автор : Шоги Эфенди
Равновесие мира нарушено сотрясающим действием сего величайшего, сего нового Мирового Порядка.<br>– Бахаулла
Членам Национального Духовного Собрания Бахаи Соединенных Штатов и Канады.
Горячо любимые коллеги:
Благодаря прочтению ваших последних сообщений я был ознакомлен с характером сомнений, которые были публично выражены тем, кто полностью дезинформирован относительно истинных принципов Дела, относительно обоснованности институтов, которые неразрывно связаны с Верой Бахауллы. Я осмеливаюсь остановиться на том, что мне кажется уместным в настоящее время на этом этапе эволюции нашего любимого Дела не по причине того, что у меня на мгновение зародились слабые опасения в свете открытого вызова структуре, воплощающей Веру, и не потому, что я подверг в малейшей степени сомнению несгибаемую стойкость веры американских верующих. Я действительно склонен приветствовать эти высказанные опасения, поскольку они дают мне возможность ознакомить избранных представителей верующих с происхождением и характером институтов, которые лежат в самой основе Мирового порядка, установленного Бахауллой. Мы должны быть по—настоящему благодарны за такие тщетные попытки подорвать нашу любимую Веру - попытки, которые время от времени демонстрируют свое уродливое лицо, на какое-то время кажутся способными пробить брешь в рядах верующих, в конце концов уходят во мрак забвения, и о них больше не вспоминают. Такие случаи мы должны рассматривать как вмешательство Провидения, призванное укрепить нашу веру, прояснить наше видение и углубить наше понимание сути Его Божественного Откровения.
Однако было бы полезно и поучительно помнить о некоторых основных принципах, касающихся Воли и Завещания Абдул‑Баха, которые вместе с Китаб-и-Агдас составляют главное хранилище, в котором хранятся те бесценные элементы той Божественной Цивилизации, установление которой есть основная миссия Веры Бахаи. Изучение положений этих священных документов покажет тесную связь, существующую между ними, а также идентичность цели и метода, которые они проповедуют. Далекий от того, чтобы считать их конкретные положения несовместимыми и противоречивыми по духу, каждый непредвзятый исследователь с готовностью признает, что они не только дополняют друг друга, но и взаимно подтверждают друг друга и являются неотделимыми частями одного единого целого. Сравнение их содержания с остальными священными писаниями Бахаи аналогичным образом установит соответствие всего, что они содержат, духу, а также букве аутентичных Писаний и высказываний Бахауллы и Абдул‑Баха. На самом деле, тому, кто внимательно и усердно читает Акдас, нетрудно будет обнаружить, что сама Наисвятейшая Книга в ряде мест предвосхищает установления, которые Абдул‑Баха предписывает в Своей Воле. Оставляя некоторые вопросы неуказанными и не урегулированными в Своей Книге Законов, Бахаулла, по-видимому, намеренно оставил пробел в общей схеме Устроения Бахаи, который был заполнен недвусмысленными положениями Воли Учителя. Пытаться отделить одно от другого, намекать на то, что Учения Бахауллы не были полностью и с абсолютной целостностью подтверждены тем, что Абдул‑Баха открыл в Своем Завещании, является непростительным оскорблением непоколебимой верности, которая характеризовала жизнь и труды нашего возлюбленного Учителя.
Я ни в малейшей степени не буду пытаться утверждать или демонстрировать подлинность Воли и Завещания Абдул‑Баха, поскольку это само по себе выдало бы с моей стороны опасения относительно единодушной уверенности верующих в подлинности последних письменных пожеланий нашего ушедшего Учителя. Я ограничу свои наблюдения только теми вопросами, которые могут помочь им оценить существенное единство, лежащее в основе духовных, гуманитарных и административных принципов, провозглашенных Автором и Толкователем Веры Бахаи.
Я затрудняюсь объяснить этот странный менталитет, который склонен поддерживать в качестве единственного критерия истинности Учения Бахаи то, что, по общему признанию, является лишь неясным и неаутентифицированным переводом устного заявления, сделанного Абдул‑Баха, вопреки и полностью игнорируя доступный текст всех Его универсально признанные труды. Я искренне сожалею о досадных искажениях, которые произошли в прошлые дни из‑за неспособности переводчика понять значение Абдул-Баха и из-за его некомпетентности адекватно передать те истины, которые были открыты ему утверждениями Учителя. Большая часть путаницы, которая затуманила понимание верующих, должна быть отнесена на счет этой двойной ошибки, связанной с неточной передачей лишь частично понятного утверждения. Нередко переводчик даже не мог передать точный смысл конкретных вопросов спрашивающего, и из‑за его недостаточного понимания и выражения при передаче ответа Абдул-Баха был ответственен за сообщения, полностью расходящиеся с истинным духом и целью Дела. Главным образом из‑за вводящего в заблуждение характера сообщений о неофициальных беседах Абдул-баха с приезжими паломниками я настойчиво убеждал верующих Запада рассматривать такие заявления как просто личные впечатления от высказываний их Учителя, цитировать и считать аутентичными только такие переводы которые основаны на аутентичном тексте Его записанных высказываний на языке оригинала.
