Как только позволило здоровье, Бахаулла начал обучать Делу ищущих, ободрять и увещевать верующих, и вскоре среди баби воцарились мир и счастье 4 . Однако это продолжалось недолго. Сводный брат Бахауллы, мирза Йахйа, известный также под именем Субх-и Азаль, прибыл в Багдад, и через некоторое время в общине начались распри, тайно разжигаемые им, подобно тем раздорам, что происходили между учениками Христа. Эти распри, ставшие позже в Адрианополе открытыми и ожесточенными, были очень мучительны для Бахауллы, главная цель жизни Которого заключалась в установлении единства среди людей всего мира.
Бахаулла и Новая Эра
Глава 3. Бахаулла — Слава Божия
Пророческая миссия Бахауллы
Два года в уединении
Почти год спустя после прибытия в Багдад Бахаулла в одиночестве удалился в пустынную местность Сулеймании, взяв с Собой только одну смену одежды. Об этом периоде Он пишет в Книге Иган 5 следующее:
В первые дни Нашего пребывания в сей стране, когда Мы различили признаки близившихся событий, Мы решили удалиться прежде, чем они произойдут. Мы направили стопы в пустыню и там, разлученные со всеми, провели два года в полном уединении. Из очей Наших лились ручьем слезы сокрушения, а в Нашем кровоточащем сердце вздымалось море от нестерпимой боли. Много ночей у Нас не было пищи, чтобы поддержать Себя, много дней Наше тело не знало покоя. Клянусь Тем, в Чьих руках Мое бытие! Несмотря на ливни невзгод и непрестанные бедствия, душа Наша была охвачена блаженным счастием, а все существо Наше источало невыразимую радость. Ибо в уединении Нашем не ведали Мы ни об ущербе или выгоде, ни о здоровье или немощи, ни об единой душе. В одиночестве общались Мы со Своим духом, предав забвению мир и все сущее в нем. Но не знали Мы, что сети Божественного предопределения превосходят широчайшее из людских представлений и что стрела Его повеления взмывает превыше самого дерзкого из человеческих замыслов. Никому не избегнуть тенет, что Он поставил, ни одна душа не обретет свободу, иначе как подчинившись Его воле. Праведностью Бога клянусь! Наш уход не подразумевал возврата, и сия разлука не предполагала воссоединения. Наше уединение было вызвано лишь нежеланием служить поводом для раздора среди верующих, источником смятения для Наших спутников, причиной ущерба какойлибо душе или огорчения какому-нибудь сердцу. Мы не имели иных намерений, помимо сего, и у Нас не было иной цели, кроме упомянутой. Но, тем не менее, всякий человек замышлял по собственной прихоти, предавался своим праздным мечтаниям, пока из Таинственного Источника не раздался клич, призывающий Нас возвратиться туда, откуда Мы пришли. Подчинив Свою волю Его воле, Мы покорились Его предписанию.
Какое перо способно описать то, что узрели Мы по Нашему возвращению! Прошли два года, в течение коих Наши враги неустанно и изощренно стремились погубить Нас, чему все свидетели 6 .
Противостояние мусульманского духовенства
После возвращения Бахауллы из уединения слава о Нем разнеслась повсюду, и люди стали прибывать толпами в Багдад из далеких и близких мест, чтобы увидеть Пророка и услышать Его Учение. Иудеи, христиане, зороастрийцы, так же как и мусульмане, были привлечены новым Посланием. Однако муллы (мусульманские богословы), настроенные враждебно, плели заговоры, чтобы уничтожить Его. Однажды они послали к Бахаулле своего человека, чтобы тот вступил с Ним в беседу и задал Ему несколько вопросов. Посланный нашел ответы Бахауллы такими убедительными и Его мудрость такой глубокой, хотя очевидно не приобретенной обучением, что должен был сознаться: по знанию и мудрости Бахаулле не было равных. Но чтобы и муллы, пославшие его, убедились, что Бахаулла действительно Пророк, этот человек попросил Его сотворить в доказательство какое-нибудь чудо. Бахаулла выразил готовность принять предложение при условии, что муллы выберут чудо, которое Он должен будет совершить, подпишут и скрепят печатью документ, где признают Его миссию и прекратят выступать против Него, если Он совершит это чудо; в противном же случае они объявят Его обманщиком. Если бы муллы действительно хотели установить истину, то для этого представился подходящий случай, но намерения их были иными. Правдой или ложью муллы хотели решить дело в свою пользу. Они боялись истины и бежали от смелого вызова.
Однако поражение заставило их выдумывать новые козни для уничтожения неугодной общины. Персидский Генеральный консул в Багдаде пришел им на помощь и несколько раз посылал шаху донесения о том, что Бахаулла оскорбляет мусульманскую религию, все еще оказывает дурное влияние на Персию и поэтому должен быть сослан в более отдаленное место.
