь, полную преданности Богу и служения своему ближнему, которого требовали от людей Христос, Бахаулла, все Пророки. Во дни испытаний, превратностей, клеветы и измены, с одной стороны, и любви, восхваления, преданности и благоволения — с другой, Он стоял подобно маяку, воздвигнутому на скале, вокруг которой неистовствовали зимние бури и бушевал летний океан. Он сохранял неизменное самообладание и непоколебимое спокойствие. Он жил по вере, призывая Своих последователей жить так же, здесь и сейчас. Он поднял среди воюющих народов Знамя Единения и Мира — Знамя Новой Эры, заверив, что собравшиеся под ним, вдохновятся духом Нового Дня. Это тот же самый Святой Дух, который вдохновлял Пророков и Святых в прошлом, но это — новое излияние того Духа, отвечающее нуждам нового времени.
Примечания
1 Четверг, 5-й день месяца джамади-ул-аввал 1260 года Хиджры. 2 Дневник мирзы Ахмад Сохраба, январь 1914 года. 3 Предание приводится в Скрижали Бахауллы (см. Главу 5 данной книги). 4 Интересно сравнить эту историю с историей рождения Иоанна Крестителя (см. Лк. 1). 5 З и л л а с - с у л т а н ( тень царя ) — принц Масуд-мирза, старший сын Насир ад-Дин-шаха.— Примеч. ред. 6 Holley Horace. The Modern Social Religion.— P. 171. 7 M. J. M. Glimpses of ‘Abdu’l-Baha .— P. 13. (См. также: Фурутан АлиАкбар. Детское образование Бахаи: Пособие для учителей. Книга 5.— СПб.: Единение, 2001.— С. 54.— Примеч. ред. ) 8 Chase Thornton. In Galilee.— P. 51. 9 A Brief Account of My Visit to ‘Akka .— P. 25–26. 10 Chase Thorntone. In Galilee.— P. 24. 11 Tablets of ‘Abdu’l-Baha .— Vol. II.— P. 258, 263. 12 Star of the West.— Vol. 5.— № 14.— P. 213. 13 Lady Blomfield, Effendi Shoghi. The Passing of ‘Abdu’l-Baha .— P. 11, 12. 14 Бахаулла. Китаб-и-Агдас.— СПб.: Единение, 2001.— С. 66.— К 121. 15 Там же.— С. 83.— К 174. 16 З а к о н о ц а р с т в и е [ англ. dispensation] — период времени, когда действуют законы, которые приносит человечеству Богоявление и которые меняются по мере развития рода людского. (Вечные, духовные истины, проповедуемые каждым Явителем, не отменяются, но подтверждаются последующими Явителями.) Законоцарствие Пророка начинается с возвещения Его пророческой миссии и заканчивается с возвещением следующего Явителя Бога, Чье Учение заменяет то, которое действовало при предшествующем Пророке. Законоцарствие Баба, начавшееся 23 мая 1844 года, было тесно связано с законоцарствием Бахауллы и считается частью Эры Бахауллы. Законоцарствие Баба закончилось в Ризван 1863 года, когда Бахаулла провозгласил Свою Миссию. Бахаулла заявил в Китаб-и-Агдас, что Законоцарствие Бахаи продлится не менее, чем тысячелетие (См.: A Basic Baha ’н dictionary / General Editor Wendi Momen.— Oxford: George Ronald, 1996.— P. 72).— Примеч. ред. 17 Effendi Shoghi. The World Order of Baha ’u’lla h.— P. 136. 18 В 1989 году общины бахаи существовали в 168 независимых странах и на 49 зависимых территориях. (В настоящее время последователи Веры Бахаи проживают в 188 странах и на 45 зависимых территориях.— Примеч. ред. ) 19 Эффенди Шоги . Законоцарствие Бахауллы.— СПб.: Единение, 2004.— С. 46–47.
Глава 5
КТО ТАКОЙ БАХАИ?
Человек должен приносить плоды. Бесполезный человек, по словам Его Святости Духа (Христа), подобен бесплодному дереву, а всякое бесплодное дерево срубают и бросают в огонь.
Б АХАУЛЛА
Герберт Спенсер заметил как-то, что никакой политической алхимией невозможно получить золотое поведение из «свинцовых» инстинктов и точно так же никакой политической алхимией не добиться создания золотого общества из «свинцовых» индивидуумов. Бахаулла, как и все прежние Пророки, подтверждая эту истину, говорил, что для установления Царствия Божьего на земле надо прежде всего установить его в сердцах людей. Поэтому знакомство с Учением Бахаи мы должны начать с исследования наставлений Бахауллы относительно поведения каждого человека и далее попытаться составить ясное представление о том, что означает быть бахаи.