Каждому последователю Дела Бахаи следует помнить, что система управления Бахаи не является нововведением, произвольно навязанным бахаи мира после смерти Учителя, но берет свое начало от Воли и Завещания Абдул‑Баха, конкретно предписана в бесчисленных Скрижалях и опирается в некоторых своих существенных чертах на четкие положения Китаб-и-Агдас. Таким образом, она объединяет и соотносит принципы, отдельно изложенные Бахауллой и Абдул‑Баха, и неразрывно связана с основными истинами Веры. Отделение административных принципов Дела от чисто духовных и гуманитарных учений было бы равносильно нанесению увечий телу Дела, разделению, которое может привести только к распаду его составных частей и исчезновению самой Веры.
Следует тщательно учитывать, что Китаб-и-Агдас прямо предписал местным, а также Международному Домам Справедливости; что институт Национального Духовного Собрания, как промежуточный орган, и упоминутый в Завещании Учителя как “Вторичный Дом Справедливости,” имеет прямое разрешение Абдул‑Баха; и что метод, который следует использовать для избрания Международного и Национальных Домов Справедливости, был изложен Им в Его Завещании, а также в ряде Его Скрижалей. Более того, учреждения местных и национальных фондов, которые в настоящее время являются необходимым дополнением ко всем Местным и Национальным Духовным Собраниям, не только были созданы Абдул‑Баха в Скрижалях, которые Он открыл бахаи Востока, но их важность и необходимость неоднократно подчеркивались Им в Его высказывания и сочинениях. Сосредоточение власти в руках избранных представителей верующих; необходимость подчинения каждого приверженца Веры взвешенному суждению Собраний Бахаи; Его предпочтение единогласия в принятии решений; Абдул‑Баха усердно внушал решающий характер большинства голосов и даже желательность осуществления тщательного надзора за всеми публикациями Бахаи, о чем свидетельствуют Его аутентичные и широко распространенные Скрижали. Принять Его широкое и гуманное Учение, с одной стороны, и отвергнуть и отрицать с пренебрежительным безразличием Его более сложные и отличительные наставления, было бы актом явной нелояльности к тому, что Он лелеял больше всего в Своей жизни.
То, что сегодняшние Духовные Собрания со временем будут заменены Домами Справедливости и будут во всех отношениях идентичными, а не отдельными организациями, полностью подтверждается Самим Абдул‑Баха. На самом деле, в Скрижали, адресованной членам первого Чикагского Духовного Собрания, первого избранного органа бахаи, учрежденного в Соединенных Штатах, он назвал их членами “Дома справедливости” для этого города и, таким образом, Своим собственным пером установил, вне всякого сомнения, идентичность нынешних Духовных Собраний бахаи с Домами Справедливости, о которых упоминает Бахаулла. По причинам, которые нетрудно обнаружить, было сочтено целесообразным присвоить избранным представителям общин бахаи по всему миру временное наименование Духовные Собрания, термин, который, по мере лучшего понимания и более полного признания положения и целей Веры Бахаи, будет постепенно вытесняться постоянным и более подходящим обозначением "Дом Справедливости". В будущем нынешние Духовные Собрания не только будут называться по-другому, но и получат возможность добавить к своим нынешним функциям те полномочия, обязанности и прерогативы, которые необходимы в связи с признанием Веры Бахауллы не просто как одной из признанных религиозных систем мира, но как Государственной религии независимой и Суверенной державы. И по мере того, как Вера Бахаи проникает в массы народов Востока и Запада, а ее истина принимается большинством народов ряда Суверенных государств мира, Всемирный Дом Справедливости достигнет полноты своей власти и реализации в качестве высшего органа содружества Бахаи, взяв все права, обязанности и ответственность, возложенные на будущее мировое сверхгосударство.
Однако в этой связи следует отметить, что, вопреки тому, что было уверенно заявлено, создание Всемирного Дома Справедливости никоим образом не зависит от принятия Веры Бахаи массами народов мира и не предполагает ее принятия большинством жителей какой-либо одной страны. Фактически, сам Абдул‑Баха в одной из своих ранних Скрижалей рассматривал возможность создания Всемирного Дома Справедливости при Своей жизни, и, если бы не неблагоприятные обстоятельства, сложившиеся при турецком режиме, он, по всей вероятности, предпринял бы предварительные шаги для его создания. Поэтому будет очевидно, что при благоприятных обстоятельствах, при которых бахаи Персии и соседних стран, находящихся под советской властью, могут иметь возможность избирать своих национальных представителей в соответствии с руководящими принципами, изложенными в трудах Абдул‑Баха, единственное оставшееся препятствие на пути формирования Всемирного Дома Справедливости будет удалено. Ибо на Национальные Дома Справедливости Востока и Запада возлагается задача, в соответствии с четкими положениями Завещания, прямого избрания членов Всемирного Дома Справедливости. Только после того, как они сами станут полноправными представителями рядовых верующих в своих соответствующих странах, только после того, как они приобретут вес и опыт, которые позволят им энергично участвовать в органичной жизни Дела, они смогут приступить к выполнению своей священной задачи и обеспечить духовную основу для конституции столь величественной структуры в мире бахаи.