Характерно, что в этот критический период, когда из-за происков мусульманских мулл персидское и турецкое правительства объединили свои усилия, чтобы вырвать с корнем это Движение, Бахаулла оставался спокойным и невозмутимым, ободряя и воодушевляя Своих последователей, и писал незабвенные слова утешения и наставления. Абдул-Баха вспоминает, как в то время были написаны Сокровенные Слова . Бахаулла часто гулял вдоль берега Тигра. Он возвращался с несказанно счастливым выражением лица и записывал поэтические жемчужины мудрых советов, которые несли облегчение и исцеление тысячам страждущих и измученных сердец. Многие годы существовало всего несколько списков [рукописных копий] Сокровенных Слов и их нужно было тщательно скрывать, чтобы они не попали в руки многочисленных врагов; теперь же эта небольшая книжка известна, вероятно, более всех других сочинений Бахауллы, и ее читают во всех концах земного шара. Книга Иган — еще одно хорошо известное творение Бахауллы — была написана в это же время, в конце Его пребывания в Багдаде (1862–1863).
Возвещение в саду Ризван близ Багдада
После долгих переговоров турецкое правительство, по просьбе властей Персии, издало приказ о переводе Бахауллы в Константинополь. Это сообщение привело в смятение Его последователей. Они буквально осаждали дом своего любимого Наставника, так что всей семье пришлось переселиться за город в сад Наджиб-паша на двенадцать дней — пока будут вестись приготовления к долгому путешествию. В первый из этих двенадцати дней 7 (с 22 апреля по 3 мая 1863 года, то есть спустя девятнадцать лет после Возвещения Баба) Бахаулла объявил нескольким Своим последователям радостную весть, что Он является Тем, Чей приход предсказал Баб,— иными словами, Избранником Божьим, Обетованным всеми Пророками. Сад, где свер- шилось это памятное Возвещение, известен среди бахаи как Сад Ризван, и двенадцать дней, проведенные там Бахауллой, отмечаются ежегодно как Праздник Ризван. Все эти дни Бахаулла не только не был печален и удручен, но проявлял величайшую радость, достоинство и силу. Его последователи также испытывали счастье и душевный подъем, и огромные толпы людей стекались, чтобы выказать Ему свое уважение. Знатные лица Багдада, и даже губернатор, прибыли чествовать уезжающего заключенного.
Константинополь и Адрианополь
Переезд в Константинополь продолжался около трех-четырех месяцев. Когда Бахаулла, члены Его семьи и двадцать шесть учеников прибыли в Константинополь, их поселили в небольшом доме, где им пришлось жить в ужасающей тесноте. Позже изгнанников перевели в относительно хорошее помещение, но через четыре месяца их отправили в Адрианополь. Хотя переезд в Адрианополь продолжался всего несколько дней, но по сравнению с предыдущим он был намного тяжелее. Почти все время шел густой снег, а поскольку они были лишены соответствующей одежды и пищи, на их долю выпали неимоверные страдания. В первую зиму их пребывания в Адрианополе Бахауллу и двенадцать человек Его семьи разместили в маленьком, без всяких удобств доме из трех комнат, который буквально кишел насекомыми. Весной изгнанникам предоставили более подходящее помещение. Они провели в Адрианополе около четырех с половиной лет. Здесь Бахаулла продолжил проповедовать Свое Учение и собрал вокруг Себя много последователей. Он публично объявил о Своей миссии, и Его восторженно приняли большинство баби, которые с тех пор стали называться бахаи . Меньшинство же, во главе со сводным братом Бахауллы мирзой Йахйа, решительно восстали против Него и объединились со своими бывшими врагами, шиитами, вступив с ними в заговор, чтобы уничтожить Бахауллу. Это вызвало серьезные осложнения, и в конце концов турецкое правительство изгнало из Адрианополя баби и бахаи, сослав Бахауллу и Его последователей в Акку, что в Палестине, куда они прибыли (по словам Набиля 8 ) 31 августа 1868 года, а мирза Йахйа и его приспешники были отправлены на Кипр.
Письма монархам
Приблизительно в это же время Бахаулла написал Свои знаменитые письма турецкому султану, многим коронованным особам Европы, Папе Римскому и персидскому шаху. Позже, в Китаб-иАгдас 9 , Он обратился к другим монархам, правителям и президентам Америки, ко всем религиозным лидерам и ко всему человечеству. Он объявил им о Своей миссии, призывая их приложить все усилия для установления истинной религии, справедливого правления и мира во всем мире. В письме к шаху Бахаулла горячо выступает в защиту преследуемых баби и настаивает на личной встрече с теми, кто стал причиной их гонений. Излишне говорить, что это требование не было исполнено. Молодой преданный бахаи по имени Бади, доставивший шаху письмо Бахауллы, был схвачен и замучен страшными пытками — к его телу прикладывали каленые кирпичи!