Также каждый верующий должен четко понимать, что институт Хранительства ни при каких обстоятельствах не отменяет и ни в малейшей степени не умаляет полномочий, предоставленных Всемирному Дому Справедливости Бахауллой в Китаб-и-Агдас и неоднократно и торжественно подтвержденных Абдул‑Баха в Его Воле. Это никоим образом не противоречит Воле и Писаниям Бахауллы и не сводит на нет ни одно из Его Богооткровенных наставлений. Это повышает престиж этого возвышенного Собрания, устанавливает его верховное положение, защищает его единство, обеспечивает непрерывность его работы, не предполагая ни в малейшей степени посягательства на неприкосновенность его четко определенной сферы юрисдикции. Мы действительно стоим слишком близко к столь монументальному документу, чтобы претендовать на полное понимание всех его последствий или предполагать, что постигли многочисленные тайны, которые он, несомненно, содержит. Только будущие поколения смогут осознать ценность и значение, придаваемые этому Божественному Шедевру, который был создан рукой Мастера-строителя мира для объединения и торжества всемирной Веры Бахауллы. Только те, кто придет после нас, будут в состоянии осознать ценность удивительно сильного акцента, который был сделан на институте Дома Справедливости и Хранительства. Только они оценят значение энергичных высказываний, использованных Абдул‑Баха по отношению к группе нарушителей Завета, которая выступала против Него в Его дни. Только им будет открыто соответствие институтов, созданных Абдул‑Баха, характеру будущего общества, которое должно появиться из хаоса и неразберихи нынешнего века. В этой связи меня не может не позабавить нелепая и фантастическая идея о том, что Мухаммад-Али, главный движущий фактор и средоточие непреклонной враждебности к личности Абдул‑Баха, должен был свободно объединяться с членами семьи Абдул‑Баха в создании завещание, которое, по словам самой писательницы, является всего лишь “изложением заговоров”, в которых Мухаммед Али был занят в течение тридцати лет. Я чувствую, что лучше всего могу ответить такой безнадежной жертве запутанных идей искренним выражением сострадания и жалости, смешанных с моими надеждами на ее избавление от столь глубокого заблуждения. Именно в связи с вышеупомянутыми наблюдениями я, после досадной и неизбежной задержки, вызванной моим плохим здоровьем и отсутствием на Святой Земле во время кончины Учителя, колебался прибегать к неразборчивому распространению Завещания, прекрасно понимая, что оно в первую очередь было направлено признанным верующим, и лишь косвенно касался более широкого круга друзей и сочувствующих Делу.
И теперь нам надлежит поразмыслить об одушевляющей цели и основных функциях этих Божественно установленных институтов, священный характер и универсальная эффективность которых могут быть продемонстрированы только духом, который они распространяют, и работой, которую они действительно выполняют. Мне нет необходимости останавливаться на том, что я уже повторил и подчеркнул, что управление Делом должно рассматриваться как инструмент, а не как замена Веры Бахауллы, что его следует рассматривать как канал, через который могут течь Его обещанные благословения, что оно должно защищать от такой жесткости как и засорять и сковывать освобождающие силы, высвобождаемые Его Откровением. В настоящий момент мне нет необходимости распространяться о том, что я заявлял в прошлом, а именно о том, что взносы в местные и национальные фонды носят чисто добровольный характер; что в этом Деле недопустимо принуждение или вымогательство средств; что общие призывы, адресованные общинам как единому целому, должны быть единственной формой удовлетворения финансовых потребностей Веры; что финансовая поддержка, предоставляемая очень немногим работникам в преподавательской и административной сферах, является временного характера; что нынешние ограничения, налагаемые на публикацию литературы бахаи, будут определенно отменены; что деятельность Всемирного единства проводится в качестве эксперимента для проверки эффективности косвенного метода обучения; что весь механизм собраний, комитетов и конвенций следует рассматривать как средство, а не самоцель; что они будут расти или падать в зависимости от их способности продвигать интересы, координировать деятельность, применять принципы, воплощать идеалы и выполнять цели Вера Бахаи. Кто, я могу спросить, рассматривая международный характер Дела, его обширные последствия, растущую сложность его дел, разнообразие его сторонников и состояние неразберихи, которое со всех сторон атакует младенческую Веру в Бога, может на мгновение усомниться в необходимости какого-то административного механизма, который обеспечит, среди бурь и стрессов борющейся цивилизации, единство Веры, сохранение ее самобытности и защиту ее интересов? Отвергнуть действенность собраний избранных служителей Веры Бахауллы означало бы отвергнуть те бесчисленные Скрижали Бахауллы и Абдул‑Баха, в которых они превозносили положение “попечителей Милосердного”, перечисляли их привилегии и обязанности, подчеркивали славу их миссия, раскрыла масштабность их задачи и предупредила их о нападках, которых они должны ожидать от неразумия своих друзей, а также от злобы своих врагов. Несомненно, те, в чьи руки было передано столь бесценное наследие, должны с молитвой следить за тем, чтобы инструмент не вытеснил саму Веру, чтобы чрезмерная забота о мельчайших деталях, возникающих при отправлении Дела, не затуманила видение его сторонников, чтобы пристрастие, амбиции и мирское не привели к время затуманить сияние, запятнать чистоту и ослабить действенность Веры Бахауллы.