В этом письме Бахаулла очень трогательно описывает собственные страдания и излагает Свои высокие стремления:
О царь! Я видел на пути Бога то, что не зрело ни одно око и не слышало ни одно ухо. Друзья отвернулись от Меня; затруднены ко Мне дороги; высохла заводь безопасности; пожелтела долина покоя. Сколь много бедствий обрушилось на Меня и сколько еще обрушится! Я шествую к Могущественному, Всещедрому, а вслед за Мной ползет змея. Слезы струятся из очей Моих, заливая ложе Мое, но печаль Моя не о самом Себе. Богом клянусь, глава Моя томится по копью из любви к Нему. И всякий раз, когда Я прохожу мимо дерева, сердце Мое взывает к нему: «О, если б срубили тебя и распяли на тебе тело Мое на стезе Господа Моего». Ибо Я вижу, что человечество в опьянении своем сбилось с пути и не сознает сего. Люди возвысили свои порочные страсти, отвернулись от Бога, словно сочли Его заповедь забавой, насмешкой или игрушкой, и мыслят, что поступают правильно и что пребывают в твердыне безопасности. Но все обстоит не так, как они полагают, и завтра они увидят то, что отрицают [ныне].
Вскоре Нас переведут из сего отдаленного места [Адрианополя] в город-тюрьму Акку. Говорят, что сие — поистине самый заброшенный город в мире, отвратительный на вид, неблагоприятный по климату и нездоровый в отношении воды; сие — как будто владение сов: кругом его только и слышится их крик. И туда они намерены заточить сего Слугу, запереть пред Нашим ликом врата снисходительности и отнять у Нас мирские блага жизни на все оставшиеся Нам дни. Богом клянусь, если даже трудности Меня ослабят и голод сломит Меня, если ложем Моим будет твердый камень, а товарищами Моими станут дикие звери, Я не отступлю, но буду терпелив — подобно всем решительным и непреклонным, уповая на Бога, Царя Предвечности, Создателя народов; и при любых обстоятельствах Я возблагодарю Бога. Мы надеемся на Его милость — да будет Он превознесен... дабы Он обратил лица [всех людей] к Нему, Могущественному, Щедрому. Поистине Он отвечает тому, кто молит Его, и пребывает с тем, кто призывает Его. И Мы просим Его обратить сие беспросветное несчастье в щит для тел Его святых, защитить их от острых мечей и клинков. Чрез страдания воссиял Его свет и хвала Ему возносится беспрестанно: таков Его порядок от прежних до нынешних времен 10 .
Заключение в Акке
В то время Акка была городом-тюрьмой, куда со всех концов Турецкой империи ссылали самых опасных преступников. По прибытии в Акку, после изнурительного морского путешествия, Бахаулла и Его последователи, около 80–84 человек — мужчин, женщин и детей — были заключены в казармы. Место было грязным и крайне мрачным. Там не было кроватей и каких-либо удобств, пищу выдавали отвратительную и скудную, так что спустя некоторое время заключенные стали умолять позволить им самим покупать себе еду. Первые несколько дней дети непрерывно плакали, и спать было почти невозможно. Вскоре вспыхнули малярия, дизентерия и другие болезни, и все, за исключением двоих, заболели; три человека умерли, страдания же выживших не поддаются описанию 11 .
Суровое заключение продолжалось более двух лет, в течение этого периода ни одному бахаи не разрешалось выходить из тюрьмы, кроме четырех человек, которые ежедневно, под охраной, ходили покупать продукты.
Во время их заключения в казармах туда категорически не допускали посетителей. Некоторые персидские бахаи, чтобы увидеть возлюбленного вождя, совершали путь пешком, но их не пропускали в городские стены. Обычно они шли на открытый участок за третьим рвом, откуда были видны окна помещения, где находился Бахаулла. Он показывался у одного из окон, а они, издали вглядываясь в Него, рыдали и возвращались домой с новой готовностью на жертвы и служение.
Смягчение режима
Наконец тюремный режим был смягчен. После объявления о мобилизации турецкой армии потребовались казармы для солдат. Бахауллу и Его семью перевели в дом, который был отдан исключительно в их распоряжение, остальные же заключенные разместились в караван-сараях города. Бахаулла прожил в этом доме более семи лет. В маленькой комнате, рядом с той, где находился Бахаулла, должны были устроиться, как могли, тринадцать членов Его семьи — мужчины и женщины! Первое время они страдали от недостатка пространства, скудной пищи и отсутствия жизненно необходимых удобств. Потом, однако, им предоставили еще несколько комнат, и они стали жить в относительно комфортных условиях. С того времени как Бахаулла и Его спутники покинули казармы, к ним стали допускать посетителей, и постепенно строгие ограничения, наложенные монаршим указом, были отменены, хотя и возобновлялись на какой-то срок.