Я уже упоминал в своих предыдущих сообщениях от 10 января 1926 года и 12 февраля 1927 года о запутанной, но в то же время чрезвычайно важной ситуации, сложившейся в Египте в результате окончательного решения мусульманского церковного суда в этой стране, вынесенного против наших египетских братьев, осуждающего их как еретиков, изгоняющего их из их среды и отказывая им в применении и преимуществах мусульманского закона. Я также ознакомил вас с трудностями, с которыми они сталкиваются, и планами, которые они задумали, чтобы добиться от египетских гражданских властей признания независимого статуса их Веры. Однако следует пояснить, что в мусульманских странах Ближнего и Среднего Востока, за исключением Турции, которая недавно отменила все церковные суды, находящиеся под ее властью, каждая признанная религиозная община имеет в вопросах личного статуса, таких как брак, развод и наследование, свой собственный церковный суд, полностью независимо от гражданских и уголовных судов, в таких случаях не существует гражданского кодекса, обнародованного правительством и охватывающего все различные религиозные общины. До сих пор считавшиеся исламской сектой, бахаи Египта, которые по большей части имеют мусульманское происхождение и поэтому не могут обращаться в целях заключения брака и развода в признанные религиозные суды любой другой конфессии, оказываются в результате в деликатном и аномальном положении. Они, естественно, решили передать свое дело египетскому правительству и подготовили с этой целью петицию на имя главы египетского кабинета министров. В этом документе они изложили мотивы, побудившие их добиваться признания от своих правителей, подтвердили свою готовность и квалификацию для выполнения функций независимого суда бахаи, заверили их в своем безоговорочном послушании и лояльности государству и в своем воздержании от вмешательства в политику их страны. страна. Они также решили сопроводить текст своей петиции копией решения Суда, избранными текстами из писаний бахаи и документом, в котором излагаются принципы их национальной конституции, которая, за немногими исключениями, идентична Декларации и Подзаконным актам, обнародованным вашей Ассамблеей.
Я настаивал на том, чтобы положения их конституции во всех деталях соответствовали тексту Декларации о доверии и Подзаконным актам, которые вы установили, стремясь тем самым сохранить единообразие, которое, по моему мнению, необходимо во всех Национальных конституциях Бахаи. Поэтому я хотел бы в этой связи попросить вас о том, о чем я уже говорил им, чтобы любые поправки, которые вы, возможно, решите внести в текст Декларации и Подзаконных актов, были должным образом доведены до моего сведения, чтобы я мог предпринять необходимые шаги для внесения аналогичных изменений в текст всех других национальных конституций бахаи.
Следует с готовностью признать, что ввиду особых привилегий, предоставляемых признанным религиозным общинам в исламских странах Ближнего и Среднего Востока, просьба, которая должна быть представлена Национальной ассамблеей бахаи Египта правительству Египта, является более существенной и далеко идущей, чем та, которая уже была удовлетворена федеральными властями вашему Собранию. Поскольку их петиция в основном касается официальной просьбы о признании высшими гражданскими властями Египта Египетского Национального Духовного Собрания признанным и независимым судом Бахаи, свободным и способным исполнять и применять во всех вопросах личного статуса такие законы и постановления, которые были обнародованы Бахауллой в китаб-и-Агдас.
Я попросил их неофициально обратиться к соответствующим властям и провести максимально полное расследование в качестве предварительной меры перед официальным представлением их исторической петиции. Любая помощь, которую ваша Ассамблея после тщательного обсуждения сочтет целесообразным предложить доблестным защитникам Веры в этой стране, будет высоко оценена и послужит подтверждением солидарности, которая характеризует общины бахаи Востока и Запада. Каким бы ни был исход этого важного вопроса — и никто не может не оценить неисчислимые возможности нынешней ситуации — мы можем быть уверены, что направляющая Рука, высвободившая эти силы, в Своей непостижимой мудрости и Своей всемогущей силе продолжит формировать и направлять их курс к славе, конечной цели. освобождение и безоговорочное признание Его Веры.
Твой настоящий брат, Шоги. Хайфа, Палестина. 27 февраля 1929 года.
Возлюбленным Господа и служанкам Милосердного по всему Западу.
Горячо любимые коллеги:
Среди сообщений, которые в последнее время достигли Святой Земли, большинство из которых свидетельствуют о триумфальном продвижении Дела, некоторые, кажется, выражают определенное опасение относительно действенности институтов, которые неразрывно связаны с Верой Бахауллы. Эти выраженные опасения, по-видимому, вызваны определенными слухами, исходящими из кругов, которые либо полностью дезинформированы относительно основ Откровения Бахаи, либо намеренно пытаются посеять семена раздора в сердцах верующих.
Рассматриваемый в свете прошлого опыта, неизбежным результатом таких тщетных попыток, какими бы настойчивыми и злонамеренными они ни были, является содействие более широкому и глубокому признанию как верующими, так и неверующими отличительных черт Веры, провозглашенной Бахауллой. Эти вызывающие критические замечания, продиктованные злым умыслом или нет, не могут не воодушевить души его ярых сторонников и не укрепить ряды его верных сторонников. Они очистят Веру от тех пагубных элементов, чья постоянная связь с верующими имеет тенденцию дискредитировать честное имя Дела и запятнать чистоту его духа. Поэтому мы должны приветствовать не только открытые нападки, которые его явные враги постоянно предпринимают против него, но и должны рассматривать как скрытое благословение каждую бурю зла, с которой те, кто отступает от своей веры или утверждает, что является ее верными представителями, время от времени нападают на нее. Вместо того чтобы подрывать Веру, такие нападки, как изнутри, так и извне, укрепляют ее основы и разжигают ее пламя. Призванные затуманить его сияние, они провозглашают всему миру возвышенный характер его заповедей, полноту его единства, уникальность его положения и всепроникающую силу его влияния.
Я ни на минуту не сомневаюсь, что такой шум, в основном вызванный бессильной яростью против неуклонного продвижения Дела Божьего, может когда-либо расстроить доблестных воинов Веры. Ибо эти героические души, сражаются ли они в неприступной крепости Америки или сражаются в сердце Европы и за морями вплоть до континента Австралазия, уже в изобилии продемонстрировали стойкость своей Веры и непреходящую ценность своих убеждений.