Двери тюрьмы открываются
Даже в то время, когда заключение было особенно строгим, бахаи не отчаивались, сохраняя полное спокойствие и уверенность. Находясь в казармах Акки, Бахаулла писал некоторым друзьям:
Не страшитесь, двери сии откроются. Мой шатер будет раскинут на горе Кармель, и наступит великая радость. Это заявление стало могучим источником утешения для Его последователей, и в предсказанное время оно точно исполнилось. О том, как открылись двери тюрьмы, лучше пересказать словами АбдулБаха (эта история была переведена на английский язык Его внуком, Шоги Эффенди):
Бахаулла любил красоту и зелень природы. Однажды Он посетовал: «Я не видел растительности вот уже девять лет. Лоно природы — мир души, тогда как город — мир тела». Из этих слов я понял, что Он тосковал по природе, поэтому я не сомневался, что все мои попытки к осуществлению Его желания увенчаются успехом. В то время в Акке жил человек по имени Мухаммад-паша Сафуат, враждебно настроенный против нас. В четырех милях к северу от города у него был особняк, называвшийся Мазраи,— чудесное место, окруженное садами с быстрым ручьем. Я посетил пашу в его доме и спросил: «Почему ты оставил дворец и живешь в Акке?» Он ответил: «Я инвалид и не могу покинуть город. Если я уеду, то мне будет одиноко, я буду оторван от своих друзей». Тогда я сказал: «Раз ты не живешь там и дом остается свободным, то сдай его нам внаем». Он был изумлен этим предложением, но вскоре согласился. Я арендовал имение по очень низкой цене, около пяти фунтов в год — заплатил за пять лет вперед и заключил контракт. Я нанял работников сделать ремонт, привести в порядок сад и выстроить баню. Я также подготовил экипаж для Благословенной Красоты 12 . Однажды я решил сам осмотреть это место. Несмотря на неоднократные приказания не выходить за стены города ни под каким видом, я вышел через городские ворота. Жандармы были на страже, но не препятствовали моему выходу, и я направился прямо в особняк. На следующий день я снова беспрепятственно прошел с несколькими друзьями и официальными лицами — конная стража и часовые стояли по обе стороны городских ворот. На другой день я устроил угощение для знати и властей города, накрыв им стол под соснами Бахджи. Вечером мы все вместе вернулись в город.
Как-то я предстал перед Святым Присутствием Благословенной Красоты и сказал: «Для Вас подготовлены дом в Мазраи и экипаж, который доставит Вас туда». (В то время экипажей не было ни в Акке, ни в Хайфе.) Он отказался ехать, говоря: «Я заключенный». Позже я вновь обратился к Нему, но получил такой же ответ. Я решился просить Его в третий раз, но еще раз услышал: «Нет!» И я не смел больше настаивать. Однако был в Акке некий Мухаммад-шейх, известный и влиятельный человек, который любил Бахауллу и пользовался Его благосклонностью. Я позвал этого шейха и объяснил ему ситуацию. Я сказал: «Вы смелый, пойдите сегодня вечером к Его Святому Присутствию, падите ниц пред Ним, возьмите Его руки и не выпускайте их, пока Он не согласится уехать из города!» Этот шейх был арабом… Он пошел прямо к Бахаулле и сел у Его ног. Он взял руки Благословенной Красоты, поцеловал их и спросил: «Почему Вы не покидаете город?» Бахаулла ответил: «Я узник». Шейх возразил: «Упаси Бог! У кого достанет власти сделать Вас узником? Вы Сами держите Себя в заточении. Такова была Ваша воля — оставаться заключенным, и теперь я прошу Вас покинуть город и поехать в особняк. Он прекрасен и весь в зелени. Деревья восхитительны, а апельсины — словно огнен- ные шары!» И каждый раз, когда Благословенная Красота повторял: «Я узник, сему не бывать», тот брал Его руки и целовал их. Целый час шейх умолял Его. Наконец Бахаулла сказал: «Хейли хуб» (очень хорошо) — терпение и настойчивость шейха были вознаграждены. С большой радостью он пришел сообщить мне о согласии Его Святости. Несмотря на строгий указ султана Абдул-Азиза, запрещавший мне встречаться или разговаривать с Благословенным Совершенством, я взял на следующий день экипаж и отвез Его в особняк. Этому опять никто не воспрепятствовал. Я оставил Его там, а сам вернулся в город.
Два года Он оставался в этом очаровательном и приятном месте. Потом было решено переехать в другое место, в Бахджи. Случилось так, что в Бахджи началась эпидемия какой-то болезни, и владелец одного дома, со всей своей семьей, в отчаянии бежал, он был готов сдать этот дом любому желающему даже бесплатно. Мы взяли его внаем за очень низкую плату, и там вновь широко распахнулись врата величия и истинного господства. Бахаулла формально считался заключенным (так как суровые указы султана Абдул-Азиза не были отменены), но на самом деле в жизни и поведении Он проявлял такое благородство и достоинство, что был почитаем всеми, и правители Палестины завидовали Его влиянию и авторитету. Губернаторы и мутазаррифы [вице-губернаторы — Ред. ], генералы и местные чиновники смиренно просили оказать честь посетить Его,— просьба, на которую Он редко соглашался.
Как-то раз губернатор города умолял об этой милости под тем предлогом, что по приказу высших властей он должен посетить Благословенное Совершенство с неким генералом. Просьба была удовлетворена, и генерал — европеец, весьма солидный человек — был так поражен величественным видом Бахауллы, что всю встречу простоял на коленях у порога. Оба посетителя были так смущены, что только после нескольких приглашений Бахауллы согласились закурить наргиле (кальян). Однако, едва притронувшись к трубкам, они отложили их в сторону и скрестили руки на груди. Они были преисполнены такого смирения и почтения, что поразили всех присутствующих.
Искреннее поклонение друзей, внимание и уважение всех официальных и знатных лиц, беспрерывный поток паломников и искателей истины, дух преданности и служения верующих, величественный и царственный вид Благословенного Совершенства, как и необычайное влияние Его заповедей,— всё свидетельствовало о том, что на самом деле Бахаулла был не заключенным, но Царем Царей. Против Него ополчились два деспотичных государя, два могущественных самовластных правителя, однако — даже будучи их пленником — Бахаулла обращался к ним повелительно, как монарх к своим подданным. Впоследствии, вопреки строгим указам, Он жил в Бахджи как принц. Часто Он говорил: «Воистину, воистину, самая омерзительная тюрьма обратилась в рай».
Несомненно, подобного явления не видел мир со времен сотворения.
Жизнь в Бахджи
Показывая в первые годы Своих бедствий, как можно восславлять Бога в состоянии нищеты и унижения, Бахаулла в последние годы Своей жизни в Бахджи показывал, как прославлять Бога в состоянии почета и изобилия. Пожертвования многих тысяч преданных последователей исчислялись крупными суммами, которые распределялись по указаниям Бахауллы. И хотя Его жизнь в Бахджи была описана как королевская, в истинном значении этого слова, все же не следует думать, что она отличалась материальным блеском и расточительностью. Благословенная Красота и Его семья жили очень просто и скромно, и траты на личную роскошь были чужды этому семейству. Возле Его дома верующие разбили живописный сад, получивший название Ризван, в котором Бахаулла провел много дней и даже недель, ночуя в маленькой постройке в саду. Иногда Он выходил на прогулки. Несколько раз Он посещал Акку и Хайфу и не однажды раскидывал шатер на горе Кармель, что Он и предсказывал во время Своего заключения в Акке. Бахаулла проводил бо льшую часть времени в молитве и размышлениях, Он писал Священные Книги, являл Скрижали и духовно наставлял друзей. Для того чтобы Он мог всецело отдаваться этой великой работе, Абдул-Баха взял на себя все другие дела, даже встречи с муллами, поэтами и членами правительства. Все они были счастливы встретиться с АбдулБаха, были полностью удовлетворены Его объяснениями и беседами и хотя не видели Самого Бахауллу, но через знакомство с Его сыном проникались чувством дружелюбия к Нему, ибо отношение АбдулБаха ко всему и вся давало им возможность понять положение Его отца.
Известный востоковед Кембриджского университета профессор Эдвард Браун посетил Бахауллу в Бахджи в 1890 году, и вот что он написал о своих впечатлениях:
…Мой провожатый остановился, пока я снимал обувь. Затем быстрым движением руки он приподнял занавесь, и как только я прошел, он опустил ее. Я очутился в огромной комнате, вдоль которой до дальнего конца тянулся низкий диван, а с противоположной входу стороны стояли два или три стула. Хотя я смутно догадывался, куда иду и кого увижу (мне не было сказано ничего определенного на этот счет), секунда или две прошли, прежде чем я с волнением и благоговением заметил, что в комнате находится кто-то еще. В том углу, где диван примыкал к стене, сидел необыкновенный и почтенный человек в войлочном головном уборе, вроде называемых дервишами «тадж» (но непривычной высоты и формы), вокруг основания которого был повязан небольшой белый тюрбан. Лицо, на которое я взглянул, никогда не забуду, хотя и не смогу описать его. Взгляд этих проницательных глаз, казалось, проникал в самую душу; власть и авторитетность отражались на широком челе; глубокие морщины, избороздившие лоб и лицо, выдавали возраст, противоречащий черным как смоль волосам и бороде, которая с невыразимой роскошью спускалась почти до пояса. Не было нужды спрашивать, в чьем присутствии я находился, когда преклонился перед Тем, Кто есть предмет обожания и любви, которым могут позавидовать цари и о которых тщетно вздыхают императоры!