Однако я чувствую, что в силу ответственности, связанной с Защитой Веры, я обязан более подробно остановиться на сущностном характере и отличительных чертах этого мирового порядка, задуманного и провозглашенного Бахауллой. На нынешнем этапе эволюции Откровения Бахаи я чувствую побуждение заявить откровенно и без каких-либо оговорок, что все, что я считаю, может способствовать сохранению целостности зарождающихся институтов Веры. Я испытываю сильное желание прояснить некоторые факты, которые сразу же открыли бы каждому беспристрастному наблюдателю уникальный характер той Божественной Цивилизации, основы которой заложила безошибочная рука Бахауллы и основные элементы которой раскрыты в Завещании и Воле Абдул-баха. Я считаю своим долгом предупредить каждого начинающего в Вере, что обещанная слава Всевластия, которую предвещают учения Бахаи, может быть раскрыта только в полноте времени, что значение Агдас и Воли Абдул‑Баха, как двух хранилищ составляющих элементов этот Суверенитет слишком далеко простирается для понимания и полной оценки нынешним поколением. Я не могу удержаться от призыва к тем, кто отождествляет себя с Верой, пренебречь господствующими представлениями и мимолетной модой дня и осознать, как никогда раньше, что взорванные теории и пошатнувшиеся институты современной цивилизации должны резко контрастировать с теми богоданными институтами, которые предназначены чтобы восстать после их гибели. Я молюсь, чтобы они всем сердцем и душой осознали невыразимую славу своего призвания, огромную ответственность своей миссии и поразительную необъятность своей задачи.
Ибо пусть каждый ревностный сторонник Дела Бахауллы осознает, что бури, с которыми должна столкнуться эта борющаяся Вера в Бога по мере продвижения процесса распада общества, будут более жестокими, чем те, которые она уже пережила. Пусть он осознает, что как только эти освященные веками и могущественные твердыни ортодоксии, намеренной целью которых является сохранение своей мертвой хватки над мыслями и совестью людей, в полной мере осознают колоссальные притязания Веры Бахауллы, этой младенческой Вере придется бороться. с врагами более могущественными и коварными, чем самые жестокие торговцы пытками и самые фанатичные священнослужители, которые страдали от этого в прошлом. Какие только враги не могут возникнуть в ходе конвульсий, которые охватят умирающую цивилизацию, которые усилят унижения, которые уже были нанесены ей!
Нам достаточно сослаться на предостережения, произнесенные Абдул‑Баха, чтобы понять масштабы и характер сил, которым суждено бороться со святой Верой Бога. В самые мрачные моменты Своей жизни, при режиме Абдул-Хамида, когда Он был готов к депортации в самые негостеприимные регионы Северной Африки, и в то время, когда благоприятный свет Откровения Бахаи только начал проникать на Запад, Он, расставаясь послание двоюродному брату Баба, произнесшему эти пророческие и зловещие слова: “Как велико, как очень велико это Дело! Как яростен натиск всех народов и племен земли. Скоро шум толпы по всей Африке, по всей Америке, крик европейца и турка, стенания Индии и Китая будут слышны издалека и вблизи. Все до единого, они восстанут со всей своей силой, чтобы противостоять Его Делу. Тогда рыцари Господа, которым помогает Его благодать свыше, укрепленные верой, подкрепленные силой понимания и подкрепленные легионами Завета, восстанут и явят истину стиха: "Узрите смятение, постигшее племена побежденных!’”
Какой бы грандиозной ни была борьба, которую предвещают Его слова, они также свидетельствуют о полной победе, которой в конечном итоге суждено достичь носителям Величайшего Имени. Народы, нации, приверженцы различных вероисповеданий будут совместно и последовательно подниматься, чтобы разрушить его единство, подорвать его силу и унизить его святое имя. Они будут нападать не только на дух, который он прививает, но и на администрацию, которая является каналом, инструментом, воплощением этого духа. Ибо по мере того, как авторитет, которым Бахаулла наделил будущее Сообщество Бахаи, становится все более и более очевидным, тем более жестоким будет вызов, который со всех сторон будет брошен истинам, которые оно провозглашает.
Нам надлежит, дорогие друзья, постараться не только ознакомиться с существенными чертами этого высшего Творения Бахауллы, но и понять фундаментальное различие, существующее между этим всеобъемлющим, назначенным Богом Орденом и главными церковными организациями мира, независимо от того, относятся ли они к Церкви о Христе или о таинствах Мусульманского периода.
Ибо те, чья бесценная привилегия состоит в том, чтобы охранять, управлять делами и продвигать интересы этих учреждений Бахаи, рано или поздно столкнутся с этим мучительным вопросом: “Где и как действует этот Порядок, установленный Бахауллой, который, на первый взгляд, является лишь точной копией этих учреждений утвердившиеся в христианстве и исламе, отличаются от них? Не являются ли учреждения-близнецы Дома Справедливости и Попечительства, учреждения Рук Дела Божьего, учреждения национальных и местных Собраний, учреждения Машрикуль-Азкар, различными названиями институтов Папства и Халифата, со всеми их посещение церковных орденов, которые христиане и мусульмане поддерживают и защищают? Что может быть тем средством, которое может защитить эти учреждения бахаи, столь поразительно похожие в некоторых своих чертах на те, которые были созданы Отцами Церкви и Апостолами Мухаммеда, от ухудшения характера, нарушения единства и угасания влияния, что постигло все организованные религиозные иерархии? Почему бы им в конечном счете не постигнуть ту же участь, которая постигла институты, созданные преемниками Христа и Мухаммеда?”
От ответа, данного на эти сложные вопросы, в значительной степени будет зависеть успех усилий, которые верующие в каждой стране сейчас прилагают для установления Царства Божьего на земле. Мало кто не сможет признать, что Дух, вдохнутый Бахауллой в мир и проявляющийся с разной степенью интенсивности благодаря усилиям, сознательно прилагаемым Его признанными сторонниками, а также косвенно через определенные гуманитарные организации, никогда не сможет проникнуть и оказать постоянное влияние на человечество, если и до тех пор, пока он не воплотится в видимый Порядок, который носил бы Его имя, полностью отождествлял бы себя с Его принципами и функционировал в соответствии с Его законами. Что Бахаулла в Своей Книге Агдас, а позднее Абдул‑Баха в Своем Завещании — документе, который подтверждает, дополняет и сопоставляет положения Агдас, — изложил во всей полноте эти важнейшие элементы для создания всемирного содружества бахаи, никто из тех, кто их читал будет отрицать. В соответствии с этими предписанными Богом административными принципами необходимо смоделировать Устроение Бахауллы — Ковчега человеческого спасения. От них должны исходить все будущие благословения, и на них в конечном счете должна покоиться его нерушимая власть.
Ибо Бахаулла, как мы должны с готовностью признать, не только наполнил человечество новым и возрождающим Духом. Он не просто сформулировал определенные универсальные принципы или выдвинул определенную философию, какими бы мощными, здравыми и универсальными они ни были. В дополнение к этому Он, а также Абдул‑Баха после Него, в отличие от Устроений прошлого, четко и конкретно установили свод Законов, учредили определенные институты и предусмотрели основы Божественного Домостроительства. Им суждено стать образцом для будущего общества, высшим инструментом установления Величайшего Мира и единственным средством объединения мира и провозглашения царства праведности и справедливости на земле. Они не только раскрыли все направления, необходимые для практической реализации тех идеалов, которые были визуализированы Пророками Божьими и которые с незапамятных времен воспламеняли воображение провидцев и поэтов всех эпох. Они также недвусмысленно и решительно назначили эти два учреждения - Дом Справедливости и Дом Опеки - своими избранными Преемниками, призванными применять принципы, обнародовать законы, защищать учреждения, лояльно и разумно приспосабливать Веру к требованиям прогрессивного общества и осуществлять нетленное наследие который Основатели Веры завещали миру.
Если бы мы оглянулись на прошлое, если бы мы искали Евангелие и Коран, мы бы с готовностью признали, что ни христианское, ни исламское Устроения не могут предложить параллели ни с системой Божественного Домостроительства, столь тщательно установленной Бахауллой, ни с гарантиями, которые Он предусмотрел для его сохранение и развитие. В этом, я глубоко убежден, кроется ответ на те вопросы, о которых я уже упоминал.
Я чувствую, что никто не подвергнет сомнению тот факт, что фундаментальная причина, по которой единство Церкви Христа было безвозвратно разрушено, а ее влияние со временем было подорвано, заключалась в том, что Здание, которое Отцы Церкви воздвигли после кончины Его Первого Апостола, было Зданием, которое покоилось в не обращайте внимания на четкие указания Самого Христа. Авторитет и особенности их управления были полностью выведены и косвенно выведены, с большим или меньшим основанием, из некоторых туманных и фрагментарных ссылок, которые они нашли разбросанными среди Его высказываний, записанных в Евангелии. Ни одно из таинств Церкви; ни один из обрядов и церемоний, которые тщательно разработали и демонстративно соблюдали христианские Отцы; ни один из элементов суровой дисциплины, которую они строго навязывали первобытным христианам; ни один из них не опирался на прямую власть Христа или исходил из Его конкретных указаний. высказывания. Ни одно из них Христос не задумал, ни одно Он специально не наделил достаточной властью, чтобы либо истолковать Его Слово, либо добавить к тому, что Он специально не предписал.
По этой причине в последующих поколениях раздавались голоса протеста против самозваной Власти, присвоившей себе привилегии и полномочия, которые не вытекали из ясного текста Евангелия Иисуса Христа и представляли собой серьезное отклонение от духа, который это Евангелие действительно прививало. Они убедительно и обоснованно доказывали, что каноны, провозглашенные Соборами Церкви, не были Божественными законами, а были просто человеческими уловками, которые даже не основывались на реальных высказываниях Иисуса. Их спор был сосредоточен вокруг того факта, что расплывчатые и неубедительные слова, обращенные Христом к Петру: “Ты - Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою”, никогда не могли оправдать крайние меры, сложные церемонии, сковывающие вероучения и догмы, которыми Его преемники постепенно обременяли и затемнил Его Веру. Если бы Отцы Церкви, чей необоснованный авторитет подвергался таким яростным нападкам со всех сторон, могли опровергнуть обвинения, обрушившиеся на них, процитировав конкретные высказывания Христа относительно будущего управления Его Церковью или характера власти Его Преемников, они, несомненно, были бы способны погасить пламя противоречий и сохранение единства христианского мира. Однако Евангелие, единственное хранилище речей Христа, не давало такого убежища этим измученным лидерам Церкви, которые оказались беспомощными перед лицом безжалостного натиска своего врага и которым в конце концов пришлось подчиниться силам раскола, вторгшимся в их ряды.