Мягким, полным достоинства голосом Он предложил мне присесть и затем сказал: «Хвала Богу за то, что ты добрался сюда!.. Ты пришел повидать узника и изгнанника… Мы желаем лишь блага для мира и счастья для народов; однако они почитают Нас зачинщиком раздора и мятежа, заслуживающим цепей и изгнания… Какое зло в том, чтобы все народы пришли к единой вере и все люди стали бы братьями; чтобы укрепились узы любви и единства между сынами человеческими; чтобы исчезли религиозные различия и был положен конец межрасовой розни?.. И все же так и будет — сии бесплодные раздоры и разрушительные войны канут в прошлое, и наступит Величайший Мир … Разве не в сем нуждаетесь и вы в Европе? Не это ли предсказал Христос?.. А между тем мы видим, как ваши цари и правители более щедро расточают свои сокровища на средства истребления людского рода, чем на то, что способствовало бы счастью человечества <...> Сии распри, кровопролития и раздоры должны прекратиться, и все люди должны стать как один род и одна семья… Пусть человек гордится не тем, что любит свою страну; пусть лучше гордится тем, что любит весь род человеческий…» 13
Таковы были, насколько я могу припомнить, слова, помимо прочих, которые я слышал от Баха . Пусть читающие их сами рассудят, заслу- живает ли такое учение смерти и цепей и выиграет мир или потеряет от его распространения 14 .
Вознесение
Так просто и спокойно проводил Бахаулла последние годы Своей земной жизни до 29 мая 1892 года, когда Он после приступа лихорадки отошел в мир иной в возрасте семидесяти пяти лет. Одной из последних Скрижалей, явленных Им, стала Воля и Завещание , которую Он написал собственноручно. Через девять дней после кончины Бахауллы Его старший сын в присутствии других членов семьи и нескольких друзей снял печати и огласил содержание краткого, но замечательного документа. По этому завещанию АбдулБаха был назначен преемником Своего отца и толкователем Его учения, а семья, родственники Бахауллы и все верующие должны были за наставлениями обращаться к Абдул-Баха и повиноваться Ему. Эти установления помогли предотвратить распри и разделение на секты и гарантировали единство Дела.
Пророческая миссия Бахауллы
Очень важно иметь ясные представления о Пророческой миссии Бахауллы. Его изречения, подобно изречениям других Божественных Явителей, можно разделить на две категории: одни — это те, которые Он писал и высказывал как человек, избранный Богом для того, чтобы передать Его послание всем людям, и другие — те слова, которые прямо исходили от Самого Бога.
Он пишет в Книге Иган :
На предыдущих страницах Мы уже установили двойственное положение, присущее Светочам, воссиявшим от Зорь вечной святости. Одно из них — положение сущностного единства — Мы уже разъяснили. «Не делаем различия между всеми ими» [Коран 2:130 (136)]. Второе — положение различия, и относится оно к миру творения и его ограничениям. В сем смысле всякое Богоявление обладает своей личностью, особо предначертанной миссией, определенным Откровением и предустановленными ограничениями. Каждое из Них известно под Своим именем, отличается Своим признаком, выполняет Свое Предназначение и наделено Своим Откровением. Об этом Он сказал: «Некоторым из Них Мы дали преимущество пред другими. В числе Их были такие, с которыми Бог говорил, а некоторых Он возвел на высшие степени. Иисусу, сыну Марии, Мы дали ясные доказательства и укрепили Его Духом Святым» [Коран 2:254 (253)]. <…>
Посему, если воззреть на Них с точки зрения Их единства и возвышенной отрешенности, то определения Высшего Существа, Божественности, Верховной Единственности и Наисокровеннейшей Сути всегда были и будут приложимы к сим Сущностям Бытия, ибо все Они пребывают на престоле Божественного Откровения и восседают на троне Божественной Сокровенности. С Их пришествием является Откровение Божие, и в Их лике открывается Благолепие Бога. Именно поэтому глас Самого Бога исходит из уст сих Явлений Божественного Существа.