Однако в Откровении Мухаммеда, хотя Его Вера по сравнению с верой Христа была, насколько это касается управления Его Устроением, более полной и более конкретной в своих положениях, все же в вопросе преемственности оно не давало письменных, обязательных и окончательных инструкций тем, чья миссия была чтобы пропагандировать Его Дело. Ибо текст Корана, предписания которого, касающиеся молитвы, поста, брака, развода, наследования, паломничества и тому подобного, после революции в тринадцать столетий остались нетронутыми и действующими, не дает никаких определенных указаний относительно Закона о престолонаследии, источника всех разногласий, противоречия и расколы, которые расчленили и дискредитировали ислам.
Не так обстоит дело с Откровением Бахауллы. В отличие от Устроения Христа, в отличие от Устроения Мухаммеда, в отличие от всех Устроений прошлого, апостолы Бахауллы в каждой стране, где бы они ни трудились и ни трудились, имеют перед собой ясным, недвусмысленным и выразительным языком все законы, правила, принципы, институты, руководство, необходимое им для выполнения и завершения своей задачи. Как в административных положениях Эпохи Бахаи, так и в вопросе преемственности, воплощенной в двух институтах - Доме Правосудия и Попечительстве, последователи Бахауллы могут призвать на помощь такие неопровержимые доказательства Божественного Руководства, которым никто не может противостоять, которые никто не может умалить или игнорировать. В этом заключается отличительная черта Откровения Бахаи. В этом заключается сила единства Веры, достоверности Откровения, которое претендует не на то, чтобы уничтожить или умалить предыдущие Откровения, а на то, чтобы соединить, объединить и исполнить их. Именно по этой причине Бахаулла и Абдул‑Баха раскрыли и даже настаивали на определенных деталях в связи с Божественным Домостроительством, которое они завещали нам, своим последователям. Вот почему в их Воле и Завещании такой акцент был сделан на полномочиях и прерогативах служителей их Веры.
Ибо ничто, кроме четких указаний их Книги и удивительно выразительного языка, которым они облекли положения своей Воли, не могло бы защитить Веру, ради которой они оба так славно трудились всю свою жизнь. Ничто, кроме этого, не может защитить его от ересей и клеветы, с помощью которых деноминации, народы и правительства пытались и будут с возрастающей энергией пытаться атаковать его в будущем.
Мы также должны иметь в виду, что отличительный характер Откровения Бахаи заключается не только в полноте и неоспоримой достоверности Устроения, установленного учениями Бахауллы и Абдул‑Баха. Его превосходство заключается также в том факте, что те элементы, которые в прошлые Эпохи, без малейшего разрешения их Основателей, были источником коррупции и неисчислимого вреда для Веры в Бога, были строго исключены ясным текстом писаний Бахауллы. Эти неоправданные обычаи, связанные с таинством крещения, причащения, исповедания грехов, аскетизма, господства священников, сложных церемоний, священной войны и многоженства, все без исключения были жестко пресечены Пером Бахауллы; в то время как жесткость и строгость некоторых такие обряды, как пост, которые необходимы для преданной жизни человека, были значительно сокращены.
Следует также иметь в виду, что механизм Дела был устроен так, что все, что сочтут необходимым включить в него, чтобы сохранить его в авангарде всех прогрессивных движений, может, согласно положениям, сделанным Бахауллой, быть безопасно воплощенным в нем. Об этом свидетельствуют слова Бахауллы, записанные на Восьмом листе “Возвышенного рая": "На Попечителях Дома Справедливости лежит обязанность совещаться вместе относительно того, что внешне не было открыто в Книге, и применять то, что им нравится. Бог, воистину, вдохновит их всем, чем пожелает, и Он, воистину, является Кормильцем, Всеведущим ”. Бахаулла не только наделил Дом Справедливости полномочиями издавать законы, которые не были явно и внешне зафиксированы в Его Священном Писании, но и наделил его Волей и Завещанием Абдул‑Баха правом и властью отменять их в соответствии с изменениями и требованиями того времени, что уже было введено в действие и приведено в исполнение предыдущим Домом Правосудия. В связи с этим в Своем Завещании Он раскрыл следующее: “И поскольку Дом Справедливости имеет право издавать законы, которые прямо не записаны в Книге и касаются повседневных операций, он также имеет право отменять их. Так, например, Дом Справедливости сегодня издает определенный закон и приводит его в исполнение, а через сто лет, когда обстоятельства коренным образом изменятся и условия изменятся, другой Дом Справедливости будет иметь право, в соответствии с требованиями времени, изменить этот закон. Это он может сделать, потому что этот закон не является частью божественного явного текста. Дом Справедливости является как инициатором, так и отменителем своих собственных законов ”. Такова неизменность Его открытого Слова. Такова эластичность, которая характеризует функции назначенных Им министров. Первый сохраняет самобытность Своей Веры и охраняет целостность Своего закона. Второй позволяет ему, даже как живому организму, расширяться и приспосабливаться к потребностям и требованиям постоянно меняющегося общества.