Если же рассматривать Их с точки зрения второго положения — положения отличия, обособленности, временных ограничений, особенностей и образа поведения, то Они являют совершенное служение, крайнюю нищету и полное самоотречение. Ибо изрек Он: «Я есмь слуга Божий» [Коран 19:31 (30)]. «Я такой же человек, как и вы» [Коран 18:110]. <…>
Когда бы любой из сих всеобъемлющих Богоявлений воскликнул «Я есмь Бог», Он, подлинно, изрек бы истину, и в том не может быть никакого сомнения. Ибо неоднократно было показано, что через Их Откровение, через Их имена и признаки являются миру Откровение Божие, Его имя и Его признаки. Так открыл Он: «То были Его стрелы, а не твои!» [Коран 8:17]. И еще сказал Он: «Поистине, те, кто присягает Тебе, присягают Богу» [Коран 48:10]. А когда бы кто-нибудь из Них произнес: «Я есмь Посланник Божий», Он также говорил бы истину, неоспоримую истину. По сказанному Им: «Мухаммад не отец никому из ваших мужчин, но Он — Посланник Божий». В этом смысле все Они суть лишь Посланники сего совершенного Царя, сей неизменной Сущности. И когда бы каждый из Них возвестил: «Я есмь Печать Пророков», подлинно Он изрек бы лишь истину, в коей не может быть ни малейшего сомнения. Ибо все Они суть одна личность, одна душа, один дух, одно существо, одно откровение. Все Они суть явления «Начала» и «Конца», «Первого» и «Последнего», «Зримого» и «Сокрытого» — всего, что принадлежит Тому, Кто есть Сокровеннейший Дух всякого Духа и Вечная Суть всякой Сущности. А когда бы сказали Они: «Мы Слуги Божии», сие также было бы явной и неоспоримой истиной. Ибо явились Они в столь совершенном образе служения, подобного коему не достичь ни одному человеку. Посему, когда сии Сущности бытия глубоко погружались в океаны предвечной и непреходящей святости или воспаряли к высочайшим вершинам Божественных таинств, Они по праву утверждали, что Их речи суть Глас Божества, Призыв Самого Бога. Когда б раскрылось око проницательности, оно постигло бы, что в таком состоянии Они полагали Себя крайне ничтожными и несуществующими пред лицом Того, Кто Вездесущ и Нетленен. Полагаю, Они считали Себя лишенными какого-либо бытия, почитая богохульством упоминание о Себе при сем Дворе. Ибо при сем Дворе даже малейший шепот своего «я» есть свидетельство самоутверждения и независимого существования. В глазах тех, что достигли сего Двора, таковое допущение есть тяжкий грех. И насколько более тяжким был бы грех, когда бы в Присутствии сем упоминалось что-либо еще, когда бы сердце человека, его язык, рассудок и душа озаботились иным, кроме Возлюбленного, когда бы его глаза зрели иной лик, кроме Его красоты, когда бы его слух склонялся к иному напеву, кроме Его гласа, когда бы ноги его ступали по иному пути, кроме Его стези.
В сей день повеяло дуновение Божие, и Дух Его пронизал все сущее. Излияние благодати Его таково, что перо замирает и язык немеет.
Благодаря сему положению Они утверждали, наряду с прочим, что через них вещает Глас Божества, и благодаря Их положению Посланничества объявляли Себя Посланниками Бога. Всякий раз изрекали Они то, что подобало требованиям обстоятельств, и все сии утверждения относили к Себе,— утверждения, кои охватывают как царство Божественного Откровения, так и царство творения, как сферу Божественности, так и сферу земного существования. Посему все Их слова, реченные ли от царства Божества, Господства, Пророчества, Посланничества, Хранительства, Апостольства или же от царства Служения, верны без тени сомнения. И посему те высказывания, кои мы привели в поддержку Нашего довода, следует обдумать со вниманием, дабы расхождения в речениях Явлений Незримого и Утренних Зорь Святости перестали тревожить душу и смущать разум 15 . Когда Бахаулла говорит как человек, Он проявляет совершенное смирение или «уничтожение в Боге». Что отличает Явителя Божьего, Его человеческую личность, от прочих людей,— это Его полное самоотречение, а также совершенство Его силы. При любых обстоятельствах Он может сказать, как Иисус в саду Гефсиманском: «Впрочем, не как я хочу, но как Ты». Так и Бахаулла в послании к шаху говорит:
О царь! Я был лишь человеком, как и все другие, и почивал на ложе Своем, когда — о чудо! — повеяли надо Мною дуновения Всеславного и наделили Меня знанием всего, что было. Не от Меня все сие, но от Того, Кто Всемогущ и Всеведущ. И Он велел Мне возвысить Глас меж небом и землею, и посему выпало на Мою долю то, что заставило возрыдать всякого разумеющего. Я не изучал наук, принятых средь людей, и не посещал Я их школ. <…> Сие лишь лист, что трепещет от ветров воли Господа твоего, Всемогущего, Достохвального. Может ли лист оставаться неподвижным, когда дуют неистовые ветры? Нет! Клянусь Тем, Кто есть Владыка всех Имен и Качеств. Они несут его как им угодно. Всё тленное — ничто пред Тем, Кто Вечно Неизменный. Его властные призывы достигли Меня и побудили восхвалять Его среди всех народов. Я был поистине подобен мертвецу, когда прозвучало Его повеление. Десница воли Господа твоего — Сострадательного, Милосердного — преобразила Меня. Решится ли кто-нибудь молвить от себя слово, за кое все люди, от мала до велика, выступят против него? Нет! Клянусь Тем, Кто научил Перо вечным тайнам,— лишь тот на это способен, кого укрепит милость Всесильного и Всемогущего 16 . Как Иисус мыл ноги Своим ученикам, так и Бахаулла иногда готовил пищу и оказывал другие небольшие услуги Своим последователям. Он был слугой слуг и гордился только служением, довольствовался сном на голом полу, если это было нужно, жил на воде и хлебе, и временами, как Он говорил, обходился «тем Божественным питанием, что есть голод»! Его совершенное смирение проявлялось в почитании Им природы, человеческой сущности, в особенности святых, пророков и мучеников. Всё Ему говорило о Боге — от самой ничтожной вещи до величайшей.
Он был избран Богом, чтобы стать Его Устами и Его Пером. И не по Своей воле принял Он небывалые трудности и лишения. Как Иисус просил: «Отец, если это возможно, да минует Меня чаша сия», так и Бахаулла говорил:
…Если б нашелся хоть один, кто смог бы все разъяснить или высказать, не сделали бы Мы Себя предметом порицания, насмешек и клеветы людей 17 . Но Божественный призыв был ясен и настойчив, и Он повиновался. Божья воля стала Его волей, а Божье благоволение — теперь его благоволение. Он с «радостной покорностью» объявил:
Воистину говорю: Все, что выпадет на стезе Бога,— возлюблено душой и желанно сердцу. Смертельный яд на пути Его — чистейший мед, а всякое страдание — капля кристальной воды 18 .
Как мы уже отмечали, Бахаулла иной раз говорит «от имени Бога». В этих изречениях Его человеческая личность полностью исчезает. Через Него Бог обращается к Своим созданиям и возвещает о Своей любви, говорит им о Своих качествах и сообщает Свою волю, ниспосылая Свои законы для их наставления и ожидая от них любви, верности и служения.
В Писаниях Бахауллы Его речь часто меняется: иногда Он, несомненно, рассуждает как человек, а затем, не прерывая текста, Он вещает как Сам Бог. Но даже от имени человека Бахаулла говорит как Божий посланник, как живой пример беззаветной преданности воле Божьей. Вся Его жизнь вдохновляется Духом Святым. Поэтому нельзя точно провести грань между человеческим и Божественным началами в Его жизни и учении. Бог повелевает Ему:
Скажи: Нет ничего в Моем храме, кроме Храма Божиего, и ничего в Моей красоте, кроме Его Красоты, и ничего в Моем бытии, кроме Его Бытия, и ничего в Моем существе, кроме Его Существа, и ничего в движении Моем, кроме Его Движения, и ничего в соизволении Моем, кроме Его Соизволения, и ничего в пере Моем, кроме Его Пера, Могучего, Преславного. Нет в душе Моей ничего, кроме Истины, и нет во Мне ничего, кроме Бога 19 .
Его цель
Цель Бахауллы — установить единство, единство всего человечества под сенью Бога. Он говорит:
Наиславнейший плод древа знания есть сие возвышенное слово: Вы все — плоды одного дерева и листья одной ветви. Пусть не гордится человек тем, что любит свою страну, пусть лучше гордится тем, что любит весь род людской 20 . Прежние Пророки возвещали век мира на земле и согласия среди людей и отдавали Свою жизнь за то, чтобы ускорить его наступление, но каждый из Них ясно говорил, что это благословенное завершение свершится только после «Пришествия Господа» в последние дни, когда грешные будут осуждены, а праведные вознаграждены.
Зороастр предсказал, что в течение трех тысяч лет будут распри, прежде чем появится Шах Бахрам, спаситель мира, который победит Ахримана, духа зла, и установит царство справедливости и мира.
Моисей предсказал долгий период ссылки, преследований и гонений на сынов Израиля, прежде чем появится Господь Воинств и соберет их из всех наций, уничтожит гонителей и установит Свое Царствие на земле.