Дорогие друзья! Какой бы слабой ни казалась сейчас наша Вера в глазах людей, которые либо осуждают ее как ответвление ислама, либо презрительно игнорируют ее как еще одну из тех темных сект, которыми изобилует Запад, эта бесценная жемчужина Божественного Откровения, все еще находящаяся в зачаточном состоянии, будет развиваться в оболочке Его закон, и будет продвигаться вперед, неразделенный и неповрежденный, пока он не охватит все человечество. Только те, кто уже осознал высшее положение Бахауллы, только те, чьи сердца были тронуты Его любовью и познакомились с могуществом Его духа, могут адекватно оценить ценность этого Божественного Домостроительства — Его бесценного дара человечеству.
Религиозным лидерам, сторонникам политических теорий, управляющим человеческими институтами, которые в настоящее время с недоумением и тревогой наблюдают банкротство своих идей и разрушение творения своих рук, было бы хорошо обратить свой взор к Откровению Бахауллы и поразмыслить над Мировым порядком, который, ложь, заложенная в Его учении, медленно и незаметно растет среди беспорядка и хаоса современной цивилизации. Им не нужно сомневаться или беспокоиться относительно природы, происхождения или действенности институтов, которые приверженцы Веры создают по всему миру. Ибо они заложены в самих учениях, не искажены и не омрачены необоснованными выводами или несанкционированными интерпретациями Его Слова.
Сколь настоятельна и священна ответственность, которая сейчас ложится на тех, кто уже знаком с этими учениями! Как славна задача тех, кто призван отстаивать свою истину и демонстрировать их осуществимость неверующему миру! Ничего, кроме непоколебимой убежденности в их божественном происхождении и их уникальности в анналах религии; ничего, кроме непоколебимой цели выполнять и применять их в административном механизме Дела, не может быть достаточно, чтобы утвердить их реальность и обеспечить их успех. Как велико Откровение Бахауллы! Как велико величие Его благословений, излившихся на человечество в этот день! И все же, как бедно, как неадекватно наше представление об их значении и славе! Это поколение стоит слишком близко к столь колоссальному Откровению, чтобы в полной мере оценить бесконечные возможности Его Веры, беспрецедентный характер Его Дела и таинственные промыслы Его Провидения.
В Игане Бахаулла, желая подчеркнуть трансцендентный характер этого нового Дня Божьего, подкрепляет силу Своего аргумента ссылкой на текст правильной и авторитетной традиции, который раскрывает следующее: “Знание состоит из двадцати семи букв. Все, что ниспослали Пророки, - это две их буквы. До сих пор ни один человек не знал больше, чем эти две буквы. Но когда Каим восстанет, Он заставит проявиться остальные двадцать пять букв”. И затем сразу же следуют эти подтверждающие и просветляющие слова Бахауллы: “Подумайте: Он объявил, что знание состоит из двадцати семи букв, и считал всех пророков, от Адама даже до Мухаммеда, ‘печати’, толкователями только двух его букв. Он также говорит, что Каим раскроет все оставшиеся двадцать пять букв. Узрите из этого высказывания, как велико и возвышенно Его положение! Его ранг превосходит ранг всех пророков, а Его откровение превосходит понимание и понимание всех их избранных. Откровение, о котором пророки Божьи, Его святые и избранные либо не были проинформированы, либо которое, во исполнение непостижимого Божьего указа, они не раскрыли, — такое откровение эти мерзкие и злодейские люди пытались измерить своим собственным несовершенным разумом, своим собственным несовершенным образованием и понимание”.
В другом отрывке из той же Книги Бахаулла, говоря о преобразовании, производимом каждым Откровением в образе жизни, мыслях и нравах людей, раскрывает следующие слова: “Разве цель каждого Откровения не заключается в том, чтобы произвести преобразование во всем характере человечества, преобразование, которое проявит себя, как внешне, так и внутренне, что должно повлиять как на его внутреннюю жизнь, так и на внешние условия? Ибо если бы характер человечества не изменился, тщетность вселенских Проявлений Бога стала бы очевидной ”.
Разве Сам Христос, обращаясь к Своим ученикам, не произнес эти слова: “Мне еще многое нужно сказать вам, но вы не можете вынести этого сейчас. Но когда Он, Дух Истины, придет, Он наставит вас на всякую истину”?
Из текста этой признанной традиции, а также из слов Христа, подтвержденных Евангелием, каждый непредвзятый наблюдатель легко поймет величие Веры, которую открыл Бахаулла, и осознает ошеломляющий вес выдвинутых Им притязаний. Неудивительно, что Абдул‑Баха в таких ярких красках изобразил ярость волнений, которые в ближайшие дни будут сосредоточены вокруг зарождающихся институтов Веры. Теперь мы можем лишь смутно различить зачатки того смятения, которое суждено вызвать в мире подъему и господству Дела Божьего.
То ли в жестокой и коварной кампании репрессий и жестокости, которую правители России развернули против сторонников Веры, находящихся под их властью; то ли в непреклонной враждебности, с которой шииты ислама попирают священные права приверженцев Дела в связи с домом Бахауллы в Багдад; будь то в бессильной ярости, которая побудила духовных лидеров суннитской секты ислама изгнать наших египетских братьев из своей среды — во всем этом мы можем видеть проявления безжалостной ненависти, которую народы, религии и правительства питают к такой чистой, такой невинной, такой славной Вере.
Наш долг - обдумать все это в своем сердце, стремиться расширить наше видение и углубить наше понимание этой Причины, а также решительно и безоговорочно встать, чтобы сыграть свою роль, какой бы маленькой она ни была, в этой величайшей драме духовной истории мира.
Твой брат и коллега, Шоги. Хайфа, Палестина, 21 марта 1930 года.
Единоверцы по вере Бахауллы:
